Сети Культа

Грат, Малагория

Восемнадцатый день Реуза, год 1485 с.д.п.

Этой ночью Мальстену не спалось: его мучило беспокойство о Грэге Дэвери и Бэстифаре. Он усиленно гнал от себя мысль «Охотник прав» и старался найти контраргументы, но все они казались слабыми и неубедительными. Мальстен хорошо знал Бэстифара и понимал, что Грэг не ошибся на его счет. Бэстифар любит власть и даже не скрывает этого. А обрести власть над демоном-кукольником, кому покорение чужой воли дается легко, должно быть для него особым сортом удовольствия. Поработить данталли мнимой свободой, вовремя придерживать, как цепного пса, угрожать ему, заставить его бояться — трудно представить, что Бэстифар мог бы отказаться от столь манящего приключения.

— Проклятье! — в сердцах прошипел Мальстен, резким движением отбрасывая одеяло. Он понимал, что этой ночью уже не сомкнет глаз.

Одеваясь, он чуть не оторвал одну из золотистых пуговиц своего черного камзола со скошенным подолом, сшитого на малагорский манер. Принц распорядился, чтобы в новом гардеробе циркового постановщика не было ничего красного, чем ввел в недоумение своих портных. Тем не менее, указание принца было исполнено в точности, и Мальстен был благодарен за это... ровно до теперешнего момента. Сейчас все эти любезности казались ему демонстрацией силы.

Решив не мучить камзол, Мальстен нервно расстегнул его непослушными пальцами и бросил на кровать. Прежде он не замечал за собой привычки разбрасывать вещи — Военная Академия Нельна отучивает от нее любого школяра.

Зато такая небрежность присуща Бэстифару...

Прерывисто вздохнув, Мальстен поднял камзол, расправил его и вернул в шкаф.

Мысли путались. Навязчивые слова Грэга Дэвери паразитами вгрызлись в разум, их было никак не извести.

Мальстен попытался отвлечься и сел за стол, развернув перед собой лист бумаги. Он собирался сделать наброски к будущему представлению. Обычно это занятие полностью поглощало его, но сейчас рисунки не получались. Подрагивающие руки проводили совсем не те линии, которые Мальстен хотел изобразить. Эскизы выглядели не так, как он представлял: в каждом из них чувствовалась загнанность... опасность.

Яростно ударив по столу раскрытой ладонью, Мальстен решил тотчас же направиться к Грэгу. Это его слова поселили сомнения. Это он был виноват во всем происходящем. Впервые за долгое время Мальстен с гневом обвинял кого-то другого в своих бедах и желал наказать его, проучить. А главное, переубедить. Потому что иначе...

Звук открывшейся двери прервал поток мыслей. Мальстен вздрогнул. В такой поздний час без стука к нему мог зайти только Бэстифар. Либо Отар Парс наконец решил отправить сюда кого-то из убийц-кхалагари — он ведь с самого начала видел в госте принца опасность.

Мальстен повернулся к двери и уже приготовился применять нити для защиты, однако фигура, скрытая полумраком, явно принадлежала женщине.

— Кто здесь? — напряженно спросил Мальстен. Из женщин, которые могли свободно расхаживать по дворцу, он знал только Кару. Но вряд ли она перепутала бы дверь и вошла не в ту комнату.

— Так вот, как живет наш художник? Роскошные покои, Мальстен! Я так себе их и представляла.

Голос был ему знаком. Он сразу узнал его и с вытянувшимся от изумления лицом медленно поднялся со стула.

— Ийсара?

Цирковым не разрешалось разгуливать по дворцу. Бэстифар говорил, что таким образом он поддерживает дисциплину среди артистов, не дает им слишком распоясаться и возомнить о себе больше, чем нужно. Чужое самомнение редко его беспокоило, но в отношении труппы он проявил удивительную щепетильность. Лагерь цирковых, разбитый недалеко от главного шатра, был прекрасен, в нем имелись все удобства. Бэстифар считал, что этого достаточно для хорошей жизни, и в чем-то был прав: мало какой артист цирка в мире мог мечтать о таких условиях.

Ийсара медленно приблизилась к Мальстену и вышла из тени. Она несла себя дерзко и уверенно, как на арене. Похоже, ее совсем не волновало, что она нарушает одно из главных ограничений, распространявшихся на труппу.

— Ийсара, что ты здесь делаешь? — спросил Мальстен. Он не понимал, чего ждать от этого визита. На арене Ийсара демонстрировала симпатию к нему, говорила о красоте его номеров и соглашалась на эксперименты. Была ли она искренна в этом? Или же затаила ненависть, которую пришла выразить?

— Ты не рад мне? — спросила гимнастка.

— Я... рад тебя видеть. Но боюсь, Его Высочество не одобрит, что ты находишься здесь. Не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Ийсара широко улыбнулась. Теперь их с Мальстеном разделяла всего пара шагов.

— Так ты переживаешь за меня? — Ийсара смело коснулась его груди и неспешно провела по ней рукой, будто изучая скрытое рубахой тело. — Ты и вправду так обходителен? Я думала, ты такой только на арене. Мне так хотелось посмотреть, какой ты вне цирка.

Мальстен понял, что уже почти полминуты не дышит. Он не мог пошевелиться. Ийсара вела себя напористо, ее поведение недвусмысленно отвечало на вопрос, зачем она здесь.

— Ты мог не скрываться так долго, глупый, — прошептала она, сокращая расстояние еще на полшага. — Я же вижу, как ты смотришь на меня. Я с первой репетиции это заметила. Когда ты выбрал меня, чтобы показать красоту своего искусства. Я вижу это на каждой репетиции. Ты смотришь не так, как на других. И, клянусь великим Мала, ты самый удивительный мужчина из всех, что я видела!

Мальстен был ошеломлен таким признанием. Он не представлял, что сказать в ответ. Наверняка Ийсара ждала от него романтических речей, но на ум Мальстену приходили только профессиональные похвалы.

— Ийсара, я...

Она не стала слушать и резко прильнула к нему. Их губы соприкоснулись в жарком и жадном поцелуе. Мальстен подхватил ее на руки и усадил на стол. Когда Ийсара отстранилась от него, на ее губах играла победная улыбка. Ее руки потянулись к его рубахе, которая уже в следующий миг оказалась на полу. Ийсара на миг замерла, рассматривая несколько старых шрамов на бледном теле данталли.

Мальстен смущенно отвел взгляд.

— Прости, — зачем-то произнес он. Ему казалось, Ийсара не предполагала в нем никаких уродств и теперь была разочарована.

— Глупый, — мягко сказала она, протягивая к нему руки. Он послушно приблизился к ней. — Мне нравится в тебе все. Твоя робость, твоя обходительность, твоя сдержанность... — Она любовно провела рукой по одному из старых шрамов, заставив Мальстена вздрогнуть. — Мне нравится твое тело...

— Ийсара...

— ... нравится, как ты произносишь мое имя. Звучит, как Исара. Так мелодично. Я влюбилась в это с первой встречи, Мальстен Ормонт.

Она вновь потянулась к нему для поцелуя, и он ответил. В глубине души ему было стыдно, ведь он не испытывал к Ийсаре той же страсти, не мог ответить ей столь же сильным чувством, какое исходило от нее. Однако она была настойчива, и ее прикосновения вмиг разогнали все тревожные мысли. Рядом с Ийсарой Мальстен вновь почувствовал себя в безопасности, позволил себе поверить, что здесь — его дом.

Благодарность и влечение породили в его теле волну желания, и теперь уже Мальстен с жадностью целовал Ийсару и сходил с ума от звука ее дыхания.