Магнолия Вирджиниана

Тея

Тее нравилось думать, что она хорошо себя знала. Её характер закалялся множественными препятствиями и подвергался разнообразным проверкам на прочность, и Тея гордилась тем, что ни одна из них не смогла её сломить и остановить. Как оказалось, у Судьбы ещё нашлись для неё сюрпризы. Тея с удивлением осознала, что настойчивость и упрямство, её давние мотиваторы, скрывали за собой ещё одну черту характера — неумение довольствоваться малым. Чего бы она ни касалась, ей всего нужно было больше, сильнее и крепче с каждым разом. Это подтверждали абсолютное неумение пить алкоголь, желание получать только максимальные баллы и потребность всем нравиться. Но главным показателем этой особенности стали отношения с Ребеккой.

"Я бы ни за что на свете, никогда не поехала через весь город на автобусе, чтобы просто получить поцелуй и поговорить пять минут!" — Тея цеплялась в поручень и молила, чтобы её перестало укачивать. В субботний полдень она была единственным человеком в транспорте, но это не способствовало её радости. А вот предвкушение встречи с Ребеккой заставляло мысленно торопить водителя. Тею переполняла любовь, ей хотелось кричать о ней на весь свет и каждую минуту свободного времени проводить с возлюбленной. Она скучала по Ребекке, но чаще всего они теперь виделись на работе, когда совпадали их смены. Пар в университете практически не было, и на носу были первые экзамены. Ребекка сказала, что в эту субботу ей нужно сделать несколько заданий, поэтому она возьмёт день без интернета и общения и будет дома.

Тея хотела последовать ее примеру, но день без пересечений с Ребеккой опостылел ей уже в одиннадцать утра. Немного поспорив сама с собой и выиграв, Тея отправилась к Ребекке и Анжеле. "Раз она будет весь день учиться, я привезу ей кофе из "Любви леса". Может, загляну к мальчикам на чай, поиграю с Канопусом". Анжела встретила её, широко улыбающуюся со стаканом кофе в руке, на пороге.

— Приветик, — она тут же пропустила её внутрь, — Какими судьбами?

— Да Ребекке кофе занесла, чтобы ей не грустно было учиться.

Анжела замялась:

— О. Ну, я могу отнести.

— Да нет, не напрягайся. Я поднимусь?

— Ребекка не дома, — вздохнула девушка, её щеки порозовели.

— Но она сказала... о, чёрт.

Тея почувствовала себя ещё глупее, чем до этого. "Она меня обманула? Зачем?". Стаканчик в руке только добавил дискомфорта.

— Будешь кофе? Это её любимый.

— "Медовая нежность", я чувствую запах. Спасибо, — Анжела забрала стаканчик. "Конечно же, она знает, какой кофе пьёт Ребекка, они столько дружат и живут вместе".

Они прошли в гостиную и устроились на разных концах дивана. Тея подняла глаза от ковра лишь тогда, когда Анжела заговорила:

— Я не должна говорить это, но не хочу, чтобы ты неправильно поняла. Единственная причина, почему она тебе соврала, в том, что она готовит сюрприз. На его подготовку требуется время. Не сердись на эту глупышку, ладно?

Обида и недоумение тут же сменились признательностью, от души отлегло.

— Спасибо, что сказала. Теперь я заинтересована.

Анжела изобразила, что закрывает рот на замок.

— Ничего больше не скажу. Хоть мы и подруги, но Бекки мне голову открутит, если я её сдам.

Не веря своим ушам, Тея переспросила:

— Ты считаешь меня подругой?

Анжела мигом закрыла позу и застенчиво проговорила, глядя при этом прямо ей в глаза:

— Да, я думала, мы уже подружились. Ошиблась?

Тея с жаром воскликнула:

— Конечно, нет! Я очень рада, потому что боялась, что это ты не захочешь со мной дружить.

— Что за глупость! Ребекка о тебе говорит целыми днями, мальчики в тебе души не чают, и мне ты очень нравишься, как личность.

Тея просияла. Из уст Анжелы эта похвала была слаще любой "медовой нежности". Только в глазах девушки появилось нерешительное выражение, и атмосфера опять стала неловкой. Анжела сплела пальцы и задумчиво проговорила:

— И раз уж мы будем дружить, я должна кое-что сказать. Не хочу лезть не в своё дело или причинить дискомфорт, но смотреть молча тоже не могу. Ты мне однажды помогла и поддержала, я отвечу тем же.

Тея напряглась и тоже приняла закрытую позу. "О чём это она?"

— Видишь ли, в силу моих... так скажем особенностей здоровья, я придаю большое значение еде. Я знаю пищевые привычки всех друзей: кто что любит, как и когда ест, — и любое отхождение от этого сразу бросается в глаза. Я не могла не заметить, что ты стала брать маленькие порции в столовой, не доедала и отказывалась от нормальной еды, когда её предлагали. Ты начинаешь мёрзнуть, носишь теплую одежду, — она указала на свитер.

Тея вжалась в спинку дивана, беспомощная перед разоблачением. Анжела с сочувствием продолжила:

— Ребекка ещё не заметила, но она дважды выводила меня в ремиссию. Эти звоночки скоро дойдут и до неё. Если тебе плохо, но ты боишься об этом сказать ей, поговори со мной. Я пойму и не осужу. Могу дать контакт своей психологини. Не борись с чем бы то ни было в одиночку.

