Оковы пепла

 Утро пришло серым и тяжёлым. Солнце едва пробивалось сквозь низкие облака, окутывавшие лес густым, сырым туманом. Влагой дышали деревья, кусты, трава — даже воздух казался липким и тяжёлым, сдавливающим грудь.

Каэль проснулся первым. Тело ныло от усталости и старых ран, но он заставил себя подняться. Взгляд упал на Зейна, всё ещё лежавшего в повозке без сознания. Маг спал беспокойно, дышал неровно, лоб его блестел от испарины. Принц скривился, отвернулся.

Рядом тихо шевельнулась Нарцисса, она была бледная и осунувшаяся, но взгляд её стал чуть яснее.

— Как он? — спросила она тихо, кивая в сторону Зейна.

— Жив, — сухо ответил Каэль. — Пока.

Нарцисса медленно поднялась, поморщившись от боли в боку, и подошла ближе к повозке, внимательно разглядывая мага.

— Он сильный. Должен выкарабкаться, — уверенно проговорила она, будто убеждая сама себя.

Каэль коротко кивнул, принимая решение:

— Нам нужно ехать в Виренхольм. Там есть человек, которому я доверяю — лекарь. Она поможет.

— Виренхольм? — переспросила Нарцисса, вскидывая взгляд. — Ты уверен? Город немаленький, там много глаз.

— Мои люди надёжны, — уверенно проговорил принц. — Допрос мы проведём там же, в безопасности. Нам сейчас нужна помощь, а не рискованные попытки лечиться самим.

Виренхольм был частью Элльварона, одним из старых торговых городов на северо-западе королевства, где улицы ещё хранили запах соли и рыбы.

Нарцисса чуть колебалась, но затем согласно кивнула. Затем подошла к пленникам.

— Пока мы не доберёмся до Виренхольма, нужно, чтобы они не пришли в себя, — сказала Нарцисса, доставая мешочек с сон-травой. — Они слишком опасны.

Каэль кивнул, не возражая. Она осторожно насыпала немного травы на ладонь, поднесла к лицу Малахии. Тот глубоко вдохнул, напрягся на секунду, и почти сразу же снова обмяк, погружаясь в глубокий сон. Тоже самое она сделала и с имперцем.

— Хватит, чтобы довезти до города, — тихо сказала она, отступая назад и пряча мешочек.

Принц молча смотрел на неё. Взгляд его был хмурым и тяжёлым, но всё же в нём было что-то ещё, более мягкое — тревога и забота, от которой Нарциссе стало чуть не по себе.

— Нам пора двигаться, — наконец сказал он, отворачиваясь. — Чем скорее, тем лучше.

Они быстро собрали вещи, убедились, что Зейн лежит в повозке достаточно удобно и надёжно, проверили верёвки на пленниках. Каэль уселся на облучок, натянул вожжи. Телега мягко тронулась, покатилась вперёд по просёлочной дороге, ведущей через лес к городу.

Нарцисса устроилась рядом с Зейном, периодически проверяя его состояние.

Лес остался позади, уступив место открытой дороге и мрачному, пасмурному небу над их головами.

Через двенадцать долгих, изматывающих часов пути впереди показались огни Виренхольма. Сумерки уже перетекли в глубокую ночь, и город, окружённый массивной серой стеной, казался погружённым в беспокойный сон.

Телега остановилась на небольшом расстоянии от главных ворот. Каэль внимательно всмотрелся вперёд: у входа стояли двое стражников — скучающих, ссутулившихся, почти спящих. Один время от времени зевал, прислонившись плечом к холодному камню стены.

Принц повернулся к Нарциссе:

— Сиди тихо, не высовывайся и не говори ни слова, — приказал он негромко, натягивая на голову глубокий капюшон. — Они не должны запомнить твое лицо.

Нарцисса хмуро кивнула, кутаясь в плащ и опуская голову так, что лица практически не было видно.

Телега подъехала ближе, и лошади устало фыркнули. Один из стражников нехотя выпрямился, щурясь спросонья, и окликнул хриплым голосом:

— Эй, вы это... чего таскаетесь-то среди ночи, а? Кто такие будете?

