23. Celestial
Я смотрю на «Благословение небожителей» на полке и оборачиваюсь.
— И как тебе? — спрашиваю, указывая на книгу.
Каору пожимает плечами и опускает взгляд, продолжая настраивать укулеле.
— Я только собираюсь читать, но так и не знаю, когда соберусь. Боюсь, что выпаду из реальности слишком надолго.
— Но у тебя же только одна часть, а их, кажется, много, — замечаю я, кутаясь в тот самый мягкий плед — то ли от холода, то ли желая скрыть, как нервно стучит в груди сердце.
— А это попытка обмануть себя, чтобы хоть ненадолго вынырнуть в реальность, — говорит с улыбкой Каору и какое-то время не сводит с меня глаз, отчего мне становится неловко и хочется спрятаться. — Будешь петь со мной? — наконец, нарушает повисшую тишину вопрос.
— Я плохо пою, лучше послушаю тебя.
Я сажусь на диван, подложив под себя одну ногу, и опираюсь спиной о высокий подлокотник. Каору несколько раз проводит рукой по струнам, пробуя разные аккорды, а потом комнату снова заполняет тишина. Я замираю, наблюдая, как длинные пальцы меняют положение на грифе, едва задевая струны — те даже не успевают толком выдать звук. Когда-то давно я училась игре на гитаре, но укулеле звучит совсем иначе — ярче, выше, как будто лето стучится в дверь. Когда Каору начинает играть, я ощущаю сильный контраст музыки и мира за пределами этой квартиры. Там мрачно и пробирающий насквозь ветер, а здесь светло, и незнакомый мне раньше голос обволакивает, согревая не хуже теплого пледа.
Каору поет при мне впервые. Несколько песен я не могу вспомнить ни по музыке, ни по текстам, но потом на припеве я узнаю «Another love». Под конец я не могу удержаться и начинаю очень тихо подпевать. Каору вопросительно смотрит на меня из-под упавших вперед темных прядей — ты же не собиралась петь? — и чуть улыбается и качает головой, мелодично растягивая последнее «о-оу».
— И все-таки она поет, дамы и господа! — Это заявление смущает меня еще больше, и я отворачиваюсь к окну, за которым слышен почти потусторонний вой ветра. — Хару? Все в порядке?
— Ты меня смущаешь, — выдаю я, поворачиваясь обратно. Я с удивлением нахожу в своих интонациях нотки возмущения и спешу улыбнуться. — Лучше спой еще. Ты знаешь песню «Об устройстве небесного свода»?
— Не помню, чтобы мне попадались аккорды для укулеле, но могу попробовать подобрать. Только мне нужна твоя помощь. Напоешь хотя бы начало?
Мне приходится наклониться вперед, чтобы пихнуть Каору в плечо, потому что я распознаю в чужом взгляде прячущуюся хитрость демона.