След на паркете

Вся команда осталась у Дэвида и Мари на ночь. Сначала, правда, пришлось объяснить, почему они теперь живут вместе. Хотя, по сути, ничего удивительного в этом не было - их связь была очевидна, как ритм их игр. Утро началось с похмелья и глухой головной боли, будто вчерашние эмоции осели в висках. За окном - удивительно темно, будто день так и не начался, снег приглушал свет, укрывая город серым покрывалом. На кухне горела только тёплая лампа под потолком, её мягкий свет отражался от деревянного стола, создавая уютный круг. За большим столом сидели все: кто-то молчал, уткнувшись в пустоту, кто-то уставился в экран телефона, где мигал экран блокировки, кто-то нервно грыз ноготь, оставляя тонкие следы. Лица - уставшие, будто выжженные, с тенями под глазами. Пустые тарелки с остатками пасты, чашки с остывшим чаем - словно следы после бури, их края холодные на ощупь.
Тёма уронил голову на скрещённые руки, его дыхание было тяжёлым, и не шевелился, как будто растворился в столе. Никита методично крутил мяч на пальце - без привычного огонька в глазах, его движения механические. Илья молча пил воду, стакан дрожал в руках. Глеб сидел у окна, в куртке, не раздевшись, ткань слегка натянута, уставившись в пустоту, где снег падал тихо. Саша поднимала чашку с чаем к губам так аккуратно, словно всё ещё находилась на площадке, её пальцы не дрожали. Дэвид стоял, облокотившись на край стола, его ладони упирались в дерево, смотрел на ребят, но не говорил ни слова, напряжение сквозило в его спине. Мари убирала тарелки. Тихо. Почти неслышно. Как будто боялась нарушить общее молчание, её шаги мягкие, как тень.
- Мы же почти сделали это. Почти. Какого хрена, а? - резко начал Глеб, его голос хриплый, как скрип паркета.
Тёма поднял голову и посмотрел на него, глаза красные:
- Мы всё сделали. Кроме самого важного.
- А что было важным? Не умереть на площадке? - Саша впервые заговорила, голос был глухой, как эхо в пустом зале.
- А Тимур... Его отвезли в больницу, - сказал Илья, его тон дрогнул. - Мениск, возможно операция. Сезон для него точно окончен. Может и карьера...
Пауза. Все молчали, воздух стал тяжёлым, как перед грозой. У Дэвида сжались кулаки, ногти врезались в ладони.
- Мы сражались. До самой последней секунды, - тихо сказал Никита, его голос был слабым, но твёрдым.
- И что это меняет? Нам не хватило одного чёртового очка! Всё было зря! - сорвался Тёма, его крик разрезал тишину.
Он вскочил, оттолкнул стул, ножки скрипнули по полу, и пошёл в коридор. Там, за углом, оперся о стену, её холод пробрался через куртку, сдерживая всхлип, слёзы блестели в углах глаз. Мари подошла. Не дотрагиваясь. Просто встала рядом, её присутствие было тихим утешением. Несколько долгих секунд тишины, только дыхание Тёмы дрожало.
- Знаешь... Главное не то, что вы проиграли, - сказала она наконец, её голос мягкий, как шелк. - Главное то, что вы каждый раз вставали. После каждого падения. Раз за разом.
Тёма поднял на неё глаза, слёзы ещё блестели:
- Победы - это не только счёт на табло. Иногда они в том, что вы не сдались. В том, как играли друг за друга. Как стали настоящей командой.
Она положила руку ему на плечо, тепло её ладони передалось через ткань.
- Призраки ведь не исчезают. Они просто замирают. Становятся тише.
Тёма отвёл взгляд и смахнул слёзы рукавом, его дыхание выровнялось.
- Мы всё равно должны идти дальше. Подняться - как бы тяжело ни было, - прошептал он, его голос окреп.

На следующий день. Утренняя тренировка. Запотевшие окна спортзала отражали тусклый свет, капли стекали по стеклу, как слёзы. Пол был холодным, покрытым следами кроссовок, воздух пропитан запахом пота и дерева. Грязные мячи, тяжёлое дыхание, его эхо разносилось под сводами. Все молча разминаются, их движения медленные, как будто сопротивляются. Атмосфера - как натянутая струна, готовая лопнуть. Глеб бросает мяч - попадает в щит, мимо, звук глухой. Ругательство вырывается хрипло. Илья резко кидает - тоже мимо, мяч отскакивает с резким стуком. В следующую секунду он срывается и швыряет мяч в стену, удар гулко раздаётся.
- Да сколько можно?! - кричит он, голос дрожит от отчаяния. - Мы пашем, мы дышим этим, и всё равно не хватает! Какого чёрта вообще стараться?!
Он садится на скамейку, закрыв лицо руками, пальцы впиваются в кожу. Тишина, тяжёлая, как свинец. В зал заходит Лазарев. Медленно. Сурово. Без обычной улыбки, его шаги гулкие. Он останавливается, скрестив руки.
- Кто вам сказал, что всё кончено?
Никто не отвечает, взгляды опущены.