Каэль, не поднимая головы, лениво махнул рукой, голос его стал грубым и хриплым, нарочито небрежным:

— Да свои мы, не видишь, что ль? От Рыжего едем, по делу важному. Ты это, давай не тормози, открывай побыстрей ворота, и так тут торчим полночи из-за вас.

Второй стражник встрепенулся, дёрнул первого за рукав и зашипел встревоженно:

— Ты чего, совсем одурел, а? Рыжий, ежели узнает, что его люди тут парятся, нам бошки поотрывает! Пусть катятся побыстрей, пока чего не вышло!

Первый, нервно оглядываясь, поспешно замахал рукой и попятился к воротам:

— Ладно, ладно, валите отседова. Тока тихо там, народ-то спит ужо!

Каэль презрительно сплюнул на мостовую и тронулся, лениво подгоняя лошадей вожжами. Телега скрипнула и медленно покатилась сквозь ворота в тёмные улочки города, а позади ещё долго слышалось ворчливое перешёптывание стражников:

— Ты, дурья башка, чуть всех нас не подвёл щас!

— Да всё я понял, завязывай ныть уже...

Когда ворота оказались далеко за спиной, Нарцисса облегчённо выдохнула и удивлённо повернулась к Каэлю:

— А ты откуда так хорошо знаешь банду Рыжего? Сыграл так, будто и впрямь с ними всю жизнь таскался.

Каэль усмехнулся, не глядя на неё, и негромко ответил, голос его звучал сухо и с горечью:

— Много воды утекло с тех пор, как ты сбежала. Пришлось многому научиться, чтоб выжить и уберечь людей. Такие знания на дороге не валяются.

Нарцисса замолчала, почувствовав болезненный укол вины. Она отвернулась, всматриваясь в ночные тени города, и только стиснула губы, чтобы не произнести слова, которые всё равно уже ничего бы не изменили.

Повозка медленно катилась по булыжникам, глухо подпрыгивая на выбоинах, скрипя осью в ночной тишине.

Вокруг царила ночная жизнь Виренхольма: в узких переулках мелькали тени, кто-то спорил у лотка с пирогами, издалека неслись крики зазывалы. Воздух был густо напоён дымом, жареными специями и сырой рыбой.

Виренхольмом управлял наместник, лорд Освин Деррет, человек отца Каэля. Он держал город в железной хватке, но делал это тихо, не привлекая к себе лишнего внимания. У Освина была репутация человека, который не терпел хаоса на своих улицах и умел договариваться с теми, кто предпочитал оставаться в тени, сохраняя видимость порядка ради интересов короны. Именно благодаря ему Виренхольм оставался надёжным убежищем даже в те дни, когда остальной Элльварон жил на грани шёпота войны.

Каэль свернул в узкий переулок, миновал заросшую канаву, и тут запах сменился совсем: на сырость наложился резкий запах трав и чего-то копчёного, чужого. Его взгляд цепко выхватил из мрака нужную лавку: вывеска — старый железный котёл, из которого торчит горсть сухой травы. Окна закопчённые, ставни покосились, у порога стоял старый мешок с соломой.

— Вот сюда, — тихо бросил мужчина Нарциссе, — остановлюсь у двери, будь готова.

Он подъехал вплотную к порогу, спрыгнул с облучка, капюшон всё ещё скрывал лицо. Затем шагнул к двери, постучал дважды, выдержал короткую паузу — и ещё раз, чуть сильнее.

Всё было тихо. Только спустя несколько долгих секунд заскрипел засов, и дверь приоткрылась на щёлку. За ней показалось сухое, испещрённое пятнами лицо, глаза серые, быстрые и цепкие даже в темноте.

— От мракольда, — негромко бросил принц.

Глаза сузились. Щель исчезла, послышался звук отодвигаемого засова. Дверь открылась чуть шире, впуская тусклый свет изнутри и запах настоек, сырой земли и чего-то медленно горящего.

Каэль обернулся к повозке и коротко махнул Нарциссе рукой:

— Быстро внутрь. Я занесу Зейна.

Принц с усилием поднял Зейна, тяжело дыша от усталости, а старик быстро и молча помог, затянув на себя связанного имперца и Малахию, действуя с неожиданной силой. Нарцисса, прикрывая лицо от случайных взглядов, шла последней, прикрывая за собой дверь.

