Аффект: Мантра выживания (Часть I)

Минхо двигался неспешно, лениво переставляя ноги, будто ему было лень идти, но в этой расслабленности скрывалась та самая лёгкость, с которой он всегда передвигался — небрежная, точная, словно мышцы запоминали каждое движение лучше, чем он сам. Его волосы были ещё влажными, спутанными, на коже оставались мелкие капли воды, которые стекали по шее, впитываясь в воротник рубашки. После душа всё тело будто ещё хранило тепло горячей воды, но запах бойни, несмотря на все попытки избавиться от него, всё равно казался ему въевшимся в саму кожу. Казалось, что он пропитал даже лёгкие, поселился где-то внутри, за грудиной, и теперь, даже дыша свежим воздухом Глэйда, он ощущал его привкус — металлический, плотный, разложившийся, словно запёкшаяся кровь на лезвии ножа.

Он стряхнул с себя эти мысли, когда взгляд зацепился за группу бегунов, стоявших плотным строем в центре тренировочной площадки. Их лица были напряжёнными, взгляды устремлены в одну сторону, но, что самое странное, никто ничего не говорил. Не было обычных перешёптываний, реплик, которыми они привыкли перебрасываться даже во время бега — полное молчание. Нехарактерное, жёсткое, настороженное.

Минхо проследил за их взглядами и только тогда заметил Агату.

Она неслась в сторону леса.

Бежала не так, как во время тренировки, не в привычном ритме бегуна, когда каждое движение отточено, продумано, идеально рассчитано на дистанцию. Этот бег был другим — быстрым, чуть более резким, с той особенной энергией, когда мышцы работают не только за счёт выносливости, но и за счёт чистого инстинкта.

Он нахмурился.

— Это вы её так довели, или она просто решила поиграть в бешеного зверька? — спросил он, переводя взгляд на бегунов.

Те лишь молча переглянулись, и в этом молчании было что-то странное.

Минхо цокнул языком, проводя рукой по лицу, чтобы стряхнуть последние капли воды. Он хотел просто уйти, махнуть на это рукой и не лезть, но, когда его взгляд наткнулся на Стэна, стоящего в строю с неизменным выражением безразличия на лице, его внезапно пробила мысль, что это хороший момент немного его подзадеть.

Широко ухмыльнувшись, Минхо размахнулся и запустил ему в лицо полотенце.

— Держи, хомяк. Будешь хранителем святых реликвий.

Он не стал смотреть на реакцию — ему было достаточно просто представить, как тот будет скрипеть зубами от злости, но не сможет ответить. Это настроение ему нравилось.

Он направился следом за Агатой, переходя с шага на лёгкий бег, но чем дальше уходил от центра Глэйда, тем сильнее чувствовалась разница. Здесь воздух был другим — не таким, как на тренировочной площадке, не таким, как в тенистых уголках у хомстеда. Здесь он был плотнее, тяжелее, наполнен сыростью и чем-то ещё, более резким, пробирающимся в нос запахом — смесью разогретой древесины, прелой листвы и металла.

Что-то в этом лесу всегда вызывало у него странное ощущение. Даже сейчас, когда солнце светило так же, как везде, тени между деревьями казались темнее, чем должны были быть. Воздух стоял плотной, неподвижной массой, и от этого создавалось впечатление, будто лес не просто окружает тебя, а сжимается вокруг.

И вдруг он увидел её.

Агата висела вниз головой, запутавшись лодыжкой в натянутой верёвке, и покачивалась в воздухе, словно персонаж какого-то древнего ритуала. Её яркие русые волосы падали вниз, расходясь в воздухе, будто солнечные нити, руки оставались безвольно опущенными, но вся поза выдавала не страх, не растерянность, а чистую, выверенную злость.

Её тело было напряжено, но не от паники — скорее от бешенства. От возмущения, что это вообще произошло с ней. От раздражения, что кто-то оказался умнее и сумел загнать её в такую ситуацию. Она тяжело дышала, губы сжаты в тонкую линию, скулы жёстко очерчены, а в глазах сверкало нечто опасное, будто эта западня пробудила в ней зверя, который не собирался оставаться запертым.

Минхо остановился так резко, что едва не потерял равновесие. Он моргнул. Моргнул снова. Потом прищурился, будто хотел убедиться, что ему не показалось, но картинка не менялась. Агата действительно висела вниз головой посреди леса, пойманная в ловушку, и выглядела при этом так, будто готова была убивать.

И он не смог сдержать смеха.

Громкого, хриплого, такого, который вырывается сам, без контроля, когда видишь что-то настолько неожиданное, что просто не можешь удержаться.

— Ладно, Агата, не знал, что ты решила попробовать себя в цирковом искусстве.

Она резко дёрнулась, будто хотела броситься на него, но верёвка только сильнее впилась в её лодыжку, и это, кажется, разозлило её ещё больше.

— Отъебись, Минхо — процедила она сквозь зубы, голос её был низким, сдавленным, будто она прилагала все усилия, чтобы не заорать.