Тея сжала кулаки. Она не думала, что потеря аппетита настолько заметна посторонним людям. "Нельзя, чтобы кто-то ещё это увидел. Тея, тряпка, соберись". Она постаралась убрать из глаз панику и подняла взгляд на Анжелу.

— Спасибо большое за заботу. Я в порядке, правда. Просто перед экзаменами стресс, наверное.

Анжела мягко улыбнулась ей, словно поверила не до конца:

— Подожди меня тогда минутку.

Она вернулась через несколько минут с небольшой картонной коробкой.

— Возьми домой, ладно?

Тея заглянула внутрь — коробка была наполнена батончиками в разноцветных обертках.

— Тут есть протеиновые пирожные, батончики-мюсли и пастила. В дни без аппетита ешь хотя бы их, чтобы организм не начал вредить себе. Я распихиваю их по дому и во все сумки, чтобы всегда были под рукой.

Тея прижала коробку к себе и пылко воскликнула:

— Спасибо огромное! Ты самый добрый человек, которого я знаю!

Анжела в ответ лишь рассмеялась:

— Ой, да брось. Ерунда же.

Они ещё немного поговорили, и атмосфера избавилась от взаимной неловкости и хождений на цыпочках возле каждого слова. Вскоре после этого Тея вернулась домой. Вечером ей пришло сообщение от Ребекки:

РебеккаМ007: "Я так устала... Есть планы на утро или я могу приехать к тебе?"

Ледяной Чай: " Вообще-то было назначено свидание, но так и быть, ради тебя отменю"

РебеккаМ007: "Очень признательна за оказанную честь. Ты не пожалеешь"

Они созвонились утром, чтобы подтвердить, что планы не изменились. У Ребекки определённо был какой-то сюрприз. По телефону она ничего не сказала, но Тея слышала её довольный тон и практически видела хитрый взгляд. Звонок домофона прозвучал неожиданно рано. "Это я увлеклась, или автобус ехал быстрее?". Отложив конспекты в сторону, Тея натянула свитер и спустилась к подъезду, тут же попав в крепкие объятия Ребекки.

— Привет, красавица, — Ребекка потянулась к ней за поцелуем.

После теплого приветствия она положила ладони на глаза Теи и повела её по двору. Тея хихикнула:

— Смотри, не урони меня.

— Ни за что. Готова?

Ребекка убрала руки, и Тея зажмурилась от уличного света, к которому не успела привыкнуть. Проморгавшись, она уставилась на то, чего здесь точно не могло быть — большую жёлтую её машину. Тея в неверии обошла её, но ошибиться было невозможно: наклейки-цветочки на руле, ароматизатор в виде банана и царапина на левой дверце подтвердили свою принадлежность. Она растерянно обернулась к счастливой Ребекке, прежде чем эмоции взяли верх. Удивление, жаркая благодарность и детский восторг были слишком сильны, чтобы удержать их внутри.

— А-а-а! Ребекка! — радостный визг не мог передать ничего внятного, Тея запрыгала на месте и потом повисла на смеющейся девушке. Покрывая быстрыми поцелуями её плечи, шею и щеки, Тея выдохнула:

— Но как?

— Я же ведьма. Ради такой твоей реакции это стоило того. Пойдём, расскажу всё?

Тея ещё раз подошла к машине, погладила её по зеркалу и вновь подпрыгнула:

— Но потом мы покатаемся, я так скучала по этому!

Ребекка с нежностью кивнула:

— Всё, что ты захочешь, Искорка.

Она смутилась и сразу отвела взгляд. Тея же с интересом взглянула на неё:

— Так-так, тяга Натаниэля к прозвищам всё же заразная?

— Не зря мы соулмейты, — Ребекка фыркнула и легко пихнула её локтем, — и вообще ты первая начала.

Тея рассмеялась:

— Очень по-взрослому, Ребекка, очень, — и показала ей язык.

Она ни за что не призналась бы, что прозвище Искорка запало ей в самое сердце и прекрасно сочеталось с тем, какое она дала Ребекке.

Они поднялись в квартиру Теи. Ребекка по привычке сразу направилась на кухню и заглянула в холодильник.

— Боги, у тебя тут мышь повесилась. Надо сходить в магазин. А кофе остался?

— Ты же знаешь, я не любительница. Поищи там на полке.

— Как насчёт какао?

Тея улыбнулась и запрыгнула на подоконник:

— Не откажусь. Так что, рассказывай, как это чудо случилось!

Она нетерпеливо болтала ногами, пока Ребекка готовила их напитки и рассказывала:

— Я с самого пикника думала, что твою машину нужно отвоевать. Только не знала, как. С ребятами график выходных вообще не совпадал, а ехать одной на автобусе слишком долго. Да и боязно сталкиваться с твоей семьёй в одиночку.

Тея перестала улыбаться, моментально осознав то, что Ребекке пришлось увидеть её родителей. "Как они её приняли? Знают ли они, что это она? Не причинили ли ей вреда? Может, они спрашивали обо мне?". Тяжёлые воспоминания о последних днях дома почти полностью завладели ею, и только расслабленный голос Ребекки удерживал её внимание.

— Так вышло, что я пригласила с собой Джексона. Он сильный, и у него есть машина. В самый раз для цели.

— Джек ... Моего Джексона?!