Старик бегло осмотрел принесённых — взгляд его задержался на крови и ранах, но никаких лишних вопросов он не задал. Кивком указал вглубь лавки, потом ловко откинул старую занавеску у каменной стены, потянул за неприметный рычаг — и часть пола с глухим щелчком сдвинулась, открывая тяжелый дубовый люк.

— В подвал, — прохрипел он, не глядя на них.

Каэль, стиснув зубы, начал спускаться по крутой деревянной лестнице. Вместе они осторожно дотащили безвольные тела вниз. Нарцисса, придерживаясь за перила, спустилась следом, чувствуя, как город постепенно исчезает за слоями земли и кирпича, и весь шум остаётся наверху.

Подвал оказался совсем не таким, каким Нарцисса ожидали его увидеть: высокий кирпичный потолок, стены, уставленные полками с бутылками, колбами, снадобьями, высушенными травами и корнями. Посреди стоял массивный дубовый стол, покрытый кожей, по стенам были развешаны инструменты — щипцы, бинты, стеклянные склянки с тёмными жидкостями.

Но первым, кого Нарцисса увидела была девушка. Хрупкая, изящная, с тонкими чертами лица, прямой осанкой и внимательными янтарными глазами. Волосы — светло-русые, собраны в небрежный, но аккуратный пучок, темно-серая туника до колен, пояс, за который были заткнуты кожаные мешочки, рукава закатаны до локтей, ладони чуть в мазях.

Когда в дверном проеме появился принц, девушка застыла на мгновение, но в следующую секунду её тревога сменилась решимостью. Она бросилась к Каэлю, скользнула взглядом по его ранам и уставшему лицу.

— Каэлин... Ты весь в крови... Что случилось? — голос был срывающимся, в нём звучал испуг, словно в одну ночь рухнул привычный порядок.

Она почти коснулась его плеча, но Каэль мягко взял её за запястье и осторожно остановил:

— Лина, сначала помоги ему, — кивнул на Зейна. В голосе была и забота, и непривычная для чужих глаз нежность, но под ней — твёрдость. — Он теряет кровь, срочно.

Лина мгновенно отреагировала. Глаза её вновь стали цепкими, сосредоточенными, движения уверенными.

— На стол, быстро! — велела она, кивая на дубовую поверхность в центре комнаты.

Каэль помог осторожно уложить Зейна на стол, едва сдерживая болезненные гримасы. Лина уже доставала ножницы, бинты и склянки, руки её двигались стремительно, но аккуратно. Старик, не произнеся ни слова, подал ей чистую воду.

Нарцисса стояла чуть поодаль, напряжённо наблюдая за происходящим, не сводя взгляда с лица Зейна и движений Лины. Она, казалось, готова была вмешаться в любой момент, если бы что-то пошло не так.

Лекарка срезала ножницами пропитанные кровью бинты, аккуратно осмотрела рану Зейна, промыла ее и, не теряя ни секунды, положила ладони над разрезанной плотью. Из-под её ладоней разлился мягкий золотистый свет, тёплый и плотный, как мед. Он быстро потёк по коже раненого, словно живой.

Вены под кожей Зейна забились слабым светом, а сама рана на глазах стала стягиваться, края сливались, исчезали кровавые потёки. Через несколько минут всё, что осталось — бледно-розовый рубец, будто давняя, неопасная отметина.

Нарцисса не могла отвести взгляд — всё, что происходило сейчас на столе, поражало её.

— Ты... — не удержалась Нарцисса, голос у неё дрогнул от подлинного восхищения и удивления. — Ты ведь высшая. Почему... почему ты здесь, Лина?

Девушка на секунду подняла на неё взгляд — в янтарных глазах мелькнуло что-то вроде легкой усталой усмешки.

— Здесь я нужнее, — ответила она коротко, не переставая работать. — Я устала видеть, как во дворце лечат только тех, кто обладает достаточным влиянием.

С этими словами она осторожно отняла ладони от бока Зейна, а золотой свет медленно угас, будто впитавшись в его кожу. Маг впервые за всё это время глубоко и ровно вдохнул, затем открыл глаза, посмотрел на Лину и хрипло выдавил:

— Жив... благодарю. — и снова провалился в сон.

— Всё. Теперь ему нужен покой и много воды, — устало заключила она. — Но жить будет.

Каэль, наблюдавший за всей сценой, впервые за долгое время позволил себе заметно расслабиться.