Минхо ухмыльнулся, скрестив руки на груди, и с видимым удовольствием наблюдал за этим зрелищем.

— Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, тебе нужна помощь.

Её глаза метнули в него убийственный взгляд, полный ледяного презрения.

— Нет. Явно не твоя.

И прежде чем он успел что-то сказать, она начала раскачиваться, двигаясь по дуге, сначала медленно, потом быстрее, словно измеряя нужную амплитуду, точно высчитывая угол и силу. Её тело двигалось с той выверенной точностью, которая бывает только у тех, кто полностью контролирует каждое своё движение. Минхо наблюдал за этим с неожиданным интересом, потому что не каждый человек в такой ситуации додумался бы до подобного. Большинство бы запаниковало, закричало, попыталось бы дотянуться до узла или размахивать руками в поисках опоры, но Агата... Агата будто бы просто решила ещё раз доказать, что не нуждается ни в чьей помощи.

Ещё один толчок — и её пальцы цепляются за верёвку. Она подтянулась, перекидывая руку выше, её мышцы напряглись, но движения оставались такими же плавными и точными. Ладони сжимали верёвку мёртвой хваткой, каждый её жест был уверенностью в чистом виде, той, что бывает у хищников, точно знающих, что они делают.

Минхо едва заметно качнул головой, наблюдая за этим, и ещё раз убедился, что она всегда находит выход.

Она перебралась выше, к узлу, и одним резким движением перерезала верёвку. Освободилась.

Приземлилась мягко, словно зверь, гибко, точно, пружинисто, не теряя равновесия даже на секунду. Её руки легко соскользнули вниз, нож исчез в кобуре у бедра, а сама она медленно выпрямилась, стряхивая с ладоней воображаемую пыль, будто только что закончила обычную разминку, а не выбралась из ловушки, в которую её загнали.

Минхо присвистнул, скрестив руки на груди и склонив голову набок.

— В следующий раз просто предупреди, когда решишь устроить шоу. Я хотя бы место получше займу.

— Сожри дерьма, Минхо, — Агата развернулась и пошла дальше, не оборачиваясь.

Минхо фыркнул себе под нос, покачав головой и, немного помедлив, последовал за ней.

~

Они шли по лесу молча. Листва шуршала под ногами, ветки время от времени цепляли одежду. Минхо, не особо скрываясь, нарочно наступал на сухие сучья, словно проверяя, когда у Агаты кончится терпение. Она не реагировала. Или притворялась, что не слышит. И то, и другое его забавляло.

Он усмехнулся про себя и ускорил шаг, чуть опережая её. Почти бегом.
И именно в этот момент Агата молча, без всякого предупреждения, спокойно выбросила ногу вперёд, ловко задев его за пятку.

Минхо споткнулся, резко взмахнул руками, потерял равновесие и с трудом удержался, едва не впечатавшись лицом в мокрую землю.

— Блять! — выругался он зло, выпрямляясь.

Агата шла дальше, будто ничего не произошло, даже голову не повернула. Только плечо у неё чуть дёрнулось, как будто она сдерживала ухмылку.

Минхо догнал её в два длинных шага.

— Любишь играть грязно, да? — бросил он, скосив на неё взгляд.

— Просто люблю выигрывать, — парировала Агата спокойно, будто речь шла о какой-то игре в карты, а не о том, что она только что чуть не уложила его мордой в грязь.

Минхо хмыкнул.

— С таким характером тебя надо не в отряд бегунов записывать, а в Красную книгу. Как особо опасный экземпляр.

Агата скользнула по нему взглядом и усмехнулась уголком губ.

— Нечего туда меня записывать. Это для редких видов. А вот ты... — она чуть прищурилась, — ты — классический экземпляр. Такой, знаешь, тупой, но упрямый. Как таракан. Неубиваемый и наглый.

Минхо рассмеялся коротко, низко, больше грудью, чем голосом.

— Таракан — это комплимент, малышка. Они, между прочим, пережили динозавров. А ты бы в юрский период и пяти минут не протянула.

Агата фыркнула.

— Ну да. Особенно если вокруг были такие, как ты.

Минхо хмыкнул, стряхивая с руки прилипшую листву.

— Чёрт, как ты вообще успела меня подловить? — спросил он, без особой обиды, больше с интересом.

— Ты всегда оставляешь брешь, когда начинаешь строить из себя крутого, — лениво заметила она.

Минхо ухмыльнулся.

— Ага. Удивительно, что до сих пор не убили.

— Это не удивительно, — спокойно ответила Агата. — Это просто никому не было нужно.

Он чуть наклонил голову вбок, с прищуром посмотрев на неё, но промолчал. Иногда самые меткие удары попадали точно в цель, но именно за это он её и уважал.

Лес вокруг становился гуще. Ветви слипались от сырости, земля под ногами пружинила от толстого слоя мха. Воздух был тяжелее, тише, словно сам мир прислушивался к их перебранке.

Минхо на секунду задумался, а потом, не меняя выражения лица, чуть замедлил шаг и, когда Агата поравнялась с ним, попытался незаметно подставить ей подножку в ответ.

