Аффект: Мантра выживания (Часть I)

Чак ворвался на поляну запыхавшийся, взмокший, будто только что пробежал половину Глэйда, а может, и весь. Он был уверен, что успеет к завтраку, но стоило ему замедлить шаг и остановиться у столов, как весь запал моментально угас. Вместо ожидаемой награды за свои усилия — горячей еды и хотя бы пары кусков хлеба — его встретила унылая картина: деревянные тарелки были практически пусты, на них валялись лишь огрызки яблок, размякшие корки, какие-то крошки, которые не спасли бы даже мышь, не то что растущий организм. Чак тяжело вздохнул, огляделся, будто надеясь, что, если посмотреть под правильным углом, появится хоть что-то съедобное, но увы.

Ребята вокруг неспешно заканчивали трапезу, лениво болтая между собой, кто-то дожёвывал последние куски, кто-то пил воду маленькими глотками, кто-то просто сидел, наслаждаясь минутами отдыха. Никто даже не обратил внимания на его голодные глаза, никто, кроме одного человека.

Галли.

Он сидел чуть в стороне, как обычно, не особо вовлекаясь в разговоры, и с таким видом, будто ему вообще плевать на окружающий мир. Но когда Чак окинул его быстрым взглядом и уже собирался в отчаянии развернуться, перед его носом внезапно оказался кусок хлеба и яблоко. Чак моргнул, посмотрел сначала на еду, потом на руку, которая её протягивала, а затем и на самого Галли.

Тот даже не смотрел на него.

Просто сидел, смотрел куда-то в сторону, держа в руках еду так, словно делал это без малейшего энтузиазма.

— Возьми, а то загнёшься тут, — пробормотал он, будто сам не верил в то, что творит.

Чак осторожно принял угощение, всё ещё не до конца понимая, что только что произошло. Он знал Галли, знал его характер, знал, что доброта — не его конёк.

— А ты вообще умеешь быть добрым? — с подозрением спросил он, пытаясь не улыбнуться.

Галли тут же бросил на него хмурый взгляд, в котором читалось немое предупреждение: «Не нарывайся».

— Закрой рот и ешь, пока я не передумал.

Чак усмехнулся, с удовольствием откусил яблоко и занялся завтраком, про себя решив, что, возможно, Галли не такой уж и ужасный, каким кажется.

~

Минхо стоял, привалившись плечом к деревянному забору, с ленивым безразличием наблюдая за суетой на поляне. Взгляд его скользил по работягам, которые под палящим солнцем занимались привычными делами: кто-то таскал корзины с урожаем, кто-то колол дрова, кто-то носил ведра с водой. Он знал, что должен был бы чувствовать себя так же, как они — просто жить день за днём, сосредотачиваясь на рутине, не задавая лишних вопросов. Но мысли о другом не давали покоя.

Заметив Уинстона, он выпрямился и тут же перешёл к делу, не тратя время на ненужные вступления:

— Знаешь Стэна?

Уинстон, до этого сосредоточенный на разделке туши, поднял взгляд, прищурился, как будто проверяя, правильно ли расслышал вопрос. В уголках его губ заиграла усмешка — ухмылка человека, который уже давно составил своё мнение и не собирался его менять.

— Тот, который за Агатой хвостом ходит?

Минхо медленно кивнул, выражение лица не менялось, но в глазах проскользнула тень раздражения.

— Знаю. А что?

Минхо скрестил руки на груди, хмыкнул, слегка покачав головой, словно сам себе не мог поверить.

— Как тебе он?

Уинстон на секунду задумался, словно взвешивая возможные варианты ответа, но в итоге просто пожал плечами, будто даже не считал этот вопрос стоящим обсуждения.

— Стремный он. Особого доверия не вызывает.

Минхо не удивился, лишь чуть приподнял уголок губ в кривоватой ухмылке.

— Он меня бесит. До жути бесит.

— Ты не один такой, — отозвался Уинстон, снова опуская взгляд на тушу. Лезвие ножа сверкнуло в его руке, когда он сделал точный, привычный разрез. — Он мне недавно цыплёнка по земле размазал.

Минхо поморщился.

— Пиздец.

Он оттолкнулся от забора, уже собираясь уйти, но потом вспомнил кое-что и обернулся.

— Мясник, у тебя есть кожа? Хочу сделать обмотки для рук. Эти верёвки только хуже делают, всё в ссадинах уже.

Уинстон снова вскинул на него взгляд, приподняв бровь, будто размышляя, стоит ли выдавать запасы. Затем махнул рукой в сторону сарая.

— Посмотри в глубине, должно быть где-то...

Но Минхо уже шагнул внутрь, даже не дождавшись окончания фразы.

Запах ударил в нос моментально. Тяжёлый, густой, липкий, пропитавший каждую щепку, каждый клочок соломы на полу. Здесь всегда воняло мясом и кровью, но сегодня зловоние было настолько насыщенным, что казалось, будто его можно потрогать.