— Теперь займись ею, — сказал Каэль, кивая на Нарциссу. Голос его был резким, командным.

Нарцисса тут же вскинула подбородок, янтарные глаза Лины встретились с её стальными.

— Нет, — отрезала Нарцисса. — Сначала ты. Я вижу, как ты морщишься каждый раз, когда пытаешься что-то поднять.

Каэль нахмурился, взгляд его потемнел.

— Я сказал, лечи её, Лина, — повторил он, словно не слыша. — Она едва на ногах стоит.

— А я сказала, что не дам тебя угробить, — бросила Нарцисса, шагнув к нему.

Лина стояла, слегка приоткрыв рот, глядя то на одного, то на другого, с искренним изумлением.

— Как ссора молодоженов... — пробормотала она, не сдержавшись.

— Лина, лечи её, — рявкнул Каэль, не отрывая взгляда от Нарциссы.

— Лина, не вздумай, — почти одновременно бросила Нарцисса. —Коснёшься меня, и я уйду.

Они стояли почти впритык, дыша тяжело, взгляды впились друг в друга.

— Не приказывай мне, Цисса, — холодно бросил Каэль, склоняясь чуть ближе, так, что их лица почти соприкоснулись, дыхание смешалось.

— А ты не приказывай мне, принц, — прошипела Нарцисса, упрямо не отводя взгляда, глаза горели, дыхание участилось. — И я не дам тебе умереть, потому что тогда всё, что я сделала, будет напрасно.

Лина медленно сделала шаг вперёд и, стараясь говорить мягко, но твёрдо, проговорила:

— Послушайте... вы, очевидно, любите спорить, — её голос был ровным, спокойным, в нём слышалась забота и непоколебимость, — но сейчас ваши принципы не важны. Жизнь принца важна для всего королевства.

Каэль выдохнул, прикрыв глаза, и чуть опустил голову. Лина взяла его за руку, мягко, но уверенно, и подвела к столу.

Принц снял плащ, сел на край кушетки. Лира поднесла к его плечу светящуюся ладонь — и её взгляд сразу потемнел.

— Ты не жаловался... как обычно, — прошептала она, уже склонившись к его ранам. — Но это плохие раны. За ними давно не ухаживали.

— Было не до того, — коротко ответил принц, но голос чуть смягчился.

Пальцы лекарки скользили по его коже — неторопливо, внимательно. Свет под её ладонями стал ярче, но не резким — он был тёплым, обволакивающим.

Нарцисса наблюдала молча, чуть прищурившись. То, как Лира смотрела на Каэля... это не было просто сострадание. Это была нежность. Настоящая, трепетная.

Каэль тяжело выдохнул. В его взгляде вспыхнула тяжесть, настолько глубокая, что Лира дрогнула, почти остановилась.

— Всё пошло не так, — сказал он. — Объезд закончился нападением. Мои люди... никто не выжил. Я выбрался едва живой.

Лира замерла. Её руки всё ещё лежали на его груди, свет слегка затрепетал.

— Боги, — прошептала она, голос дрожал. — Это... это ужасно. Столько людей... Но ты жив. Это главное. — Она почти склонилась к нему ближе, как будто хотела сказать что-то ещё, но передумала. Только кивнула и вернулась к лечению.

Нарцисса смотрела на Лину, склонившуюся над Каэлем, и внутри неё медленно нарастало странное, вязкое ощущение. Что-то в этом было... слишком личное. Слишком мягкое. В её пальцах — нежность, в голосе — дрожь, в каждом движении — осторожная, почти священная бережность. Каэль не замечал — или делал вид — как пальцы Лиры задерживаются дольше, чем нужно. Как взгляд скользит по его лицу, замирая на уголках глаз. Как она сдерживает вздох, когда он чуть морщится от боли.

Нарцисса опустила глаза, и в сознании вспыхнуло воспоминание — короткое, но невыносимо яркое.

Тогда, после битвы у северной заставы, её тело горело от боли, и она упала, не удержавшись в седле. Он подхватил её прежде, чем она коснулась земли, прижал к себе, будто боялся, что кто-то ещё её заберёт. Лицо уткнулось в его плечо, пахнущее дождём и гарью, и среди всего этого ужаса и крови она впервые ощутила, как сильно его руки дрожали.

