28 глава
Зал был почти пуст, его своды тонули в приглушённом свете, как после бури, когда стихия уходит, оставляя лишь обломки и тишину. Старые каменные стены Блэктса, с их потрескавшейся штукатуркой и готическими арками, отбрасывали длинные тени, а через высокие окна пробивался слабый свет уличных фонарей, отражающийся от мокрого булыжника улиц. Запах полированного паркета смешивался с сыростью, проникающей сквозь щели, создавая ощущение заброшенности. Мари сидела на полу, спиной к холодной стене, её пальцы дрожали на экране планшета - то ли от усталости, накопившейся за недели, то ли от нервного напряжения, которое гудело внутри, как натянутая струна. Таблетки в кармане куртки жгли бок, их присутствие было как тайный груз, но она не притрагивалась, сдерживая себя. Вместо этого она расставляла зоны, прорисовывала траектории, карандаш скрипел по стеклу, ещё один вариант, и ещё - её разум работал, несмотря на истощение.
Глеб снова в одиночку гонял мяч через площадку, его шаги гулко отдавались, как удар сердца. Сердито, с надрывом, каждый бросок был вызовом судьбе, каждый промах - как удар по нервам, отскакивая с глухим стуком. Он ругался тихо, почти себе под нос, слова терялись в эхе, но с каждым неудачным касанием его движения становились резче, злее, пот стекал по вискам. Внезапно где-то сзади щёлкнул выключатель, резкий звук разорвал тишину, и зал вспыхнул холодным светом, ослепив на миг. Илья стоял в дверях, его силуэт выделялся на фоне света, голос был спокойным, но взгляд - острым, как лезвие:
- Вы ещё тут?
Он не ждал ответа. Просто прошёл мимо, взял мяч, его пальцы сжали кожу, и стал к кольцу. Бросок. Один - мяч шуршал сеткой. Второй - точный, как выстрел. Мари ничего не сказала, её глаза следили за движениями, но губы оставались сжатыми. Глеб коротко кивнул, его дыхание было тяжёлым. Так они и остались. Втроём. Без слов. Без тренера. Только ритм мяча и шорох карандаша заполняли пространство.
Они не обсуждали тактику. Просто тренировались - до тех пор, пока дыхание не сбивалось, превращаясь в хрип, пока пальцы не скользили от пота, оставляя влажные следы на планшете, пока свет в зале не стал казаться чужим, отражаясь от потёртого паркета. Внезапно музыка включилась случайно - старая песня, почти гимн, её ноты полились из забытой колонки, как сигнал: всё начинается заново. Мелодия наполнила зал, её ритм совпал с ударами мяча, и на миг в их глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.
Утро. Зал. Холодный свет лился через высокие окна Блэктса, освещая пыльные углы и старые деревянные скамьи, за которыми виднелись силуэты готических шпилей, окутанных утренним туманом. Все в сборе, но никто не говорит, воздух был густым, как перед грозой. На доске, испещрённой старыми отметинами, - один вопрос, выведенный мелом: «Почему?» - как обвинение, висящее над головой. Тёма первый не выдерживает, его эмоции выплеснулись наружу - бутылка воды летит в стену, пластик с треском разбивается, брызги разлетаются по полу.
- Так играть нельзя. Это было... это было стыдно, - его голос дрожал от гнева, кулаки сжаты.
Молчание повисло, тяжёлое, как камень. Потом Игорь поднимается, его движения медленные, но уверенные, взгляд прямой:
- Если кто-то хочет уйти - дверь открыта. Но я остаюсь. Потому что хочу понять, кто мы на самом деле.
Никита, стиснув челюсти, его лицо напряжено, как стальная пружина:
- Вчера ты чуть не сдох, герой. Тренироваться - не значит выигрывать.
Саша резко обрывает тишину, её тон резкий, как удар:
- Если вы хотите выиграть, надо менять всё. Не тренировки. Себя.
Мари слушает, не вмешиваясь, её пальцы сжимают планшет, взгляд становится острее, как лезвие, внутри бурлит смесь страха и решимости. И тогда встаёт Дэвид. Медленно. Без лишних слов, его фигура возвышается, голос твёрдый, как скала:
- Мы проиграли. Разнесли в щепки. Да. Но это не значит, что мы - никто. Если вы пришли сюда побеждать - вставайте. Если нет - уходите сейчас. Потому что следующая игра будет не за счёт. А за всё.