— Ага.

— Но он же тебя... Господи, он тебе ничего не говорил?

Ребекка рассмеялась:

— О, это была весёлая поездка. Сначала он сдерживался, но после обеда стал дружелюбнее. Мы не подружились, но теперь он не так предвзято будет обо мне думать.

Тея покачала головой. Слишком неожиданная информация с трудом укладывалась в голове. "Нужно будет узнать у него, как вообще всё прошло". Ребекка поставила рядом с ней какао, посыпанный корицей и разноцветными маршмэллоу.

— Так мы доехали до твоих родителей. Сразу скажу, беседа была не из приятных, но все остались живы.

Крохотное и жалкое, полузадушенное чувство высунулось на поверхность в сорвавшемся с губ вопросе:

— Они что-нибудь говорили обо мне?

Ребекка с сочувствием покачала головой и погладила Тею по плечу.

— Прости, милая.

Тея вздохнула:

— Ну и ладно. Ерунда какая. Зато у меня снова есть моя машина. И есть ты, которая сделала это ради меня!

— Судя по порядку, в котором ты об этом сказала, мне стоит ревновать к машине? — Ребекка насмешливо подняла бровь.

Тея вернула на лицо улыбку:

— О, тебе вообще не стоит ревновать. Я только твоя.

Она слезла с подоконника, убрала подальше кружку и обвила руками шею Ребекки.

— Спасибо большое, правда. Это потрясающий подарок.

Ребекка прижала её к себе, и Тея услышала, как биение их сердец закручивается в спираль и переплетается. Она подтолкнула девушку к стене и уткнулась лицом ей в ключицу. Запах ягодных духов щекотал нос, и внезапный приступ любви заставил Тею прикусить тонкую кожу зубами.

Ребекка ойкнула и весело поинтересовалась.

— Что это за покушение?

— Захотелось, — лёгкое смущение окрасило щёки, но Тее понравилась реакция девушки.

Проверяя границы допустимого, она встала на носочки и осторожно куснула Ребекку в шею. Та рвано выдохнула, и кожа под губами Теи покрылась мурашками.

— Тея, — Ребекка стала звучать ниже и хриплее.

— Мне нравится, когда ты так произносишь моё имя, — Тея опустила руку Ребекке на грудь и слабо сжала.

— Так нечестно, — выдохнула девушка, ловя её губы своими.

Поцелуй был напористым: Ребекка перехватила инициативу и сплела их языки. Тея сдаваться не желала и, всё больше распаляясь, прикусила её нижнюю губу. У Ребекки вырвался тихий стон, подкашивающий колени.

— Хочу тебя, — руки Теи забрались под кофту и коснулись бархатистой тёплой кожи.

— Мне нужно в душ, — Ребекка прижала её к себе, чтобы резко развернуть к себе спиной и выбраться из плена рук.

— Мне тоже.

— Можем ускорить процесс, — Ребекка посмотрела на неё томным взглядом, не скрывающим желание. Тея вспыхнула от смущающей догадки.

— Ты имеешь в виду? — она кинула взгляд на дверь ванной комнаты.

— Да.

— Я стесняюсь, — едва слышно пробормотала Тея. Ребекка коснулась губами её уха и прошептала:

— Получается, слабо?

— Пошли, — Тея на ходу стянула волосы в пучок. "Господи, как же быть, я сгорю со стыда. Почему я снова купилась на это?".

Ребекка хрипло рассмеялась:

— Доверься мне, Искорка, — и пропустила её вперёд, чтобы не смущать.

Тея быстро скинула одежду и спряталась за матовым стеклом душевой кабины. Она ещё могла принять собственную наготу во время занятий любовью, но обнажиться перед кем-то в душе — это был верх искренности и доверия. "Я справлюсь. Ничего такого. Я верю Ребекке. Верю же?". Тея отвернулась от дверцы кабинки, скрывая собственное тело и позволяя Ребекке без стеснения зайти в кабинку. "Хотя по ней не скажешь, что она стесняется своей телесности. Интересно, она с кем-то так уже принимала душ?"

— Не переживай, — Ребекка осторожно шагнула внутрь кабинки и тут же вскрикнула, напугав этим Тею.

— Боги, почему вода ледяная?

Стыд и испуг заставили Тею замереть. Приятная прохлада даже близко не походила на лёд, но Ребекка протянула руку к переключателю:

— Я добавлю тёплой воды.

Тея не могла шевельнуться — Ребекка прижалась к ней телом, и контакт кожи с кожей вызвал практически электрическое покалывание. Из душа на них хлынула горячая вода, и Тея отшатнулась, закрывая себя руками.

— Господи, ты в лаве моешься что ли?!

— Но она же тёплая, — Ребекка вновь покрутила вентиль.

Ситуация всё меньше походила на сюжет эротического фильма, и всё больше — на комедию. Не зная, куда деться от чувства неловкости и стыда, Тея прокляла Ребекку с её идеями, себя с неумением не поддаваться на "слабо" и дурацкие разные предпочтения температуры.

— Я пошла, — спасение виделось только в позорном побеге.

Ребекка прижала её к себе и погладила по спине.

— Тише, не горячись. Скажи, когда станет комфортно.

Вода вскоре достигла приемлемой температуры — недостаточно прохладная, но и не обжигающе горячая. Струи мягко били по коже, смывая напряжение и расслабляя. Ребекка поцеловала Тею за ухом и шепнула:

— Расслабься. Закрой глаза.

