грешник

ТЭХЕН

Когда я приехал на вечеринку, то вынужден был припарковаться вниз по улице, а затем, когда я зашел внутрь, найти Джису заняло у меня целую вечность. Свет внутри дома был выключен, а черные лампы заставляли всех девушек сиять ультрафиолетом. Снаружи кругом был блеск и экспериментальные танцы, потому что такими они уж были людьми. Меня узнали, потому что это была вечеринка такого рода, но никого это не волновало, потому что это была вечеринка такого рода. Музыка заставляла меня хотеть избить хиппи

Джису стояла у бассейна с группой людей, которые с энтузиазмом и непристойностью от опьянения двигали руками. Она застыла в позе. Одно плечо опущено вниз, подбородок поднят вверх. На ее глазах был черный и макияж толстый намек на линию такого же голубого неона, что и ее глаза. Ее рот был создан их стекла — точеный и неподвижный. На ней было белое кожаное платье, в котором она выглядела в тысячу раз утонченнее большинства людей. Стоя посреди всего этого блеска, шума и глупости, в мире, который я неловко и громко населял, она была прекрасна

Парни в группке смотрели на нее с боязливыми трепетом. Они смотрели на лицо, которое она сейчас сделала, и видели ледяную королеву. Что-то, что должно оттаять

Всем, что видел я, была ее грусть

Когда я подошел ближе, то услышал их голоса. Остальные были истерическими и громкими. Голос Джису — тихий, скучающий и свыше всего этого

Я подошел к ней сзади. Они заметили меня раньше нее

— Привет, принцесса, — сказал я достаточно громко, чтобы они меня услышали. — Мир вызывает. Ты снова им нужна

Она повернулась ко мне, и ее лицо — всего доля секунды, когда она увидела меня — сразило меня. Не потому что оно было жестоким, а наоборот. На один миг доли секунды я увидел неприкрытое облегчение на ее лице. Затем оно спряталось под маской. Но я все еще чувствовал это внутри себя

— Что, ты уходишь? — спросила одна из девушек. Она была голубоглазой блондинкой, но немного старше Джису и на несколько градусов менее горячей

Рука Джису находилась между ее и моей ногой. Безо всяких фанфар я переплел наши пальцы

— Да, да. Я очень нуждающийся. Никому не говори, — я сверкнул ей нуждающейся улыбкой, и девушка подняла брови

— Увидимся в четверг, — сказала Джису. Как легко она изображала из себя страдалицу на публику. Не думаю, что вообще когда-либо видел ее такой расстроенной. Она, возможно, собиралась сказать что-то еще. Не знаю. Я потащил ее прочь оттуда через толпу, через ворота вниз по дороге, к мустангу. Мы уже были в темноте, а не посреди неона, но я не отпустил ее руку

Мы сели в машину

— Я хочу за руль, — сказала она

Я не хотел давать ей ключи, но молча передал их

Она ехала слишком быстро, а тормозила слишком поздно, но Джису  всегда могла взять себя в руки до того, как перейдет все границы.

— Чья это была вечеринка? — спросил я

Джису сузила губы. Она не отвлекалась от дороги
— Моей начальницы

Она повела мустанг прочь от огней. Мы собирались умереть. Я был напряжен
— Куда мы едем?

— Я не знаю, — сказала она

В тишине взревел двигатель. Не думаю, что до этого я хоть раз ехал в машине с выключенным радио. Это походило на конец света

— Почему я не могу это сделать? — неожиданно со злостью спросила она. Мы влетели в поворот. Возможно, эта ночь закончится конфискацией этого автомобиля, но сказать ей об этом казалось плохой идеей

— Сделать что?

— Просто забыть обо всем. Просто пойти куда-то, напиться и притворяться, что нет ни проблем, ни последствий. Я знаю, почему. Потому что проблемы и последствия никуда не деваются. И поход на... на вечеринку не заставит их исчезнуть. Я чувствую себя так, как будто я — единственный здравомыслящий человек в мире. Не понимаю, почему этот весь мир работает на глупости

Вместо того, чтобы становиться громче, ее голос был ровным
— Ты можешь это сделать. Я видела тебя пьяным. И знаю, что ты снова превращался в волка. Я слышу запах. Я не идиотка

Долгое время я не отвечал. Я знал, что это еще больше сводило ее с ума, но не знал, что сказать. Было еще слишком рано, чтобы она доверилась мне, но еще не поздно, чтобы в конце концов заслужить доверие

Я был трезв, но также был волком, а это было еще хуже

Джису не отрывала взгляд от дороги. Она закружилась в очередном повороте
— Бойся. Почему ты никогда не боишься?

— Чего ты хочешь, чтобы я боялся?

Завизжали шины, когда мы шумно подпрыгнули, остановившись возле пустого красного светофора

— Смерти. Неудачи. Чего угодно

Я боюсь, что ты не возьмешь трубку

Я спросил
— Куда мы едем, Джису?