- По очкам вы прошли, - говорит он, его голос твёрдый, как бетон. - Вылетела другая команда. Вы в плей-офф.
Молчание. Потом - лёгкий шорох одежды, переглядывания, глаза расширяются.
- Что?.. - шепчет Тёма, его голос дрожит от надежды.
- Мы... мы ещё в игре? - почти с неверием спрашивает Никита, его брови приподнялись.
- Не просто в игре. Вы в финальной части сезона, - твёрдо произносит Лазарев. - А теперь - либо встанете, либо будете валяться дальше. Выбор за вами.
Пауза. И вдруг, лёгкий вздох. Кто-то смеётся - нервно, на грани, звук разрывает тишину.
- Чёрт... Призраки не исчезают. Да, Дэвид? - Глеб поворачивается к Дэвиду, его губы дрогнули.
Кто-то подбрасывает мяч, он мягко отскакивает. Никита хлопает Тёму по плечу, его ладонь твёрдая. В зале будто снова появляется воздух, лёгкие наполняются. И только Мари стоит в стороне. У стены, с бутылкой воды в руках, её пальцы сжимают пластик. Она улыбается - по-настоящему, уголки губ дрожат. Но внутри - не отпускает, сомнения гложут.
«Они возвращаются в игру. А я... уже почти вышла?» До конца стажировки - меньше двух недель. Отчёт, защита, прощание. Всё идёт к завершению, и она знает это. В универе её ждут - холодные аудитории, строгие дедлайны. А здесь... здесь всё настоящее, живое, пульсирующее энергией. Она смотрит на Дэвида. Он смеётся. Такой живой, его глаза сверкают. «А если это тоже подходит к концу?» Её сердце сжимается, но она делает шаг ближе. В круг. Пока она здесь. Пока ещё можно дышать этим воздухом вместе.
Дэвид улыбается, его голос тёплый:
- Мы просто затаились.
Мари со смехом кидается к Дэвиду в объятия, её волосы разлетаются. Он подхватывает её, его руки крепкие, и на мгновение в зале будто рассыпается свет, отражаясь от паркета. Команда улыбается. Кто-то выдыхает, воздух дрожит. Кто-то хлопает ладонью по мячу, звук гулкий. Кто-то просто стоит с закрытыми глазами - впитывает это короткое, почти нереальное облегчение. Но даже в этой радости уже слышится другое дыхание - ровное, холодное. Начинается новая игра. Совсем другой уровень. И другие соперники.
- Тимуру предстоит операция, - тихо сказал Лазарев, когда все немного выдохнули, его тон смягчился. - Сшивание мениска. Восстановление займёт время. Долгое. Сезон для него окончен.
В зале снова повисла тишина, как тень на стене.
- Сегодня вечером навестим его, - добавил Илья, его голос твёрдый. - После операции. Он ведь даже не знает про плей-офф.
- А заменит его Савчук, - продолжил Лазарев, его взгляд скользит по лицам. - Уже на следующей тренировке он будет с вами.
Некоторые переглянулись, их глаза встретились.
Игорь Савчук. Форвард. Четвёртый курс. Он был в основе в прошлом сезоне. В этом - почти всё время сидел на скамейке, его силуэт мелькал в тени. Но был на каждой игре. На каждой тренировке. Молчаливый, собранный, точный, как выстрел. Савчук никогда не вмешивался в споры. Не лез в разговоры. Но если говорил - попадал в самую суть. Реплики короткие, сдержанные, как удар - без лишнего шума. Его уважали. И немного побаивались. Он не строил из себя лидера. Просто делал своё. Спокойно. Надёжно. С опытом.
- Он выпускник. И это его последний шанс оставить след, - добавил Лазарев, его тон стал серьёзным. - Так что не удивляйтесь, если он войдёт в игру как будто с места в карьер.
Саша коротко кивнула, её взгляд сосредоточенный. Глеб потерял улыбку, его челюсть напряглась. Дэвид чуть наклонил голову, будто принял этот вызов, его глаза сузились. Мари смотрела на всех и чувствовала: теперь начинается настоящее, её сердце билось быстрее.
Лазарев прошёлся взглядом по залу, его фигура неподвижна:
- У вас пара дней до начала. Потом - списки. И дальше будет не просто тяжело. Дальше будет ад. Вы войдёте в игры с чемпионами. Поэтому либо вы становитесь чемпионами - либо становитесь зрителями. Выбирайте.
Пауза. Затем:
- Душ - и на лекции.
Ребята потянулись к раздевалке. Кто-то по-прежнему молчал, шаги гулкие. Кто-то уже строил в голове игру, взгляд сосредоточенный. Кто-то просто улыбался впервые за эти дни, уголки губ дрогнули. А на следующем занятии в зал войдёт Савчук. И всё начнёт меняться, как первый шаг в новую реальность.

Вечером, после душа и лекций, Дэвид вернулся в бар. Там всё было, как всегда - тёплый свет гирлянд отражался от деревянной стойки, джаз лился мягко, как река, и Мэтт у стойки, его руки двигались ритмично. Несколько постоянных гостей сидели у окна, их силуэты тонули в полумраке. Дэвид, в чёрной футболке и фартуке, ловко наливает напиток, лёд звенит в стакане, и ставит перед посетителем, его движения уверенные.
