Быстрая и неукротимая

Асфальт под колёсами дрожал.
GT-R вёл себя как бешеный зверь, взрывая тишину ночи своим рёвом.
Адель вжалась в сиденье, пальцы крепко сжимали руль, ногти врезались в кожу. В ушах — гул мотора и собственное дыхание, рваное, резкое, будто не хватало воздуха.

Сзади, почти в упор, настигал "Challenger" Беса — чёрный, как сама ночь, с агрессивным, животным рыком. Он буквально нависал, прилип к её хвосту, мигая дальним, как хищник, дразнящий жертву.

Толпа ревела где-то далеко.
На этой трассе, в этом мгновении — были только она, машина и смерть на хвосте.

— Давай... — прошептала Адель, переключая передачу.

Она вжала газ — мотор выдал максимум, и в поворот они вошли на немыслимой скорости. Машину повело, но Адель знала, как чувствовать асфальт. Её тело будто было связано с каждым сантиметром дороги. Сцепление, передача, баланс — всё отточено.

Но Бес не играл честно.

На следующем виражe он сместился резко вбок и поддел её бортом.
GT-R заскользил, машину бросило, она ударилась зеркалом о барьер, но она выровнялась — на грани, с искрами, с хрустом металла, но выровнялась.

— Мразь... — прошептала она и добавила газу.

Он снова пытался прижать.
На одной из прямых он буквально вплотную приблизился, будто хотел вытолкнуть её с дороги.

Но Адель изменилась.

В тот момент, когда его маневр повторился — она, наоборот, нажала тормоз.
Резко, на долю секунды — и он пролетел вперёд.

Теперь она была за ним.

— Ты хочешь играть грязно?.. — её голос был холодным.
— Играй. Но помни, с кем.

На повороте она начала подрезать, встала в его мёртвую зону, надавила на него так, как делал он.
Теперь они кружили, как два хищника, — агрессивные, опасные, немигающие.

Каждый поворот мог стать последним.
Каждое движение — роковым.

Спидометр перевалил за 240.

На последнем участке — перед последним мостом — он снова попытался сместить её в сторону, на гравий.
Она почувствовала, как машину ведёт.

И тогда... она ушла в дрифт.

На грани, с хрустом шин, с искрами под бампером — вышла из заноса, обогнала его, скользнув по внутренней дуге.

Толпа взорвалась.

Финиш был уже близко. Ещё один поворот. Один шанс.
Сзади ревел его двигатель, он сближался, и тогда она отпустила тормоз раньше, чем нужно. Машина зашла шире, но прошла поворот идеально.

Он... перестарался.

Бампер его «Challenger'а» зацепил отбойник.

Адель вырвалась вперёд.
Последние метры.

Свет.
Крики.
Фары.
Лица.
И звук, как удар молнии — она финишировала.

Победа.
На её условиях.
Своими руками.

Слёзы подступили к глазам, но она сдержалась.
Пока.
Слёзы — потом.
Сейчас — она вышла из машины и встала прямо, глядя, как за ней подъезжает с искорёженным капотом Бес.

И вот в этом взгляде, с грацией хищницы и внутренним штормом, было ясно:
она не просто выиграла гонку.
Она вернула себе голос.
Свою силу.
Свою дорогу.

Моторы стихли, но гул толпы ещё держался в воздухе.
Адель вышла из машины с медленной, напряжённой грацией — спина прямая, подбородок высоко. Свет фар выхватывал её лицо: раскрасневшееся, покрытое пылью, с ярко горящими глазами.

Победа была на ней, как броня. Но в каждом шаге чувствовалось, как дрожат мышцы от перенапряжения, как внутренняя усталость бьёт ритмом в груди.

Толпа расступилась, когда к ней подошёл Бес, его капот дымился, а взгляд был полон черной ярости. На лице — порез, будто он ударился об руль при столкновении с отбойником.

— Ты... — прохрипел он, сжимая кулаки. — Думаешь, если один раз проскочила — значит крутая?

Адель медленно повернулась к нему, не опуская взгляда:

— Думаю, ты недооценил "девчонку", — её голос был холодным, спокойным, как сталь. — Ошибка новичка.

Бес метнулся было вперёд, но его тут же схватили за плечи двое из своей же банды. Не потому что хотели защитить Адель — просто знали, второе поражение от неё уже выглядело бы жалко.

— Ещё встретимся, — процедил он и резко ушёл в темноту под взглядами толпы.

И вот тогда — сзади, не спеша, появился Саша.
Он смотрел на неё молча. В его глазах было что-то между гордостью, злостью и невыносимой тревогой.

— Ты не должна была ехать, — тихо сказал он.

Адель повернулась, вытерла пыль с руки, будто отгоняя с себя остатки адреналина, и устало усмехнулась:

— Я и не спрашивала.

Саша подошёл ближе. Их разделяли считанные сантиметры.

— Ты могла погибнуть, — уже тише.
— Ты думал, я позволю ему унизить нас? — она кивнула в сторону отъезжающего Challenger'а. — Он бы тебя не пощадил.

Саша вздохнул. Его кулак был сжат, словно он сдерживал себя от желания выругаться. Потом разжал, глядя ей в глаза:

— Ты — сумасшедшая. Безрассудная. Упрямая.
— Ты — тоже, — ответила она и шагнула мимо него.

Но он поймал её за запястье, аккуратно, не больно — сдержанно, но твёрдо. Она остановилась.

— Адель... — его голос дрогнул. — Ты пугаешь меня.

И только сейчас она увидела, как в его глазах мелькнуло настоящее чувство — не злоба, не ревность, не ярость... а страх. Страх потерять. Страх не удержать.

Она посмотрела на него внимательно, долго.

— Тогда держи крепче, — прошептала она.

Он отпустил её руку, но вместо этого взял её за плечи, медленно притянул к себе, их лбы почти соприкоснулись.
Они оба дышали тяжело. Всё вокруг будто затихло. Толпа шумела вдали, но они были — в тишине.

— Только больше так не делай, — сказал он. — Или я сойду с ума.

Адель кивнула.
Но в глубине глаз — было видно, что обещать она этого не может.

Потому что её дорога — там, где шум, риск, и рев мотора.

И, возможно... именно это Саша и любил в ней больше всего.