Я вроде бы и имел в виду прямо сейчас, но также подразумевал большее.

Она повторила
— Я не знаю

— Хочешь поехать домой?

Она не ответила. Это было «нет». Хорошо. Я не хотел везти ее домой

— Хочешь поехать ко мне?

— Я не хочу быть под прицелом камеры

С этим я, по крайней мере, мог разобраться

***

ДЖИСУ

Тэхен не просто отвез меня домой. Он велел мне припарковать мустанг позади его дома, но когда мы вышли из него, он повел нас прочь от ворот к дому по соседству

— Он пустой, — сказал он мне. — Арендный. Я проверял

Внутри было темно, но не так, как в доме у Кристал. Темнота была сумрачной, несовершенной и утешающей в своей реалистичности. Мебель была по-модному убогой, немногочисленной, приятной и недорогой, как это обычно бывает в арендных домах

Тэхен провел мне экскурсию, открывая двери и едва заглядывая в каждую комнату

— Спальня. Кухня. Прихожая. Туалет. Лестница на крышу. Коридор в задний двор

Затем он повел меня через небольшую гостиную к раздвижной двери, скрытой за бамбуковой шторкой. Он надавил на нее, пока та не открылась. Невероятно, но по другую сторону был миниатюрный мир в саду. Я не понимала этого, пока не вошла в дверь. Посреди всего этого был белый диван; всего в десяти шагах была еще одна раздвижная дверь, ведущая в остальную часть дома. В этой маленькой комнате между двумя частями дома по стенам вились, росли и раскрывались тропические листья всех форм и размеров. Одно дерево было покрыто апельсинами, другое — лимонами. Папоротники густо обвивали стволы небольших пальм. Загадочные цветы, как экзотические птицы, не спешили показываться и давали себя обнаружить только со второго взгляда. В воздухе пахло чем-то растущим и красивым, чем-то, что люди наливают в пузырьки и наносят на кожу за ушами

Тэхен запустил свою руку мне в волосы и воспользовался этим, чтобы повернуть мою голову, пока я не посмотрела прямо вверх. Я увидела то, что он хотел мне показать: потолок высоко над головами был заостренным и сделанным из стекла. Это был парник. Нет, как там правильно? Консерватория

Стены с растениями и ночь исключали любой шум от дороги или вечеринки. Мы были посреди ничего. Снова в Ныкте-Фоллс. Нет, в более далеком и удивительном месте. Где-то, где раньше никто не бывал

Тэхен прошел к дивану и упал на него, как будто достаточно повидал мир и устал от этого. Мгновенье спустя он достаточно глубоко вздохнул, чтобы я увидела, а не услышала это — грудь высоко поднялась, а затем опустилась

Я поставила свою сумку возле дивана и села на другой его край. Закинув свои ноги на его, я откинулась на изголовье дивана и сама испустила вздох. Тэхен положил свои руки мне на ноги и моргал, глядя на стену напротив. Была какая-то пустота в его выражении лица

Так мы просидели несколько долгих серо-зеленых минут среди мирно покачивающихся листьев пальм и папоротников. Вечнозеленый гельземий рядом со мной висел, словно тихий колокол в ожидании, когда в него позвонят. Мы ни о чем не говорили. Тэхен продолжал смотреть на стену, а я продолжала смотреть на него и апельсиновое дерево по другую сторону от него

Тэхен пошевелил рукой, проведя пальцами по выпирающей косточке на моей лодыжке

Я вдохнула

Его пальцы задержались там, играя с моей кожей, почти щекоча ее. С их помощью он повторил форму моей лодыжки и краешек босоножки — рука творца

Я посмотрела на него. Он посмотрел в ответ

Он осторожно расстегнул ремешок на моей босоножке. Первым по полу стукнул каблук. Его рука скользила вверх по моей ступне и лодыжке к икре. Вслед за его пальцами у моя кожа покрывалась мурашками

Я выдохнула

Вторая босоножка присоединилась к первой. Он снова провел ладонью по моей ноге. Я поймала ее также, как он касался меня. Казалось, будто его пальцы сочли меня прекрасной. Как будто я была любима. Как будто просто провести своими пальцами по моему телу уже было привилегией

Я не двигалась. Он не знал, как всего несколько часов назад на вечеринке я позволила кому-то другому касаться меня и сама касалась его в ответ

Но...

Тэхен наклонился вперед, чтобы встретиться со мной губами. Этот поцелуй... его рот был голодным, жаждущим. Но его руки все еще были на моей спине и прижимали мои бедра, а его прикосновения были тихим криком: я люблю тебя

Как глупо с моей стороны было думать, что я не увижу разницу между этим поцелуем и поцелуем Марка. Как нелепо было сводить Тэхена к одним лишь его неприятностям и шуму, так злиться, что забывать об остальных его истинных качествах. Чем я была без напускной любезности?

