Сети Культа

<4 года назад>

Грат, Малагория

Семнадцатый день Реуза, год 1485 с.д.п.

— Тебе лучше? — спросил Грэг. Он не видел Мальстена: тот, как всегда, расположился в подземелье вне его поля зрения. Все, что Грэг мог слышать последние полтора часа, это дыхание циркового кукловода. Именно по нему он и определил, что расплата пошла на убыль — оно стало не таким тяжелым.

В который раз Грэг подумал, что будет испытывать злорадство, зная, что поймавшее его в плен существо мучается от невыносимой боли. Но злорадства снова не было. Он сочувствовал. Сочувствовал иному, и у него не получалось его ненавидеть.

Теперь Грэг особенно остро переживал бессилие от невозможности помочь Мальстену и облегчить его страдания. В глубине души он осуждал себя за эти мысли и пытался понять, какое ему дело до анкордского кукловода и зачем он предлагает ему столь своеобразное укрытие. Приходилось в очередной раз признать: тот треклятый допрос, на котором Мальстен остановил пытку Бэстифара, что-то надломил в видавшем виды охотнике. Зародил в нем неудобную, неправильную признательность и желание отплачивать доброй монетой. Прежде Грэг счел бы это дикостью, но теперь...

Теперь он в плену, и никто кроме Мальстена Ормонта не думает о его безопасности. По сути, только благодаря этому данталли Грэг до сих пор жив.

Тем временем ответа все не было, а дыхание сделалось тихим, почти неслышным. Грэг забеспокоился.

— Эй! Ты меня слышишь? — чуть громче спросил он.

— Мы ведь договаривались, что не будем вести разговоров, — наконец ответил Мальстен. Его голос звучал устало, в нем угадывалась легкая дрожь, хотя он и пытался ее не выдать.

Грэг облегченно вздохнул. Он был рад услышать, что данталли хотя бы не лишился чувств.

— Я помню. Но на поверку это не так легко.

— Сидеть молча? — с легкой усмешкой в голосе спросил Мальстен.

— Нет, — недовольно буркнул Грэг, не оценив ироничный тон. — Чувствовать бессилие, когда рядом кто-то мучается. — Он прищурился и едко добавил: — Даже если это данталли.

— Лестно слышать такое от охотника, — сказал Мальстен. На этот раз без иронии.

— Кстати, ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Грэг. — Тебе лучше?

— Я... в порядке.

Грэг не поверил.

— Уверен? Трудно вообразить, что можно быть в порядке после такого.

Послышалось шуршание одежды: Мальстен поднялся и вновь подошел к клетке. Как Грэг и ожидал, вид у него был усталый и осунувшийся. Вероятно, расплата еще оставалась, просто ослабла.

— Спасибо за твое терпение, — поблагодарил Мальстен.

Грэг недоуменно уставился на него, но быстро понял: похоже, это была не шутка.

— Ты проявил куда больше терпения, чем я, — ответил он. Данталли отвел взгляд, и Грэг изучающе посмотрел на него. — Этому тебя тоже учили? Помнится, ты упоминал, что у тебя был учитель.

Мальстен не поднимал взгляд. Он стал выглядеть изможденнее, чем миг назад.

— Да. Этому тоже учили, — нехотя ответил он.

— И каким же образом?

— Опытным путем.

Грэг понял, что разговаривать о своем учителе Мальстен не хочет.

— Что ж, сейчас эти уроки приносят тебе особую пользу. Интересно, именно на эту твою выдержу надеется Бэстифар, когда делает твою расплату сильнее?

Мальстен осуждающе посмотрел на охотника.

— Грэг, брось попытки настроить меня против Бэстифара. У тебя не получится.

— Просто думаю вслух! — невинно развел руками охотник. — Аркал называет тебя своим другом и при этом пытается тебя сломить. Мне не приходит в голову ни одна другая мысль, на что он может делать ставки. Если, конечно, верить в искренность его дружбы.

Мальстен устало потер переносицу.

— Тебе сложно будет понять это. Иные мыслят другими категориями, не такими, как люди. Бэс аркал. Управлять болью — его врожденный инстинкт. Как и применение нитей у данталли. Мы не можем этого не делать, такова наша природа.

