Аффект: Мантра выживания (Часть I)

Агата стояла чуть в стороне от остальных, её взгляд скользил поверх голов, будто выискивая кого-то в толпе. И наконец нашёл. Стэн. Он был среди бегунов, стоял с прямой спиной, чуть напряжённый, как перед стартом, но взгляд у него был не спортивный, не сосредоточенный, а сосредоточенно-тревожный. Он смотрел куда-то вглубь Лабиринта, словно надеялся там найти ответ на вопрос, который никто кроме него не слышал.

Рядом с Агатой Минхо что-то говорил, у Ньюта дрогнули губы в лёгкой усмешке — они перекинулись короткой шуткой. Но Агата не уловила смысла, звук прошёл мимо. Она была сконцентрирована на Стэне. На своих мыслях.

Она шагнула ближе к Минхо, локтем слегка толкнула его в бок — не грубо, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Он обернулся с поднятой бровью.

— Закончишь с ними? — спросила она ровно, но в голосе сквозила команда. Даже не просьба — утверждение.
Она кивнула в сторону бегунов и уже разворачивалась, когда добавила, бросая слова, как якорь:

— Соберёмся вечером.

Подмигнула — быстро, насмешливо, почти вызывающе. Не дожидаясь ответа, она уверенно пошла прочь, в сторону смотровой, её походка была пружинистой, точной, будто каждая мышца подчинялась задаче.

Минхо проводил её взглядом. Он выдохнул, покачал головой с лёгкой усмешкой.

— Чёрт, я даже не успеваю ей отказать, — пробормотал он, тихо, почти для себя.

Ньют хмыкнул, но промолчал. Он давно понял: с Агатой спорить — себе дороже.

Минхо кашлянул, выпрямился, будто накинул поверх тела новый слой командира, лидера, который не может позволить себе слабость. Хлопнул Ньюта по плечу, кивнул:

— В карта хранилище. Вечером. Без опозданий, блондин.

Он потрепал друга по волосам — привычно, по-дружески — и, развернувшись, направился к группе бегунов. Его голос снова стал громким, раскатистым, полным энергии:

— Ну что, готовы к новой порции ада, говнюки?

Он хлопнул в ладони с такой силой, что несколько человек вздрогнули. Кто-то засмеялся, кто-то жалобно застонал.

Но один из бегунов оставался почти неподвижным. Стэн. Он по-прежнему стоял, как вкопанный, плечи жёсткие, губы сжаты. Он смотрел в ту сторону, куда ушла Агата. В его взгляде не было ни страха, ни вожделения — только нечто смутное, пугающе личное.

~

В карте-хранилище было тихо. Пространство, с его низким потолком и потемневшими от времени стенами, стало местом встречи трёх людей, которых уже не пугала эта тишина. Здесь не было ни музыки, ни шума, только звук их дыхания, лёгкий треск самодельных сигарет и редкие, почти неуловимые звуки, исходившие от их движений.

Минхо сидел в углу, немного наклонившись вперёд, наблюдая за тем, как Агата, словно в поисках чего-то, неуверенно вдыхает дым, а затем выдыхает его, обволакивая пространство в серой пелене. Сигарета в её руках оставалась почти нетронутой, но каждый раз, когда она затягивалась, её лицо становилось чуть расслабленнее, как будто на мгновение её тело теряло тяжесть, а разум — способность думать слишком много.

Ньют, сидящий напротив, перебирал в руках бутылку с ядером Галли. Он не спешил пить, как всегда, наблюдая за реакцией Агаты и Минхо. Его взгляд был немного усталым, но также в нём было что-то нервное, как будто что-то под поверхностью его кожи пыталось прорваться наружу, но не находило выход.

Агата вдруг встала. Её движения были плавными, но в них была какая-то неуловимая тяжесть, словно она держала в себе что-то, что вот-вот вырвется. Она подошла к Ньюту, почти не замечая, как её шаги становятся всё более уверенными, как будто сигарета в руках притягивала её в другое состояние, которое даже не требовало слов. Подходит и поднимает пойло в воздух, как будто поднимала ритуальный тост.

Минхо чувствует, как его сердце пропускает один-единственный удар. В его голове вдруг раздаётся голос. Его собственный голос. Но он не может в это поверить. "Почему ты меня бросила, Агата?" — прозвучало почти неслышно, будто мысль, случайно сорвавшаяся с губ; как вопрос, который сам не ожидал задать, но который давно жил где-то внутри.