Подводкой для глаз в белом платье

Мы были такими ничтожными безо всех своих грехов

Обернув руки вокруг его шеи, я заплакала

Какой же я была идиоткой. Этот момент был идеальным, этот поцелуй был идеальным, а я плакала. Все со мной было не так. Во мне все было настолько запутанно, что я не могла плакать, когда все было ужасно, но не могла сдержаться, когда все хорошо

Наши губы стали солеными от слез. Тэхен не прекратил и не остановился, но его руки поползли вверх по моей спине и прижали меня крепче. Мгновенье спустя он прижал свой лоб к моему, а я положила руки на его лицо и мы просто сидели так, дыша одним воздухом на двоих. Было так много нас и так мало его и меня. Мы, мы, мы. Это было противоположностью одиночеству

Тэхен сказал
— Ты — единственное, что я сделал хорошего в своей жизни

Я ответила
— Прости, что так раскисла

Он снова поцеловал меня. Мой рот, мое горло, мою кожу за ухом

Он замедлился. Отстранившись, он произнес
— Скажи мне, что это что-то значит для тебя

Странно было об этом спрашивать. Как будто был другой вариант. Он был той рок-звездой, что развлекалась в турах с бесчисленными девушками бесчисленными ночами. Он был тем парнем с бесцеремонной улыбкой и легким смехом

Но не это было правдой. Не на самом деле. Не сейчас. Сейчас я была той, у кого стальное сердце. Я была той, кто всегда убегает

Слеза капнула с моего подбородка на ногу. Она была серой из-за подводки для глаз. Я сказала
— Не дай мне оставить тебя

ТЭХЕН

После её слов я потянулся губами к ее губам и притянул к себе. Вкус ее губ и кожи – вот чего я жаждал, вот что сводило меня с ума. Джису  взялась за подол моей рубашки, и мы прервали поцелуй на миг, чтобы она могла стащить рубашку через мою голову

Джису  коснулась пальцами моей груди, и на этот раз вздрогнула она. Я посмотрел ей в глаза. В них горели страсть, и желание, и та изначальная потребность, которую мы испытывали. Еще я видел в них робость

Джису  была совершенно неопытна, а она не привыкла быть в чем-либо неискушенной. Мне предстояло вести ее, поскольку наша первая ночь будет для Джису мерилом всего остального

Я положил ее руку себе на талию, а затем уложил ее на диван.  Дыхание Джису  участилось. Она запустила пальцы мне в волосы, а я поцеловал ее в шею и приник к ее груди. Я чувствовал: Джису  ожидает, что наше соитие будет быстрым и пылким, но я слишком долго ждал, пока буду допущен к ее плоти, и не мог воспринимать это как нечто само собой разумеющееся. Я не торопился и пользовался моментом. Я изучал  всю её красоту . Мне было мучительно – и сладко, и впервые в жизни я думал о той, с кем я был, а не о себе

— Тебе может быть больно, — осторожно начал я

— Мне все равно, — едва слышно выдохнула Джису. — Пожалуйста... Я хочу тебя...

Поцеловав ее в губы, я рванулся вперед. Я почувствовал, как Джису  слегка напряглась, когда я прорывался сквозь девственную плеву, и впился зубами в свою руку, чтобы не выйти из нее

Стиснув зубы, я принялся медленно двигаться, хотя на самом деле ему хотелось завершить все несколькими быстрыми и глубокими ударами
   — Джису, Джису... — стонал он, напоминая себе, что на этот раз он должен сделать все от себя зависящее, чтобы ей было приятно

Все должно быть великолепно, отлично, изумительно. Нужно сделать так, чтобы ей понравилось

И похоже, мне это удалось. Джису  задвигалась подо мной, извиваясь всем телом, усиливая мое и без того безудержное желание. Я попытался быть с ней еще нежнее, но как же мне было тяжело. Казалось, ее руки находятся одновременно в самых разных местах моего  тела — на бедрах, на спине, на плечах

— Джису... — вновь простонал я. Скоро я не выдержу. Я и так сдерживается из последних сил. Если сейчас она...
   — Ммм - простонала Джису
Ее тело  выгнулось дугой и начало сотрясаться в экстазе. Ногти впились мне в спину, но я этого не замечал. В голове билась единственная мысль: слава Богу, Джису достигла пика блаженства, и теперь наконец-то...
— О боже!

Мне  казалось, что внутри у меня  все взорвалось. Другого слова и не подберешь. Тело сотрясала бурная дрожь, дыхание с трудом вырывалось изо рта. Наконец, обессиленный я лёг рядом с ней и  не хотел отпускать ее. Я смотрел на ее лицо, на пылающие щеки, на влажные пряди волос. Не знаю, что это было, яростное животное спаривание или возвышенное слияние душ, но она принадлежит мне, а я – ей

Мы улеглись рядом, не размыкая объятий и заснули