«Держись, я рядом», — прошептал Каэль тогда, словно клятву.

Он нёс её бережно, молча, и она слушала биение его сердца — сильное и отчаянное, в такт её собственному. И даже сейчас, спустя столько времени, она помнила то ощущение — что пока он рядом, она не упадёт.

Сейчас, глядя на то, как Лина прикасалась к нему с той же бережностью, с тем же вниманием, она вспомнила, как это было — чувствовать его руки на себе, знать, что ты не одна.

Воспоминание исчезло так же внезапно, как и пришло, оставив после себя еле уловимый след — будто в комнате стало холоднее.

Нарцисса выпрямилась. Поджала губы. В её взгляде снова появилась сосредоточенность. Она больше не смотрела на них.

Когда девушка наконец отступила, вытирая пот с лба, принц кивнул — коротко, благодарно, и сразу отвёл взгляд.

— Хорошо, — сказал принц, и голос его звучал чуть увереннее, чем несколько минут назад. — Теперь займись ей.

— Всё будет хорошо, — сказала Лина, подходя к Нарциссе и легко коснувшись её плеча.

Нарцисса кивнула едва заметно, садясь на край кушетки. Её взгляд был внимательным, колючим.

— Мне всегда казалось, что целители вроде тебя служат при дворе, а не в лавках, где пахнет копчёной рыбой и сыростью, — сказала она, не сводя глаз с Лины.

Лекарка опустилась на колени рядом, оглядела её быстро, спокойно, деловито.

— Мне всегда казалось, что настоящая помощь не зависит от того, где ты находишься, — ответила она, встречая взгляд Нарциссы. — Снимите плащ.

Нарцисса молча расстегнула плащ и скинула его на кушетку, следя за каждым движением Лины. Та работала уверенно и мягко. Прикосновения были точными и лёгкими, а свет, струящийся с её ладоней, был тёплым и ровным, не навязчивым, будто звал тело к покою.

— Сколько лет ты этим занимаешься? — негромко спросила Нарцисса, наблюдая за её руками.

— С детства, — ответила Лина, не отрывая взгляда от её плеча. — Училась у травниц, у монахов. Многому обучилась сама. На тех, кому больше некуда было идти.

Нарцисса кивнула едва заметно.

— У тебя нет покровителей, нет родословной, — тихо сказала она, больше для себя. — Но Каэль доверяет тебе.

Лина слегка улыбнулась краем губ, продолжая лечить.

— Мне не нужно чьё-то доверие, только возможность работать, — ответила она спокойно. — Всё остальное не имеет значения.

Нарцисса на миг задержала взгляд, а затем слегка расслабила плечи. В её глазах мелькнуло уважение.

— Она сильна, — почти шёпотом произнесла она, чувствуя, как боль уходит.

— Да, — тихо сказал Каэль, глядя на Лину. — Одна из лучших, кого мне доводилось встречать.

— Цветы в тени выживают лучше, чем на парадных клумбах, — спокойно заметила Нарцисса.

Лина чуть улыбнулась, не отвлекаясь:

— Я слышу вас, — сказала она спокойно. — И, если будете отвлекать, заживёт всё не так красиво, как могло бы.

Каэль приподнял руки с притворной покорностью, а Нарцисса впервые за день позволила себе едва заметно улыбнуться.

Свет с ладоней Лины медленно угасал, боль отступала, мышцы расслаблялись, дыхание становилось легче. Нарцисса кивнула, сдержанно, и впервые за долгое время в её взгляде появилась лёгкая тень благодарности.

Лина убрала руки, и свет окончательно угас, оставив после себя мягкое тепло и ощущение, будто с плеч сняли невидимую ношу. Она выпрямилась, но на миг её глаза потемнели, а плечи дрогнули, будто внезапно на них обрушился весь вес ночи.

Каэль заметил это сразу. Он шагнул ближе и, не раздумывая, подхватил её под локоть, поддерживая, когда она чуть покачнулась.

— Слишком много, — тихо сказал он, глядя ей в лицо. — Ты потратила слишком много силы.

Лина попыталась улыбнуться, но вышло устало, глаза у неё блестели, но голос оставался спокойным:

— Отдохну немного... и продолжу. — добавила она, стараясь скрыть дрожь в руках.