Голоса больше не существует. Ощущения в теле становятся странными, пугающими. Его взгляд будто замедляется, туманно затуманивает сознание, но через него пронзают новые звуки — тяжёлые, как удары молота. И вот, через мгновение, он слышит ответ. "Я умерла, Минхо". Эти слова — его сердце сжимаются от боли, но он не может понять, это её голос или всё ещё его собственный? И почему эти слова звучат так знакомо, так мучительно знакомо?

Зрение возвращается к нему медленно, словно он вынужден открывать глаза сквозь проплывающую дымку, будто это не просто возвращение в реальность, а переход в какую-то другую, где всё уже потеряло ясность. Сначала он видит её — Агату, танцующую с Ньютом, её движения будто беззвучные, слишком изящные для этого тёмного, пустого пространства. В её глазах нет боли, нет того, что было раньше — только пустота, бездонная и непроглядная.

Минхо в последний раз всматривается в её лицо, и вдруг, всё становится вечным. Время останавливается, исчезает, будто бы каждый момент между ними остаётся застывшим в одном кадре, как статичная картина, созданная для того, чтобы стать навсегда. Он чувствует, как туман в его голове медленно рассеется, как плотный слой тревоги отступает, но он всё ещё не может понять, что происходит. Что значит эта тишина между ним и Агатой? Почему он не может вспомнить, как дышать нормально, почему его тело чувствует себя как чуждое, отдалённое от него?

Он стоит. Он молчит. Агата танцует, и Ньют всё ещё держит её за руку, и они оба остаются в этом замедленном, но неестественном моменте. Он не может больше думать, не может понять, что должно быть дальше, потому что для него всё остановилось. Только пустота. Только чувства, которые он не в силах понять.

И в этом молчании, в этом мгновении, всё, что когда-либо было важным для Минхо, исчезает, растворяется. И всё-таки его взгляд остаётся прикован к Агате — её голос, её тень, её пустые голубые глаза.

~

— Галли злой будет, если узнает, что мы проебали всё пойло, — произнёс Ньют, устремив взгляд на пустой стакан, с которым они сидели так долго, терзая его, как последнюю ниточку их беззаботности. Он говорил это без малейшего сожаления, почти с восхищением. — Но я не жалею.

— Он всё равно сварит новое. Может, с крысой на этот раз, — вздохнула Агата, сдерживая улыбку и стряхивая пепел на пол. Она выглядела будто бы готова встать и выйти в этот момент, но вместо этого просто закрыла глаза, как будто наслаждаясь тишиной, которая царила в комнате.

Минхо не сказал ничего. Он просто слегка кивнул, оглядывая пустые бутылки, оставшиеся на полу, и скучные, непримечательные предметы, что окружали их в карте-хранилище. Это место давно стало привычным, но в эти моменты оно было как никогда идеальным — для того, чтобы забыть обо всём и просто быть.

После небольшого молчания Ньют поднялся и взглянул на них с блеском в глазах.

— Пойдем за новым пойлом, — сказал он, уже понимая, что с этим делом не стоит затягивать. — Без этого тут точно не продержимся. Да и мы всегда можем найти что-то ещё более интересное с этим пойлом.

Агата коротко вздохнула, подбирая пару бутылок с полки.

— Ну и что, что мы их проебали? Галли всё равно сварит новое. Он без этого не может, — произнесла она с лёгкой улыбкой, совершенно не переживая по поводу их пустых бутылок. Агата всегда была спокойной, и её это ничуть не волновало.

Минхо также взял пару бутылок, наклонившись к ним, с таким же безразличием, как всегда. Он всегда был готов к веселью, но в этот раз его взгляд был немного затуманен, немного беспокойным. Он сам не знал, что будет дальше. Но здесь, в этом моменте, где они все были вместе, без всяких обязательств и условностей, всё казалось чертовски правильным.

И вот, они вытащили бутылки из карты-хранилища и двинулись в сторону выхода. Дорога была затенена, и повсюду раздавались звуки их шагов.

Они молча вошли в хомстед — внутри было тепло и темно, пахло сухой древесиной, и старым хлебом. Агата первым делом нашла знакомый ящик под верстаком, Минхо уже шарил по полкам, а Ньют возился с пробками, гремя бутылками.

— Тут ещё осталось, — пробормотал он, поднимая одну из них к свету факела на стене. — Не сказать, что аппетитно, но сойдёт.