Один за другим игроки встают. Кто-то молча, их шаги гулко отдаются. Кто-то стиснув зубы, их лица искажены гневом. Команда оживала, как феникс из пепла.
Собрание закончено, но Мари не уходит. Она остаётся - в зале, одна, её силуэт теряется в тенях Блэктса, где за окнами завывает ветер, а старые улицы молчат. Телефон вибрирует, экран освещает её лицо - сообщение от наставника: «Ждём отчёт по стажировке. Подтвердите продолжение.» Её пальцы застыли над кнопкой, не решаясь нажать. Она смотрит на экран, потом - на свои руки, на дрожь, что усиливалась, как предательский сигнал. Когда впервые пришла в этот зал, всё казалось игрой - стажировка была просто пунктом в резюме, лёгким шагом. Но теперь... теперь она стояла на грани, где каждый выбор был как нож к горлу. И понимала: никуда уйти не получится, не сломавшись.
Становится плохо. Перед глазами - темнеет, как будто тени Блэктса сгустились вокруг. Мари хватает воздух, лёгкие сжимаются, нащупывает скамью, её пальцы скользят по холодному дереву, садится. Таблетки - в кармане. Достаёт их, упаковка шуршит, держит в ладони, их вес давит, как решение. В голове мелькают образы: лица команды, крик Глеба, улыбка Дэвида. И она не принимает. Просто дышит, медленно, с усилием, пока мир не перестаёт кружиться.
Лазарев ловит её у выхода, его шаги мягкие, но уверенные, свет фонаря падает на его лицо. Не строго. Спокойно, его голос мягкий, но проникающий:
- Не думай, что я не вижу, как ты держишься. Или что ты не держишься.
Она не отвечает, её взгляд опущен, губы сжаты.
- Я не останавливал тебя, потому что надеялся: ты поймёшь. Не надо быть идеальной, чтобы быть нужной.
Пауза повисла, тяжёлая, как туман. Он добавил, его тон стал тише:
- И не бойся уйти, если станет слишком больно. Только не сгори до финала.
Она кивает, лёгкое движение головы, и идёт дальше. Неспешно. В первый раз - не спасая никого, кроме себя, её шаги эхом отдаются по коридору Блэктса, где старинные стены хранят её дыхание.
Вечер. Коридор у раздевалки, его стены украшены потёртой краской и старыми плакатами, пахнет сыростью и потом. Звонок разрывает тишину, резкий, как выстрел. Мари подносит телефон к уху, голос с другого конца - мамин, слишком уверенный, слишком знакомый, проникающий сквозь годы:
- Мари, ну сколько можно. Мы договаривались. Эта практика не должна была заменить всё остальное.
Она смотрит в пол, где капли дождя оставили тёмные пятна, сжимает телефон, пластик хрустит:
- В компании освободилось место. Наставник сказал, что возьмут, если вернёшься сейчас.
Пауза тянется, как вечность, её сердце бьётся быстрее. Мари выдыхает, её голос тихий, но твёрдый:
- Я ещё не решила, - говорит она. - Но думаю... останусь. Ещё немного.
Мама молчит, её дыхание слышно через трубку, потом связь обрывается, оставляя эхо в голове.
Реванш. "Ястребы" возвращаются. Зал Блэктса полон напряжения, его стены дрожат от гула трибун, старые окна пропускают слабый свет, отражая суровость города.
Первая четверть.
«Ястребы» атакуют, их шаги гремят, как топот копыт. Первый прорыв - мимо, мяч отскакивает с глухим стуком. Второй - очки. 2:0, их капитан улыбается холодно. Ответ от Ильи - проход, разворот, 2:2, сетка дрожит, надежда вспыхивает. Пошла игра, её ритм ускоряется, пот заливает глаза.
Вторая четверть.