Каэль чуть качнул головой, взгляд у него был твёрдый:

— Нет. Ты отдохнёшь как следует. Мы подождём, Лина. Все живы, и это главное.

Она кивнула, коротко, и, обернувшись к старику, негромко попросила приготовить настой для восстановления.

Каэль проводил её взглядом, затем развернулся к Нарциссе.

— Нам нужно поспать, — сказал он тихо, но твёрдо. — У меня есть друзья в городе.

Нарцисса чуть приподняла подбородок, собираясь возразить, но, встретив его взгляд, только молча кивнула.

Каэль проводил взглядом Лину, которая села на табурет у стола, устало протирая руки от остатков мазей, пока старик ставил перед ней кружку с парящим горьким настоем. Она подняла голову, встретившись с его взглядом, и в янтарных глазах мелькнуло что-то мягкое, уставшее, но полное спокойной решимости.

Он подошёл ближе, наклонился к ней и что-то тихо шепнул ей на ухо, сжав её руку, лежащую на столе. Лина чуть приподняла брови, удивлённо улыбнулась и кивнула, на мгновение крепче сжав его пальцы в ответ.

Нарцисса, стоявшая в нескольких шагах, не расслышала слов, но заметила это короткое касание. Она быстро отвела взгляд, сделав вид, что проверяет, застёгнут ли её плащ.

Они покинули лавку, шагнув в холод ночного воздуха, который пах сыростью камня и далёким дымом.

Каэль шёл уверенно, будто знал каждый камень под ногами, ведя её за собой по петляющим улочкам трущоб. Время от времени он останавливался на полшага, вслушивался в тишину, отмечал любой шорох и движение в переулках, взгляд его скользил по крышам, проверяя, нет ли на них случайных теней. Пару раз он менял маршрут, уходя с основной улицы в боковые закоулки, проверяя, нет ли хвоста.

Наконец он остановился у небольшого домика, почти терявшегося среди кривых строений вокруг. Дом был построен из тёмного дерева, ставни закрыты, дверь крепкая, но с тёмным следом времени по краям. Рядом стояла низкая изгородь с крохотным двориком, где в старых кадках росли редкие травы.

Каэль окинул улицу быстрым взглядом, убедился, что никто не следит, и только тогда коротко кивнул Нарциссе, тихо сказал:

— Здесь можно говорить и дышать спокойно.

Принц стукнул три раза коротко, затем один раз чуть громче. Внутри зашевелились, щёлкнул засов, и дверь приоткрылась, выпуская полоску тёплого света в ночную тьму.

Их встретил молодой парень, худощавый, с тёмными волосами и внимательными карими глазами. Увидев Каэля, его лицо тут же осветилось улыбкой.

— Принц, — выдохнул он, тепло и облегчённо, распахивая дверь шире. — Скорее внутрь.

Каэль коротко кивнул и вошёл, пропуская Нарциссу вперёд. Дверь захлопнулась, отсекая холодную улицу. Внутри пахло хлебом и горькими травами, на столе уже ждали хлеб, сыр и горячая вода.

Хал взглянул на них, слегка смутившись:

— Наверху комната только одна. Постель большая, но... придётся тесниться.

Нарцисса слегка подняла бровь и вопросительно взглянула на Каэля. Он лишь устало махнул рукой:

— Справимся. Спасибо, Хал.

Парень тепло улыбнулся и тут же исчез, чтобы принести воду и дополнительные одеяла.

— Ешь, пока тепло, — негромко сказал Каэль, встречая взгляд Нарциссы. — Нам нужны силы.

Поели быстро и молча. Затем Хал принёс небольшое корыто с горячей водой и тканью, тихо удалившись.

Они обмылись по очереди, молча, избегая взглядов, усталость тяжело давила на плечи. Наконец поднялись в комнату. Она была тесной, но чистой, с единственной широкой кроватью, покрытой грубым одеялом.

Нарцисса легла первой, повернувшись лицом к стене и оставив свободное место. Каэль устроился рядом, стараясь её не задеть.

Тишина тянулась, густая и вязкая, в ней застревали невысказанные слова. Нарцисса лежала, глядя в тёмную стену, чувствуя, как дыхание Каэля за спиной становится медленным, ровным, но не сонным.