- Смотри-ка, снова в седле, - Мэтт с ухмылкой кивает на Дэвида, его глаза блестят. - Честно? Я думал, ты уже забудешь, где у нас холодильник.
- Забыл. Я полчаса искал лайм, пока ты не показал, что он у меня под носом, - фыркает Дэвид, его губы дрогнули.
Мэтт смеётся, звук разносится по залу:
- Как команда? Всё так же дышите победой и болью?
- Больше болью, чем победой, - вздыхает Дэвид, его плечи опустились. - Но... мы в плей-офф. Лазарев сообщил утром. Тимур, правда, ещё не знает.
- Ну, будет повод поднять бокал, - Мэтт кивает в сторону холодильника, его тон бодрый. - А ты им передай: я на финальную игру лично приду. В галстуке.
- Ты же в жизни не носил галстук, - усмехается Дэвид, его глаза сузились.
- Зато все испугаются, - подмигивает Мэтт, его улыбка широкая.
В этот момент приоткрывается дверь, скрипнув, и на пороге появляется Илья - в худи и с тёплой шапкой, натянутой на уши, ткань слегка намокла от снега.
- О, а вот и наш защитник психического равновесия, - улыбается Мэтт, его голос тёплый. - Илья, чего будешь?
- Чай. Без сахара. И пару слов с Дэвидом, - отвечает он и садится рядом, его движения медленные.
Дэвид наливает чай, пар поднимается тонкой струйкой, подаёт. Керамика слегка звякает.
- Ты идёшь к Тимуру? - спрашивает он, его тон мягкий. - Все уже собрались. Я просто решил зайти сначала сюда. Поймать момент, пока ты снова не исчез в своей героической жизни, - говорит Илья, его губы дрогнули.
- Ну... стараюсь. Хочется немного нормальности, - говорит Дэвид, вытирая стойку, ткань шуршит. - И бар - всё ещё моё тихое место.
Илья усмехается, делает глоток и вдруг мягко говорит, его голос тёплый:
- Ты изменился, Дэвид. Даже не за сезон - за последний месяц. Раньше ты просто играл. А теперь тебя слушают. И ждут, что ты скажешь. Знаешь, как это называется?
- Как?
- Лидерство, - отвечает Илья, его глаза блестят.
- Я просто не хочу, чтобы мы развалились, - хрипло говорит Дэвид, его голос дрожит.
- Вот и я о том, - кивает Илья, его тон твёрдый.
Мэтт хмыкает, его смех короткий:
- Так, ну вы тут не разревитесь мне - у нас взрослый бар, тут страдают в тишине и на процентах алкоголя.
- Мы идём, - смеётся Илья, его глаза смягчились. - Дэвид, пошли. Тимур ждёт. Думаю, после морфия он будет особенно красноречив.

Тимур лежит на кровати, в полусне, его лицо бледное. Гипс на ноге белеет под светом лампы, капельница тихо капает, за шторкой слышны шаги медсестёр и приглушённые голоса. Команда уже почти в сборе, их силуэты мелькают за ширмой. Кто-то шепчет, его голос дрожит, кто-то достаёт сок или конфеты из пакета, бумага шуршит. Дэвид и Илья заходят последними, их шаги мягкие.
- О, герой дня! - Тимур пытается приподняться, его голос слабый, но с ноткой юмора. - Ну, как я? Стильно, да? Без мениска зато с титаном в колене. Почти терминатор.
- Терминатор, у которого отключат Wi-Fi на полгода, - усмехается Никита, его глаза блестят.
Мари тянет Тимуру плед, ткань мягко ложится на ноги:
- Как ты себя чувствуешь?
- Как будто ногу сначала оторвали, потом пришили обратно. А в остальном - прекрасно, - отвечает он, его губы дрогнули.
Глеб садится на подоконник, стекло холодит, достаёт апельсин, его кожура пахнет цитрусом:
- Ты ещё не знаешь. Мы в плей-офф.
Тимур моргает. Смотрит на всех. Сначала просто молчит, уставившись в потолок, лампа отбрасывает тень.
- Шутите?
- Нет, - улыбается Дэвид, его голос тёплый. - Мы ещё в игре, Тим.
- ...Вот это новости. Я хоть и не на паркете, но буду рядом. Всегда, - шепчет он, глядя в потолок, слёзы блестят. - Только сделайте это, ладно? Ради меня.
- Не ради тебя, Тим. Ради всех нас, - твёрдо говорит Глеб, его взгляд прямой.
В комнате - тишина, воздух дрожит. Потом кто-то хлопает ладонью по столу, звук резкий:
- Ну что, кто принес нормальный сок? Я из-за вас снова есть захотел, - говорит Тимур, его улыбка слабая.
Смех разносится, мягкий, как утешение. Ребята обступают кровать, их тени сливаются. Мари стоит рядом с Дэвидом, её рука касается его локтя. Всё ещё немного волнуется - но теперь это тёплая тревога, как ожидание нового дня. Команда снова вместе. А впереди - самое главное, их сердца бьются в одном ритме.