Тея послушалась. В мире остались только шум воды, темнота и пробивающиеся сквозь неё поцелуи: нежные, мягкие, вразнобой появляющиеся не теле. За щекой последовало плечо, от виска губы Ребекки проложили дорожку к шее.

— Ты так прекрасна, — нескрываемое восхищение в голосе девушки заставило сердце Теи воспарить. Были забыты проблемы, неловкий инцидент оставлен позади, и всё, в чём Тея нуждалась — чтобы Ребекка продолжала её целовать.

Просьба не успела слететь с языка — Ребекка уже покрывала поцелуями плечи и ключицы, чтобы спуститься через них к груди. Тея жарко выдохнула, без возможности видеть каждое касание ярким цветком расцветало на коже. Внизу живота потянуло возбуждение.

— Ребекка...

Касание горячих влажных губ к соску заставило распахнуть глаза и тихо застонать.

— Что ты со мной делаешь?

Ребекка стояла на коленях и смотрела на неё с нескрываемой нежностью. Попавшись в ловушку её глаз, Тея не смогла больше закрыть свои. "Она смотрит, как будто я самая красивая девушка. И самая любимая". Ноги задрожали от удовольствия. Ребекка рассыпала поцелуи под грудью, по бокам и животу.

— Ты идеальна, — на теле уже не осталась ни кусочка кожи, которого Ребекка не коснулась.

— Ты искусство, — губы перешли на бедра.

Тея не могла ровно дышать и почти задыхалась от наполнявшей сердце любви. Ребекка провела рукой по ноге Теи и закинула её себе на плечо. Тея жалобно всхлипнула, ощутив язык на разгоряченной желанием плоти. "Да, пожалуйста!" — пронеслось в спутанных мыслях.

— Боже, Ребекка...

Если до этого прикосновения девушки были подобны касанию крыльев бабочки, то сейчас они заполняли собой всё пространство — жаркие, быстрые и напористые, они доводили Тею до блаженного исступления. Мир разбился на осколки из ощущений: холодная плитка под спиной, бьющие по телу струи воды, собственные усиливающиеся стоны, сжимающие ягодицы руки Ребекки и взгляд её чертовых голубых глаз. Смущение и желание цепкой лозой оплетали сознание Теи. Внизу живота закрутился тугой узел, и каждая клетка была напряжена до предела. Тея ухватилась за плечи Ребекки, нога едва выдерживала вес собственного тела.

— Пожалуйста....

Она молила, и мольба была услышана. Волна облегчения захлестнула с головой, все мышцы сжались и сбросили с себя напряжение. Колено подкосилось, и Тея с громким, измученным стоном съехала на пол. Ребекка обхватила её руками, не дав ушибиться, и прижала к себе.

— Как ты?

— Я видела Рай, — Тея спрятала горящее лицо в шее Ребекки.

Сердце маленькой птичкой билось о ребра, дыхание понемногу выровнялось. Ребекка выключила воду и потянулась за полотенцем.

— А ты не хочешь? — Тея поднялась за ней следом и выжала с волос влагу.

— Нет.

— Почему?

Они вместе вышли из ванной комнаты. Тея завернула на голове полотенце и с удовольствием отметила, что Ребекка достала домашнюю футболку со своей полки в шкафу. "Если бы мы жили вместе, так бы оно было? Какао по утрам, совместный душ и один на двоих шкаф?". Случайная мысль откликнулась смутной тревогой где-то за сердцем.

— Просто мне достаточно того, что тебе хорошо, — Ребекка произнесла это лёгким виноватым тоном.

Тея насторожилась. "Это ещё что за прикол? Она не хочет меня? Или... Ох. Дело в том, что она выплеснула на меня свою любовь". Ревность, постоянно находящаяся на посту, заставила кровь кипеть. "Я же лучше, чем все они?". Когда Ребекка подошла, Тея утянула её на кровать.

— Что ты делаешь? — смех был прерван отчаянным поцелуем.

Тея целовала её, как в последний раз, будто завтра никогда не наступит. Руки искали на теле девушки слабые места, которые можно сделать рычагом давления. По едва слышным вздохам Тея поняла — Ребекка ещё горит от желания.

— Дай мне сделать тебе приятно, — она куснула её за мочку уха.

— Тея...

— Пожалуйста, — губы прошлись по вене на шее, ловя пульсацию сердечного ритма, — Я так хочу тебя.

Ребекка прикрыла глаза и задрожала.

— Давай.

Получив разрешение, Тея поцеловала плечо Ребекки и оставила на нём засос. Алое пятно вспыхнуло на бледной коже. Ребекка с придыханием шепнула:

— Зачем?

— Я хочу, чтобы тебе со мной было лучше, чем с кем-то.

— Это и так правда.

— Нет, — ещё одна метка страсти осталась на шее, — скажи по-другому.

— Как?

Тея в отместку куснула её возле ключицы. Ребекка задышала чаще и прерывистее, и её руки прошлись по спине Теи, царапнули ногтями.

— Скажи, — Тея не оставляла поиски чувствительного места.

