Солнце

Каору не успевает ответить, потому что в комнате раздается настойчивый телефонный звонок. Я жестом показываю «я сейчас» и бегу к телефону, тогда как на душе появляется огромный камень с выдолбленным на нем посланием: «Это определенно была ошибка».
— И почему ты не позвонила, что добралась домой? — звучит в трубке после моего приветствия. Даже так я хорошо чувствую укор и недовольство, адресованные мне.
— Прости, я забыла. Но все хорошо, я дома.
— Не замерзла? А то мне попался такой холодный автобус, просто нечто! Кто-то спереди еще пытался пожаловаться водителю, а он такой...
— Рин, извини, я не одна, — прерываю я бурный поток речи. — Я тебе позже перезвоню, хорошо?
— Не одна? О, у тебя Каору? Ты же обещала, что нас познакомишь, помнишь же? Могла бы сказать, у меня совершенно свободный вечер... или лучше привела бы Каору с собой!
Я сжимаю трубку, стараясь поскорее найти подходящий ответ.
— Я не могла, м-м, не сегодня. Мне правда надо идти, я потом позвоню.
Я не дожидаюсь привычного «пока-пока» от Рин и кладу трубку, глубоко вдыхая. В комнате темно, и я не сразу замечаю, что Каору стоит в дверях, прислонившись к косяку.
— Сыграем в шахматы?
Я бесшумно выдыхаю от облегчения: моя неосторожная фраза не стала причиной разговора, к которому я еще не готова. Пожалуй, я даже не готова услышать, что Каору меня очень ценит, тоже считает одним из лучших знакомств и... о последнем я и думать не смею. Я не смогу спокойно слушать это вот так, лицом к лицу. Может быть, согласна прочитать в тексте. И то не уверена.
— Принесешь чай? Я достану доску, — откликаюсь я и вижу, как тень на пороге кивает и скрывается, ненадолго оставляя меня в одиночестве. Под звук разливаемого чая я включаю свет и лезу в ящик стола за шахматами. Когда Каору приносит поднос с кружками, я уже расставляю фигуры на доске. Сегодня я выбираю играть черными.
— Не слишком много заварки? — интересуется мой противник, передвигая белую пешку перед королем и наблюдая, как я делаю первый глоток.
— Нет, все отлично. Ты же знаешь, что крепкий чай я тоже люблю. — Я опускаю кружку на поднос и двигаю свою пешку.
— Просто хочу убедиться, — Каору ходит конем, — что ты не разочарована.
Моя рука замирает над черной пешкой.
— С чего вдруг? — Я не скрываю удивления в голосе. Рука перемещается к коню, затем к офицеру, а потом обратно к пешке. Каору внимательно следит за каждым моим движением, чуть склонив голову к плечу.
— Мало ли. — Я все-таки хожу пешкой и слышу вздох. — Мы как будто не закончили, но мне показалось, что у тебя ушло настроение, чтобы продолжать тот разговор. — Белая пешка нападает на мою. — Но если я ошибаюсь...
— Ох, я не могу одновременно продумывать ходы и обсуждать такие вещи, — сетую я, не давая договорить Каору. — А еще мне кажется, я и так знаю твой ответ, тебе вовсе не обязательно произносить его вслух. Давай просто доиграем партию?
Я ловлю взгляд и впервые за последнее время не понимаю, что он означает. Я успеваю испугаться, но тут на губах и в глазах Каору появляется улыбка, и тяжелый камень на душе превращается в песок от такой теплоты.
— Конечно! Кстати, ты до скольких завтра работаешь?