30. Rush
Каору встречает меня после работы стаканчиком кофе — на вкус я распознаю грушу и что-то ореховое — и теплым объятием. И то, и то приходится очень кстати: холодный ветер усиливается к вечеру, и мое пальто уже не справляется в битве с ноябрем.
Мы спешим к остановке, а потом так же быстро добираемся до дома, чтобы не замерзнуть. Под конец пути начинает идти снег, поэтому в коридоре мы со смехом отряхиваем друг друга от еще не успевших растаять снежинок. От такой близости мне внезапно хочется поцеловать Каору, но я не могу себе этого позволить.
— Что будешь на ужин: карри или карри? — звучит откуда-то из холодильника, когда я захожу в кухню и устраиваюсь на привычное место.
— Я так понимаю, ты опять готовишь слишком много за раз и не успеваешь все это съесть? — Мой вопрос больше походит на утверждение, особенно из-за насмешливой интонации.
— В свое оправдание скажу, что карри сегодняшнее и получилось очень даже неплохо, — с ноткой гордости в голосе отвечает Каору, зажигая конфорку под сковородой и доставая тарелки.
— Ну если неплохо — это совершенно другой разговор! — заявляю я, и мы тут же смеемся.
После ужина мы убираем посуду — я настаиваю, что буду мыть все сама, чтобы погреть руки горячей водой — и перемещаемся с чаем в гостиную, где нас уже ждет разложенное поле для игры в Скрэббл.
— Мы раньше не играли в такую, — замечаю я, устраиваясь на диване с ногами.
— Да, у меня она затерялась где-то в вещах, а сегодня вот... попалась на глаза. Правила надо объяснять?
Я качаю головой.
— Я умею в нее играть. Только всегда проигрываю.
— Ты еще не играла со мной, — усмехается Каору и подставляет мне мешочек с буквами. — Право гостя набирать первым.
— Просто скажи, что надеешься, что мне попадутся все сложные буквы, — язвлю я, мысленно отсчитывая семь.
Но право первого хода достается Каору, и только через пару минут молчания я наблюдаю, как от центральной желтой клетки выстраивается слово. Всего на шесть букв, но удвоение делает свое дело, и я думаю намного дольше, стараясь найти слово, чтобы перебить счет и вырваться вперед.
Так и не подобрав чего-то стоящего, я вздыхаю и пристраиваю три буквы спереди под внимательным взглядом противника. «Знание» превращается в «признание», а вокруг них постепенно вырастают «сон», «солнце» и «правда», которая почти сразу оборачивается «неправдой». Слов на доске становится все больше: появляются «вера», «довод», «весна», «диалог» и даже «истина», а еще много других, на которые мой усталый мозг не обращает такого пристального внимания. Наконец, мне кое-как удается составить «спешка», добавив «пешку» к началу «сна» — к тому моменту я уверена, что никогда не избавлюсь от «ш» в арсенале.
— Пас, — произносит почти сразу Каору, глядя на зевающую меня. — Кажется, ты уже спишь, Хару.
— Нет-нет, я... — я не могу договорить, потому что снова зеваю. — Ладно, я почти сплю. Но у меня все равно остались неудачные буквы. Посчитаемся?
— Давай. И если хочешь... — пауза на самом деле короткая, но мне почему-то кажется вечностью, — можешь остаться, я постелю тебе в гостиной.
Я несколько раз моргаю, пытаясь понять, действительно ли я слышу то, что слышу. Выжидающий взгляд Каору я принимаю за подтверждение, а усталость берет надо мной верх, поэтому я киваю и тихо выдыхаю:
— Спасибо.