Ревность и любовь смешались в причудливый коктейль: обжигающе холодная неуверенность в себе, взрывное собственничество и сверху карамелизированная долька поклонения. Ребекка была идеальна с всё ещё влажными липнущими к телу волосами, с прикрытыми глазами и едва слышными стонами с хрипотцой. Тея возносила ей дары, и если потребовалось, принесла себя в жертву, лишь бы услышать, как звучит наслаждение Ребекки. Обведя языком тёмный ареол на груди, она наконец-то смогла заставить девушку выдохнуть то, что хотела услышать.

— Я твоя.

В голове взорвался фейерверк. "Она моя!". Тея изучала тело Ребекки губами и языком. Если она не узнает каждую шероховатость и не пройдет по каждому изгибу, мир точно рухнет. Девушка под ней — изумительной красоты арфа, и эта арфа должна петь!

Тея чередовала засосы и покусывания с нежными поцелуями и касаниями пальцев. Ребекке нравился её язык любви — она вторила ей гаммами прерывистого дыхания и аккордами еле различимых стонов.

— Я твоя, — узнав, что Тея хотела услышать, Ребекка произнесла это вновь. "Моя!" — эхом вторил победный фейерверк в мыслях.

Распалив девушку игривой увертюрой и вновь заведясь сама, Тея спустилась и легла на живот между ног Ребекки. Приближалась экспозиция, и собственная неопытность вызывала стыд и смущение. "Я хочу, чтобы ей было хорошо". Она несмело коснулась плоти губами, удивляясь тому, что вкус и запах не были похожи на что-либо другое. Язык робко выводил круги, и Тея изо всех сил прислушивалась, чтобы понять, делает ли она правильно. Ребекка закинула одну ногу ей на плечо, приятная тяжесть подбодрила и подтолкнула в нужном направлении. С губ Ребекки аккомпанементом срывались тихие одобрительные стоны. Тея почувствовала, в каком ритме ей нужно двигаться, но язык и шея слишком быстро устали, и шевелить ими с каждой секундой становилось сложнее. "Я сейчас всё завалю, какой кошмар!"

Ребекка запустила пальцы в её волосы и потянула на себя, хрипло посмеиваясь:

— Давай помогу.

Она поцеловала Тею в кончик носа и положила её руку себе между ног

— Попробуй использовать пальцы.

Тея с воодушевлением сменила тональность игры. Руками доводить Ребекку до пика оказалось легче. "А что, если так?", — она неуверенно ввела палец внутрь. Ребекка жадно поцеловала её, поощрительно шепча в губы:

— Не бойся.

Тея восхитилась тем, как горячая влажная плоть обхватывает пальцы. "Она приняла меня!". Войдя в нужный темп, она просияла, видя, что Ребекка прикрыла глаза и прикусила губу, едва держа стон. Её грудь рвано вздымалась и опускалась, к щекам прилил восхитительный румянец. "Она идеальна!". Всепоглощающая любовь к девушке лавиной сносила все чувства и запреты, оставляя только одно — приближающуюся кульминацию. Тея увидела, что тонкие пальцы Ребекки смяли простыню, услышала в стонах развязку и ощутила, как задрожало всё тело под ней.

— Боги, Тея! — Партитура Ребекки завершилась ярким мелодичным аккордом.

Измотанная стараниями, Тея упала с ней рядом, положила щеку на плечо и расслабилась.

— Тебе было хорошо? — с тревогой уточнила она.

— Мне не было так хорошо уже несколько лет, — тихо призналась Ребекка.

Она прижала Тею к себе, накрыла их одеялом и шепнула:

— Полежим немного?

Тея лишь кивнула. Сил ни на что больше не осталось, спокойствие и расслабленность надавили на веки, и она провалилась в дремоту.

Тея не смогла бы сказать, сколько проспала. Приятная нега в теле и общее чувство покоя дали понять, что отдых был необходим. Но холодная и пустая часть постели разрушили умиротворение за секунду. Тея прислушалась — в квартире было тихо. "Она ушла. Впрочем, неудивительно. Она никогда не остаётся.". Удивления и обиды не было. Где-то глубоко внутри Тея знала, что так будет, и помнила, что было в оба прошлых раза. "И что теперь? Мы снова не будем разговаривать? Расстанемся?". Она закрыла лицо ладонями и тяжело вздохнула. Больше всего её напугало отсутствие хоть какой-то боли и печали. В этой равнодушной пустоте всё, что она ощутила — промелькнувшее на миг облегчение. И в голове всплыли строчки услышанной где-то песни:

— Это о победе и поражении, а не о том, как играть.

И у дороги во тьму есть возможность всегда знать моё имя.

Но я думаю, что никто не знает. Нет, нет, никто не знает.

Малышка, секрет в безопасности со мной.

В мире мне негде больше быть.

Малышка, разве это не чувство полного одиночества?

— Как поспала?

Отняв ладони от лица, Тея уставилась на стоящую в дверях Ребекку с подносом. "Она здесь?!" Слёзы волной обрушились на щёки, плечи затряслись от несдерживаемого ничем рыдания. Тея не понимала, что происходит: начавшийся так внезапно плач не давал даже вздохнуть. Ребекка испуганно подскочила к ней, практически бросив поднос на тумбу.

— Тея? Искорка, что с тобой? Тебе приснился кошмар?

Тея затрясла головой и вцепилась в девушку.

— Девочка моя, хорошая, не плачь. Я с тобой.