Тактика сработала: трёхминутные смены, давление по всей площадке, их шаги сливаются в единый пульс. Глеб не отпускает соперника, его дыхание хриплое, Никита - как бетонная стена, его блок отбрасывает игрока назад. Дэвид молниеносен, его пасы точны, как лезвия. Команда соперников впервые сбивается, их движения теряют синхронность, в зале - нервное шипение трибун. Счёт: 24:25. «Призраки» выходят вперёд, их крики разрывают воздух. Илья падает, его стон эхом отзывается, Мари подбегает, хватает его за руку, её пальцы дрожат. Он кивает: в порядке, пот блестит на лбу. Но возвращаясь, она тихо кашляет, звук теряется в гаме, Дэвид это замечает, его взгляд темнеет, но он не говорит ничего. Только смотрит, тревога сквозит в глазах.
Третья четверть.
Игра - как война, каждый рывок - бой. Никита не уходит, его тело дрожит от напряжения, Игорь врывается и забивает через лидера «Ястребов», мяч врезается в кольцо с силой, трибуны взрываются. Саша ломает карандаш, её пальцы белеют, Лазарев орёт, его голос гремит, судья - молчит, его свисток бездействует. Напряжение нарастает, как буря над Блэктсом.
Четвёртая четверть.
Осталась минута. 52:51, «Призраки» впереди, их дыхание срывается. «Ястребы» идут в финальную атаку, их шаги гулкие, бросок - мимо, мяч отскакивает с треском. Подбор у Дэвида, его руки уверены. Пас на Илью, 10 секунд, давление накатывает, как волна. Он отдаёт - Игорю, его движения точны. Игорь - бросок. Мяч парит в воздухе, время замирает, и - в кольце. 54:51, сетка дрожит. Осталось 2 секунды. Бросок соперника - мимо, звук отскока теряется в гаме. Свисток разрывает тишину. Молчание. А потом - гул, трибуны взрываются, но радость приглушённая, как эхо в старых стенах.
На площадке - тишина, только тяжёлое дыхание. Потом - шум, но не радостный, а оглушённый, как после боя. Команда падает на скамейки, их тела дрожат от усталости. Никита хлопает Игоря по плечу, его ладонь оставляет влажный след. Глеб просто садится на пол, уткнувшись в колени, пот капает на паркет. Мари стоит у планшета, её пальцы застыли, когда к ней подходит Илья - она впервые за день улыбается. Еле заметно, уголки губ дрогнули. Дэвид поднимает бутылку с водой, смотрит в зал, его глаза блестят, и говорит, почти смеясь:
- Один–один.
Это была неделя на грани - сломать, сгореть, сдаться. Каждый день был испытанием, где пот смешивался со слезами, а молчание с криками. Но они не ушли, их ноги оставались на паркете, их сердца бились, несмотря ни на что. Следующая игра будет решающей. Не только на паркете - в каждом из них, где страх боролся с волей. Никто не верит, что они дойдут до финала, их имена едва шепчут в Блэктсе, но «Призраки» уже не та команда, что начинала сезон. Они стали чем-то большим - не просто спортсменами, а бойцами, чья сила рождалась в поражении. Потому что это больше, чем спорт - это их жизнь.
Ночь. Мари сидит у выхода из зала, её силуэт едва виден в тени старых стен Блэктса, на коленях - планшет, свет экрана освещает её лицо. Всё ещё дрожат пальцы, но теперь это не страх, а энергия. Дэвид появляется рядом, его шаги мягкие, садится, прислоняется к стене, холод камня пробирает через куртку.
- Я думал, ты уйдёшь, - говорит он, его голос тихий, но тёплый.
- Я тоже, - тихо отвечает она, её взгляд блуждает по залу.
Пауза повисла, тяжёлая, но не угнетающая. Он не говорит «молодец». Не улыбается. Только смотрит вдаль, в темноту зала, где тени танцуют.
- И всё же ты осталась.
- Пока да, - её голос мягче, как признание.
Она молчит, потом предлагает:
- Дэви, поехали домой.
Дэвид целует её в висок, его губы тёплые, и они медленно направляются к машине, их шаги эхом отдаются по коридору. Мари смотрит на него, её глаза смягчаются, и она улыбается, слабая, но искренняя:
- Завтра - снова в бой.
За окнами Блэктса ночь укутала город, его старые улицы молчали, но в их тишине звучало обещание нового дня.