Она сжала пальцы в кулак под одеялом. Минуты текли мучительно медленно, и наконец она не выдержала.

— Как ты её встретил? — спросила она тихо, и тишина будто дрогнула.

Каэль не ответил сразу, и Нарцисса уже пожалела, что спросила, но затем он заговорил, низко и спокойно:

— Она была лекарем при дворе. Совсем молодая, её привели, когда прежний целитель умер. Лина... слишком много видела и слишком много знала. Королевский двор бы её погубил, поэтому я помог ей сбежать сюда, в Виренхольм. Поэтому она всегда готова мне помочь.

Нарцисса слушала, не шевелясь. Сердце билось в груди чуть быстрее, чем ей хотелось бы.

— Ты ей доверяешь, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал холодно и безразлично.

— Да, — просто ответил он.

В комнате снова повисла тишина. Нарцисса прикусила губу и, глядя в стену, едва слышно произнесла:

— Понятно.

Каэль резко повернул голову, глядя на её напряжённую спину.

— Серьёзно, Цисса? — голос его звучал глухо и раздражённо. — Ты теперь ещё и на Лину злишься?

Она мгновенно повернулась, глаза яростно блеснули в полумраке:

— А почему тебя это удивляет? Я имею право злиться хоть на Лину, хоть на тебя, хоть на всю эту проклятую ситуацию! Ты втащил меня обратно в жизнь, которую я оставила!

Каэль поднялся, глядя ей в глаза сверху вниз, чувствуя, как внутри поднимается горячая, удушливая злость.

— Я тебя втащил обратно?! Да ты сбежала, инсценировала свою смерть и даже слова мне не сказала! Ты хоть представляешь, каково было думать, что ты мертва, а потом найти тебя живой, словно ничего и не случилось? — он повысил голос, дыхание стало резким, сердитым.

— Ты думаешь, мне легко далось решение сбежать? — выкрикнула она, отступая на шаг и вскидывая подбородок. — Я ушла, потому что если бы осталась, то меня бы не стало совсем. Меня бы убили, Каэль! Или сломали. Я слишком долго искала себе место, слишком много потеряла, чтобы снова прятаться, менять имена и города!

Он придвинулся к ней, лицо его исказилось от гнева и боли:

— Ты ушла и оставила меня одного! Без объяснений, без извинений! Просто вычеркнула меня из жизни, а теперь ещё и злишься на меня, что я тебя нашёл?

Она сжала кулаки, чувствуя, как закипают слёзы, как горят щёки:

— А что я должна была сказать, Каэль? «Прости, что сбежала, но я хотела жить»? Ты не можешь понять, что я спасала себя так, как могла? И теперь из-за Лины и этого города мне снова придётся искать новое место, снова скрываться, и снова — от тебя!

Каэль схватил её за плечи, сдерживая дрожь собственных рук:

— Да хватит уже! Я не тот, от кого ты должна бежать! И не Лина виновата в твоих бедах. Ты сама не даёшь себе права просто жить, постоянно сбегая, вместо того чтобы довериться хоть кому-то!

Нарцисса резко вырвалась из его хватки, отступая на шаг назад. В её глазах сверкали слёзы, а голос задрожал от боли и злости:

— Доверие? Я уже доверяла однажды, Каэль, и это чуть не уничтожило меня! Ты думаешь, я снова повторю эту ошибку?

Её дыхание сбилось, она смотрела на него, и в этот миг в её взгляде была только боль от прежних предательств и потерь.

Каэль застыл, словно ударенный её словами. Внутри стало холодно и пусто. Он смотрел на женщину перед собой, пытаясь увидеть в ней ту, которую помнил и которой восхищался столько лет — сильную, отважную, готовую бороться и доверять ему во всём.

Но та Нарцисса, кажется, исчезла. Или он просто никогда её не знал по-настоящему.

— Понятно, — тихо сказал он, отступая назад. В голосе слышалось горькое разочарование. — Та женщина, которую я знал... похоже, давно уже пропала.

Нарцисса дрогнула, но не ответила. Она лишь легла вновь на кровать, отвернулась к окну, сжимая в руках край одеяла так крепко, что побелели костяшки пальцев. Комната снова погрузилась в тяжёлое молчание, разбитое только их неровным дыханием и невысказанной болью, повисшей между ними.