Ребекка гладила её по волосам и целовала в висок. К запаху её духов примешался аромат сладкой горячей выпечки. Тея не могла остановиться и захлебывалась слезами. В глазах всё темнело и прыгало, сердце набирало скорость с каждым ударом.

— Тея, ну же, — Ребекка обхватила её лицо ладонями и заглянула в глаза, — дыши! Давай вместе: вдох... и выдох. Вот умничка. Вдох... Выдох.

Всё ещё цепляясь за Ребекку, Тея начала повторять за ней. Они не остановились, пока Тея не смогла оборвать плач на жалобной ноте и не начала дышать в обычном ритме.

— Вот так. Всё в порядке?

— Да, я... не знаю, что это было, — Тея вытерла с лица слезы.

— Держи, — Ребекка протянула ей бумажное полотенце со своего подноса. Только сейчас Тея увидела, что издавало такой сладкий запах: на тарелке были три панкейка в форме мишек. Их смешные покосившиеся глазки из ягод черники, ушки и нос из шоколада, и рот из кленового сиропа демонстрировали желание насмешить ту, кто их будет есть. На подносе так же стоял стакан апельсинового сока, наполовину расплескавшийся и чудом не заливший маленькую вазочку с дикими цветами.

— Льдинка, это мне?

— Да. Пока ты спала, купила продукты. Хотела тебя побаловать. Ну и напугала ты меня, — она выдохнула.

— Очень красиво, — Тея поставила поднос себе на колени, — Ты тоже поешь.

— О, не, я уже поела неудачные образцы.

Тея невольно рассмеялась.

Ребекка

Ребекка смотрела, как Тея гоняет ягодку по панкейку, и тревожилась. Поведение девушки в последние дни было непонятным и напрягающим. Но внезапно начавшаяся истерика обошла по силе все маленькие моменты, в которых это бросалось в глаза. Ребекка практически словила приступ паники, когда Тея с недоверием посмотрела на неё и громко разрыдалась. Ещё бы чуть-чуть, и удар хватил не в переносном значении, а тем самым подносом, который едва удалось выровнять и поставить на тумбу.

"Ей наверняка приснился кошмар. Бедная девочка даже без блога не отдыхает, как следует. Пропадает либо с конспектами, либо на работе. Может, я зря загрузила её своими свиданиями? Ей бы просто пережить экзамены, и затем у нас будет целое лето. Хм. Интересно, какие планы у Анжелы? Надо будет спросить".

Несмотря на стройный вывод о кошмарах и перегрузке, было что-то ещё, что не давало Ребекке покоя. Она не могла ухватиться за нужную мысль, но ощущение приближающейся беды трезвонило в колокол и вызывало дежавю. "Я точно что-то упускаю из виду. Что-то то ли связанное с погодой, то ли с одеждой? С едой? Совсем рядом вертится, чёрт, и не понять. Не хватает какой-то детали, чтобы сложить паззл".

Всё ещё задумчиво она поговорила:

— Хочешь увидеть кое-что?

Тея с интересом подняла голову от тарелки. Она выглядела успокоившейся и повеселевшей.

— Конечно.

Ребекка закатала рукав футболки и повернулась к Тее правым плечом. Удивительно, что Тея не увидела во время секса новую татуировку, но девушка была слишком увлечена укусами и засосами. Ребекка усмехнулась — кто бы мог подумать, что Тее нравится такой способ выразить желание и любовь. "Хотя это отлично вписывается в её характер". Её немного тревожило, с каким отчаянием девушка просила сказать "ты моя", с каким пылом она набросилась на неё с поцелуями. Это было приятно и чувственно, но имеющаяся под этим подоплёка не могла не волновать.

Тея долго рассматривала пышный цветок магнолии на не зажившей до конца коже и робко коснулась его пальцами.

— Это же... Наш цветок, — она неуверенно подняла глаза на Ребекку, словно искала ответ.

— Да.

— Но ведь это навсегда... Ты не пожалеешь?

Ребекка нахмурилась, видя в глазах девушки страх и печаль.

— С чего мне жалеть?

— Если мы расстанемся, память обо мне останется на твоей коже.

"Что ещё за мысли? Она что, хочет меня бросить?" — Ребекку кинуло в дрожь. Она с уверенностью пообещала:

— Мы не расстанемся. Я буду всегда с тобой. И вообще, ты уже давно не на моей коже, а под ней, — и коснулась виска и груди поочередно.

Тея стиснула её в объятиях, её голос дрогнул, когда она призналась:

— Она очень красивая. Как ты.

— Нет, как ты, — Ребекка погладила её по спине.

— Было больно?

— Я бы сказала, приятно больно. Необычное чувство, мне оно нравится.

Ребекка, не кривя душой, могла сказать, что нанесение татуировок было одним из её любимых способов ощутить боль, которая не разрушает, а создаёт. То, как игла раз за разом входит под кожу; как из-под неё появляются тонкие линии; как боль растворяется и погружает в транс; как тело заживляет себя, не отвергая новый дар — всё это походило на магический ритуал. Иногда Ребекка гадала, чувствовали ли то же самое древние люди, когда покрывали свою кожу узорами.

«Эта идея пришла к ней спонтанно, во время пленэра во дворе у мальчишек. Ребекка валялась на пледе, болтала в воздухе ногами и наблюдала за друзьями. Калеб пытался облагородить клумбу с чайными розами, но больше защищал себя и цветы от разыгравшегося Канопуса. Пёс нацелился на старую выгоревшую панаму и делал всё возможное, чтобы стянуть её с рыжей головы и удрать.