Но Агата только легко перескочила через его ногу, как будто ожидала этого заранее.

— Жалкая попытка, — сказала она, даже не сбиваясь с шага.

Минхо усмехнулся себе под нос.

— Ещё не вечер, малышка. Я терпеливый.

— Сочувствую, — бросила она через плечо. — Терпение не поможет тебе стать умнее.

Минхо, вместо того чтобы обидеться, тихо рассмеялся и пошёл рядом, чуть сократив шаг.
Потому что, чёрт подери, в её ядовитых словах была какая-то странная честность, которой не хватало многим другим.

Лес расступился неожиданно, словно кто-то невидимый сдвинул тяжёлые шторы, пропуская их наружу. Запах сырой листвы сменился свежим, обжитым ароматом земли и дыма костров. Где-то вдалеке слышался привычный гул голосов — бегуны, по всему было видно, заканчивали тренировку.

Агата первой вышла на открытую тропу, и Минхо, чуть морщась от света, пошёл за ней. Ноги сами сбавили шаг — после сдавленного, плотного лесного воздуха здесь казалось, что дышать можно полной грудью.

— Ну, слава яйцам, — пробурчал Минхо, протягивая руки вверх и потягиваясь так, что затрещали плечи. — Ещё немного — и я бы прирос к этому лесу.

Агата только фыркнула в ответ, не оборачиваясь.

Они шли вдоль тренировочной площадки, когда Минхо заметил его.

Ньют стоял чуть в стороне, как всегда — будто на страже, с руками в карманах и лёгкой ленивой улыбкой, но в этот раз в нём было что-то другое. Чуть прищуренные глаза, задранные брови, странная, почти торжественная лёгкость в осанке. Он выглядел так, будто только что изобрёл колесо — и был чертовски доволен собой.

Минхо подался вперёд, ткнув Агату локтем.

— Глянь на него. Кто-то сегодня съел слишком много самодовольства на завтрак.

Агата прищурилась, изучая Ньюта пристальным взглядом.

— Либо он что-то сломал, либо что-то построил. В любом случае — ставки высоки.

Ньют заметил их и медленно, будто нехотя, пошёл навстречу, оглядываясь через плечо на бегунов, словно проверяя, нет ли лишних ушей.
Подойдя ближе, он не сказал ни слова, только выразительно махнул им: мол, сюда, быстрее. В его движениях сквозила какая-то детская взволнованность, будто он собирался показать им самый крутой секрет на свете.

Минхо скрестил руки на груди, изогнув бровь.

— Надеюсь, ты не припас для нас очередную хуйню уровня "сделал катапульту из веток и жеваной бумаги".

Ньют усмехнулся уголком губ, но ничего не ответил. Вместо этого, посмотрев по сторонам, он медленно вынул из кармана... скрученную тонкую бумажку.

В ней, аккуратно завернутая, темнела плотная набивка трав.

Агата опустила подбородок, внимательно уставившись.

Минхо присвистнул сквозь зубы.

— Да ладно.

Ньют с почти священным выражением лица сказал негромко:

— Я сделал сигарету.

Повисло короткое, удивлённое молчание. Лёгкий ветерок прошелестел в траве, словно добавляя эффектности происходящему.

Минхо первым ожил — он фыркнул, склонил голову набок, внимательно изучая самопал.

— Из чего? Из лопуха и кривой надежды?

Ньют снисходительно улыбнулся.

— Из трав, что растут у восточного склона. Те, что пахнут мятой. Высушил, измельчил, скрутил.

Агата, не сводя взгляда с маленькой свёртки, ухмыльнулась.

— И что теперь? Будем курить первый в истории Глэйда шедевр народной самодеятельности?

— Технически, — ответил Ньют, чуть повысив голос, — это научный эксперимент.

Минхо осклабился.

— Технически, это выглядит как способ прикончить половину лагеря.

Ньют невозмутимо пожал плечами.

— Что-нибудь новое должно случаться. Иначе мы сдохнем здесь не от Гриверов, а от скуки.

Агата чуть усмехнулась, но в её глазах мелькнул искренний интерес.

— И когда планируешь испытания, учёный?

Ньют хитро прищурился.

— Сегодня вечером. На закате. Кто хочет — присоединяйтесь.

Минхо, глядя на Ньюта и его «шедевр», мотнул головой.

— Скажи честно... это больше штырит или больше воняет?

Ньют рассмеялся.

— Узнаешь, когда попробуешь.

Агата склонила голову, оценивающе оглядывая Минхо.

— Бьюсь об заклад, он будет первым, кто начнет кашлять и орать, что умирает.

Минхо фыркнул.

— Конечно, блять. Я же всегда беру на себя самые опасные задания. Ради науки, между прочим.

Они стояли там, на границе леса и тренировочной площадки, окружённые запахами травы, пылью дороги и свежим ветром — трое ребят, которые ещё не знали, что совсем скоро в Глэйде появится новая маленькая легенда.

Легенда о первой самодельной сигарете.

___________

Странное чувство, правда? Как будто что-то должно случиться.