Каждый налил себе, не заботясь о равных порциях. Густая жидкость текла медленно, с глухим плеском, словно нехотя. Несколько капель упали на пол, оставляя мутные пятна. Запах сразу ударил в нос — терпкий, приторный, почти аптечный.

Они вышли обратно, захлопнув дверь плечом, и снова оказались в ночи. Воздух стал плотнее, прохладнее. Где-то вдали закричала птица.

— Что если залезем на смотровую башню? — неожиданно предложил Ньют, оглядывая своих спутников с непонятным азартом в глазах. В его словах не было ни малейшего намёка на серьёзность, но этот момент был слишком захватывающим, чтобы пропустить его.

Агата приподняла бровь, остановившись на мгновение, прежде чем ответить.

— На смотровую башню? В темноте? — её голос был тихим и чуть насмешливым, но в глазах всё же была искренняя заинтересованность. — Зачем?

Минхо выглядел ещё более задумчивым. Он слегка пожал плечами и сказал, улыбаясь:

— А что, почему нет? — плечами повёл Ньют. — Там красиво. И вид шикарный. И вообще... чё мы как пенсионеры?

Ньют с интересом посмотрел на них обоих. С каждым словом его взгляд становился более живым, и в нём просыпалась та энергия, которая в этот момент казалась заразительной.

— Пошли, чего терять? Просто поднимемся и подержим эти бутылки в руках, — произнёс он, не дождавшись их ответов, уже двигаясь вперёд. — И потом всё станет гораздо ярче, обещаю.

Агата с улыбкой кивнула и пошла за ним. Минхо, немного повесив голову, последовал за ней, не совсем уверенный в том, что они на самом деле делают. Всё, что происходило, как будто растворялось в воздухе, и каждый шаг был каким-то чуть неуловимым, но важным моментом.

Сначала полезла Агата. Её движения были плавными, словно она уже много раз преодолевала такие высоты. В одной руке она держала две бутылки, прижимая их к себе, будто это было её сокровище. Лестница не была слишком хорошей, но Агата двигалась быстро и легко.

Минхо поднялся следующим. Он тоже не спешил, но, в отличие от Агаты, передал ей одну бутылку, когда у него их стало слишком много. Шаг за шагом он поднялся, но его взгляд всё чаще метался по сторонам, оценивая то, что происходило вокруг.

Ньют последним начал взбираться. Его футболка была заправлена в штаны, и он положил две бутылки в неё, а ещё две держал в руках. Это было его особенным способом справиться с ситуацией — какой-то дикой решимостью забраться наверх, несмотря на массу бутылок, которую он тащил с собой.

Он был почти наверху, когда его нога, наступившая на одну из лестничных ступеней, слегка соскользнула. На долю секунды он почувствовал, как скользит его тело. Сначала это было не слишком заметно, как маленькое движение, как слабый намёк на опасность, но всё равно он почувствовал это.

Полка лестницы, на которой он стоял, начала трещать. Болты ослабли, и лестница начала качаться. Ньют, не в силах понять, что происходит, вцепился в лестницу одной рукой. Он закричал, и его голос эхом отозвался в ночной тишине.

— Минхо! — крикнул он в тот момент, когда полка окончательно сломалась под его весом.

Звук падения бутылок был как резкий удар — в одно мгновение раздался звон, оглушивший тишину ночи. Стекло разлетелось во все стороны, и каждый осколок как бы отозвался в воздухе, эхом отскакивая от земли. Тусклый свет, падающий с окна, выхватывал острые края стекла, когда они беспорядочно катились, сверкая и гремя, как монеты, когда их роняют.

Минхо замер, он не сразу понял, что произошло, или, может, не хотел осознавать, как это всё случилось. Просто стоял, чувствуя, как в воздухе ещё витает этот оглушительный звук, и что-то от этого сжимало грудь. Вся атмосфера ночи поменялась, стали слышны только их дыхания.

Агата стояла рядом, и её взгляд задержался на месте, где только что были бутылки, а потом быстро перескочил к ночному горизонту. Вдалеке, на фоне тусклого света, в который едва проникала луна, она увидела движение.

Галли. Он выскочил из хижины совета так быстро, что Агата почти не успела среагировать. Он не задержался, только мелькнув в её поле зрения, как-то рванул в сторону, а потом моментально скрылся. Прямо как его появление — быстро и неуловимо. Время словно замерло, и Агата почувствовала странное напряжение, как если бы это было не совсем случайно. Он был там. Она точно знала, что он был. Но зачем он вышел и сразу вернулся?