Натаниэль и Анжела сидели рядом: перед Анжелой стоял мольберт, а Нат рисовал в альбоме. Они временами отвлекались от своих холстов, оценивали работу друг подруги и что-то неслышно для остальных говорили. Вероятнее всего, это были советы и поправки — несмотря на разные техники, они очень дорожили таким взаимодействием. Натаниэль больше любил портреты людей в реалистичной технике, а у Анжелы лучше получались пейзажи, и был уникальный стиль рисовки в мультипликационном стиле. Обмен опытом позволял им обоим выходить за рамки привычного и пробовать создавать что-то в коллаборации.

Ребекка любила наблюдать за их редкими взаимодействиями. В обычной жизни Анжеле всегда был ближе Калеб. Их тянущаяся из детства дружба проявлялась в том, как они держались близко друг к подруге, улавливали настроение и думали схожим образом. Они имели собственные секреты и шуточки, ив трудные дни искали поддержку в давно ставших родными объятиях. Ребекка и Натаниэль, как истинные соулмейты, тоже были на одной волне большую часть времени, они дурачились, создавали суету и вызволяли свою половинку из передряг. Когда же их четвёрка только родилась, Анжела и Калеб, не сговариваясь, разделили между собой новых друзей. А потому из всех возможных тандемов Натаниэля и Анжелу было сложнее всего поймать. Художество объединяло их куда теснее, чем другие интересы. Вот где можно было увидеть, как на самом деле они тепло друг к подруге относятся. В том, как Анжела восхищается Натаниэлем, а Нат гордится ею. Как они не замечают ничего вокруг, перенося на холст важные им события, но открыты друг подруге всегда. Как не боятся просить совета и высказать честное мнение. Как они заговорщицки улыбаются друг подруге, все перемазанные красками, чернилами или грифелем, прежде чем отмыться и вернуться в реальный мир.

Ребекка потянулась и подошла к ним. Натаниэль пододвинул ей альбом, демонстрируя портрет Калеба в венке из роз. Тонкие и толстые линии сплетались между собой, мозаикой выкладывая лепестки; штриховка градиентом отмечала переход света и тени; этому портрету не нужен был цвет, чтобы увидеть небо и космос в гетерохромных глазах. У Ребекки перехватило дыхание:

— Ох, вау... Нат, это шедевр!

— Спасибо, я знаю, — он с теплотой ей улыбнулся, показывая, что благодарен за похвалу.

Из всего возможного на этом портрете именно графичные чёрные розы цепкой хваткой подчинили себе мысли Ребекки на оставшиеся до вечера часы. Она думала о них, ложась вечером в постель, и проснулась с чётким пониманием — ей нужна новая татуировка. Мальчишки были такими же сонями, как и она сама. Дождавшись, пока Калеб откроет кухонное окно — верный признак, что он проснулся и поливает цветы, — она спустилась по лестнице и пересекла дорогу.

— Доброе утро, Бекка, — Калеб высунулся из окна и помахал рукой.

— Доброе, — она широко ему улыбнулась и поднялась на крыльцо.

Натаниэль практически сбежал по лестнице вниз и налетел на неё с объятиями. Ребекка взвизгнула, ощутив на плече его мокрую холодную голову.

— Тебя водой окатили, дурень?

— Представляешь, кто бы мог подумать, что душ так может, — он отстранился и по-собачьи отряхнул голову, раскидывая брызги во все стороны. Его зелёная прядь на сырых волосах выделялась ещё ярче обычного.

Ребекка успела спрятаться за Калебом, чтобы не попасть под атаку капель. Тот лишь рассмеялся:

— Ни, постыдился бы.

— Вот-вот, — поддакнула Ребекка, выглядывая из-за его спины.

— Я всего лишь торопился встретить мою любимую подругу, самую чудесную и талантливую...

— Ты хочешь, чтобы я завтрак приготовила?

— Нет, как ты могла подумать, что я настолько лицемерный гадкий эгоист?!

Ребекка расхохоталась, закинув голову.

— Ой, не смеши. Вообще-то мне нужна твоя помощь. Так что предлагаю обмен.

— По рукам! Цветочек, чем ты сегодня хочешь позавтракать?

Они сошлись на французском омлете. Пока Ребекка готовила, Калеб заварил клубничный чай.

— Так чем я могу тебе помочь, Тельма?

— Я одержима твоими вчерашними розами. Сможешь мне нарисовать так магнолию?

Натаниэль присвистнул и качнулся на стуле:

— А вот это уже интересно. Колись, это будет тату?

— Если нарисуешь, наколюсь, — скаламбурила Ребекка в ответ.

— Да ладно? Обалдеть. Слушай, это крутая идея. Сейчас, я наверх! — он с тем же топотом умчался в комнату.

Калеб поставил перед Ребеккой чашку чая и печенья.

— Эта татуировка о Тее, правильно? — уточнил он.

— Ага. Захотелось слишком сильно.

— Ты такая молодец, Бекки. Мы все очень рады, что ты нашла своё счастье, — друг выглядел искренне довольным за неё.

— А я-то как рада. Тея потрясающая, мне с ней очень повезло.