Грэг недоверчиво качнул головой.

— Я думал, вы выбираете, на ком применить свои способности, а на ком нет.

— Это так.

— Так почему же вы не можете выбрать не применять их никогда?

Мальстен испытующе приподнял бровь.

— Когда ты ешь, ты ведь тоже выбираешь, какой продукт съесть, а какой нет. Почему ты не можешь выбрать ничего не есть?

Грэг помрачнел, вспомнив Недерию.

— Могу. Но тогда встречусь с Рорх раньше срока. Не хочешь ли ты сказать, что для данталли не применять нити равносильно смерти?

Мальстен смутился от суровости его тона. Похоже, он понял, что умудрился задеть Грэга своими словами, но не стал расспрашивать, что именно сказал не так.

— Я этого не знаю. Ни один данталли не решился это проверить. По крайней мере, мне не известен ни один такой случай, — честно ответил он и кивнул. — Но ты прав, пример неудачный.

Грэг не спешил смягчаться и все еще глядел на данталли с укоризной.

— Ни один пример не будет удачным. Контролировать других живых существ с помощью боли или нитей — не может быть жизненной потребностью. Это желание, а не вынужденная мера. Вы делаете это, потому что можете.

Мальстен приподнял голову, посмотрев с легким вызовом.

— Ты полон осуждения лишь потому, что у тебя и других людей нет таких средств к манипуляции. Хочешь сказать, люди не стремятся управлять другими? Они захватили всю Арреду и до сих пор борются за власть! Ваши средства — это обман, лесть, шантаж, тайные договоры. Вы порой идете на более кровавые меры, чем я или Бэстифар. Но монстрами отчего-то принято считать иных.

— Я не говорю, что люди не творят зло. Но мы не лишаем других воли, как это делаешь ты или Бэстифар, — возразил Грэг.

— Дознавателям Красного Культа это скажи, — парировал Мальстен. — Они творят зверства в своих подвалах, потом стирают судебные процессы с лица Арреды так, будто их никогда не было. Все ужасы остаются за стенами допросных комнат, где умирают арестанты. И я даже не о пойманных данталли, я о погибших людях. При этом Культ прячет свои злодеяния не хуже, чем мы прячем нити. С той лишь разницей, что мы не выбирали их скрывать, нити невидимы от природы.

На это Грэгу было нечего возразить. Он приподнял руки, признавая поражение.

— Культ ужасен, — сказал он. — Я не разделяю его идеологию, и мне противно говорить что-либо в его оправдание. А предъявлять претензии к богам и роптать на то, какими они создали вас или аркалов, и вовсе глупо. — Он улыбнулся в знак примирения.

— А разве не это ты делал последние несколько минут? — криво ухмыльнулся Мальстен.

— Я признал, что кое в чем был неправ, — насупился Грэг.

— Возможно, в следующий раз мы быстрее придем к согласию. Похоже, в этом смысле мы оба не так уж безнадежны.

Грэг не смог не отметить симпатию в голосе данталли.

— Рад, что ты не против новых бесед. Не хочется, чтобы ты тяготился моим обществом.

— Почему? — недоверчиво спросил Мальстен.

— Не знаю. Наверное, потому что мы оба в каком-то смысле здесь пленники, и только с тобой я могу поговорить по душам.

Мальстен нахмурился.

— Я уже говорил и повторюсь: я здесь не узник. А даже если б был, какое тебе дело?

Грэг пожал плечами.

— Не знаю, — честно ответил он. — Возможно, причина в том, что мою пытку ты оборвал. Может, я хочу оборвать твою в благодарность?

Мальстен устало вздохнул.

— Пытку, которой нет.

— Ты просто пока не признался в этом. Даже себе самому, — упорствовал Грэг. — Посему я надеюсь, что ты как можно чаще будешь лишать аркала возможности обрести власть над тобой. Видят боги, он ее жаждет.

Мальстен предпочел больше не спорить.

— Я должен идти, — сказал он.

— Как знаешь, — не стал возражать Грэг и добавил с видом наставника: — Будь осторожен!

Мальстен на миг замер, но предпочел не оборачиваться на слова охотника и направился прочь из подземелья.