Натаниэль присоединился к ним, наскоро позавтракал и начал набрасывать в скетчбуке линии. Иногда он сверялся с недавними фотографиями подаренных Теей цветов. Вскоре он придвинул листок к Ребекке.

— Что-то вроде? Это начальный эскиз, скажи, где не нравится. Нужно ещё учесть размер, где ты её хочешь набить?

Но Ребекка замерла, в восхищении глядя на раскрывшийся цветок. Натаниэлю удалось выделить лепестки, не убив их невесомость и лёгкость, они казались почти прозрачными. Ветка и листья были заштрихованы темнее, и этим создавали объем.

— Это то, что я хотела! — она прижала скетчбук к себе.

— Уверена? — Натаниэль выразил сомнение поднятой бровью.

— Да, это идеально. Спасибо огромное!»

— Земля вызывает Льдинку, прием! — голос Теи вырвал из недавнего воспоминания. Ребекка проморгалась, возвращая глазам фокусировку.

— Прости, я задумалась.

— Я заметила, — Тея весело качнула головой, — о чём на этот раз?

— О том, как Натаниэль рисовал этот эскиз.

— О-о, это так круто. Можно мне ещё потрогать?

Ребекка с ласковой улыбкой наблюдала за восторгом Теи. Набивая татуировку, она не думала, что та станет для Теи ещё одним подтверждением их отношений и обещанием быть рядом. Такой результат радовал гораздо больше, чем простое украшение себя.

— Когда хочешь покататься? — она напомнила о планах на день.

Тея охнула:

— Мамочки, я и забыла! Дай мне пять минут одеться.

Они спустились к машине. Тея в нетерпении завела её и дождалась, пока Ребекка сядет.

— Поехали за город?

— Куда тебе захочется, Искорка.

Тея подключилась к звуковой системе и включила свой плейлист. Песня, которая заиграла, была одной из отправленных Ребеккой в день, когда они обсуждали музыкальные вкусы. Они переглянулись, узнав её, и улыбнулись.

— Споешь?

Ребекку не нужно было просить дважды:

— Мы словно пристегнулись, готовясь к аварии.

И будто гуляем по дороге из разбитых стекол.

Если мы вопреки всем трудностям противостояли миру,

Ты можешь рассчитывать на меня.

Ты знаешь, что я прикрою спину.

Боже, как больно быть человеком!

Я бы пропала без тебя.

Да, однажды мы столкнёмся с последствиями.

Боже, как больно быть человеком!

Тея присоединилась к ней на третьей песне. К тому моменту они уже выехали за городскую черту, и деревья проносились, почти сливаясь в сплошную полосу. В опущенные окна дул игривый майский ветерок и наполнял салон ароматом приближающегося лета. Ребекка спросила:

— Хочешь поехать в Норвегию?

Тея сбросила скорость, с удивлением посмотрела на Ребекку и уточнила:

— Летом?

— Ага. Познакомишься с родителями, я покажу тебе свою родину.

Идея была замечательной. Тея точно обрадуется, увидев, что Ребекка настроена серьёзно и не оставит её. Но она почему-то отвернулась и тихо проговорила:

— Я бы хотела, но это, наверное, слишком рано?

— Нет. Я хочу познакомить их с девушкой, с которой планирую провести жизнь.

Тея притихла. Ребекка не сдержала разочарования в голосе:

— Я слишком давлю на тебя?

— Нет, что ты! Мне очень это важно. Просто... Я сомневаюсь. Давай я подумаю об этом, и мы обсудим после сессии, хорошо?

Ребекка пригляделась: у Теи покраснели кончики ушей и щёки, она упрямо смотрела только вперёд и сжимала руль. Её дискомфорт заполонил весь салон, от него впору было отмахиваться. "Но почему? Она не рада? В чём она сомневается? Может, я навязчива?". Ребекка взволнованно гоняла мысли одну за другой в поисках ответов, но ничего не могла обнаружить. Только звенящая тревога подсказывала где-то подвох и опасность. Но списать её на что-то иное, кроме усталости и выгорания, не получалось. "Может, дело в том, что она потеряла родителей. И просто боится, что ей будет больно наблюдать за моими отношениями с мамой и папой? Хоть бы я была права, ведь это понятно, как решать".

Ребекка положила руку Тее на бедро и погладила.

— Не загружай себя, Искорка. Мы со всем разберёмся. Как говорит Анжела, проблемы нужно решать по мере их поступления.

— Точно, я же ей ещё не вернула конспекты, — Тея с признательностью ухватилась за предложенную тему, — Как твоя подготовка к экзаменам?

— Сделала всё, что могла. Моя голова переполнена.

— Ты совсем не волнуешься, — Ребекка распознала лёгкую зависть в голосе Теи.

— А какой смысл? Чему быть, того не миновать.

— Мне бы твоё спокойствие.

Тея вздохнула и выехала на трассу, ведущую обратно в город. Ребекка покопалась в сумке и вытащила голубой кварц, тот самый, что уже давала Тее.

— Держи. Положи его на ночь в соль, и уже утром можешь носить его с собой. Будет давать спокойствие.

— Признайся, ты просто наколдуешь себе оценки?

— Конечно.

— И меня заколдовала, ведьма.

Ребекка радостно заулыбалась — вот она, её смешливая и влюблённая солнечная девочка. И пусть так будет всегда.