Минхо шагнул вперёд, щурясь в полумраке. Глаза постепенно привыкли к темноте, разглядывая деревянные стойки, бочки с солёным мясом, подвешенные туши. Он уже собирался спросить у Уинстона, где именно искать кожу, но не успел.

Его подошва скользнула на чём-то мягком и склизком.

Резкий рывок вперёд.

Пол ушёл из-под ног.

Мир перевернулся, и он с громким шлёпком рухнул назад.

И сразу понял, что влип.

Что-то влажное и дряблое раздалось под его весом отвратительным хлюпающим звуком. Что-то густое облепило спину, прилипло к волосам, к одежде. Пальцы ощутили скользящую субстанцию, и едва его ладонь наткнулась на что-то длинное, гладкое и мягкое, как сырая резина, он дёрнул руку обратно.

Но было поздно.

Кишки.

Он лежал прямо в груде свежих, склизких кишок. Они ещё не успели остыть, на ощупь тёплые, влажные, липкие от крови и внутренней слизи. Среди них валялись печень, лёгкие, обрывки жира, смешанные с сеном и грязью. Под лопатками что-то противно чавкало — скорее всего, это был желудок. Локоть погрузился во что-то вязкое и густое.

Именно в этот момент он услышал голос.

— Минхо?

— Фуй, блять!

Он подскочил так резко, что едва не опрокинул ещё одно ведро с отходами.

На пороге стоял Уинстон.

Несколько секунд он просто смотрел. Потом уголки его губ дрогнули. И он расхохотался.

— Ну ты и лох, — покачал он головой, сложив руки на груди, наслаждаясь моментом.

Минхо развернулся к нему с таким лицом, что, казалось, готов был убивать.

— Ты чё ржёшь, придурок?!

— Просто я знаю, что теперь ты вонять будешь дня три минимум.

Минхо провёл ладонью по лицу, разозлённо стряхивая кровь.

— Поможешь или будешь стоять, как идиот?

— Хм... дай подумать... — Уинстон с притворной задумчивостью постучал пальцем по подбородку, потом хлопнул себя по бедру. — Не, пожалуй, постою.

Минхо глубоко вдохнул, пытаясь подавить желание просто придушить его на месте.

— Ты мне ещё за это заплатишь, мясник.

— Ужас какой, — театрально вздохнул Уинстон. — Всё, давай, кишкомэн, вали мыться, а то воняешь как настоящий труп.

Минхо, не говоря больше ни слова, показал ему средний палец, развернулся и пошёл прочь, оставляя за собой кровавый след.

Смех Уинстона ещё долго раздавался у него за спиной.

~

Агата сидела, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, которое стояло по центру Глэйда, чуть ближе к массивному входу в Лабиринт. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву, играя бликами на её коже. Она лениво разминала ноги, перекатывая ступни, растягивая мышцы, мысленно настраиваясь на тренировку. Ветер, пропитанный запахом травы и тёплой земли, обдувал её лицо, заставляя прядь волос спадать на глаза. Она убирала её за ухо, не сводя взгляда с высокой каменной стены, иногда слегка склоняя голову в сторону, будто прислушиваясь к чему-то невидимому.

Но её небольшая передышка была прервана.

— Эй, ты не занята? — раздался знакомый голос.

Агата скользнула взглядом вверх, увидев Уинстона, который стоял перед ней, скрестив руки на груди. Его губы тронула ленивая ухмылка, будто он уже заранее знал, что скажет, и наслаждался этим моментом.

— Минхо просит тебя продолжить тренировку бегунов. Он придёт позже.

Агата сузила глаза.

— Почему сам не может?

Уинстон фыркнул, будто только этого и ждал, и с усмешкой качнул головой.

— Этот балбес плюхнулся в кишки. Теперь от него воняет за километр.

Агата подняла брови, а затем коротко рассмеялась, представив эту картину.

— Чёрт, он вляпался по полной.

— В прямом смысле, — добавил Уинстон, ухмыляясь шире.

Агата, всё ещё посмеиваясь, поднялась на ноги и направилась к бегунам. Те сидели на траве неподалёку, облокотившись на колени, кто-то жевал травинку, кто-то лениво переговаривался, ожидая появления их инструктора. Но вместо Минхо к ним приближалась она.

Один из бегунов, заметив её, толкнул локтем парня, сидящего рядом, и кивком головы указал на приближающуюся Агату. Её уверенная походка не оставляла сомнений: сейчас им предстоит серьёзная работа. Когда она подошла ближе, все замолчали и принялись вставать.

— Чего разлеглись? Встаём! — негромко, но твёрдо сказала она, окидывая их оценивающим взглядом.

Бегуны молча подчинились, выпрямляя спины. В строю, чуть сбоку, стоял Стэн, ухмыляясь так, будто знал что-то, чего не знали остальные. Его самодовольная улыбка на секунду задержала взгляд Агаты, но она проигнорировала это и скрестила руки на груди.

— Так, слушайте внимательно. Сегодня работаем на скорость и выносливость. Начнём с разминки: два круга по Глэйду в среднем темпе, затем серия ускорений. Без отдыха, без нытья.

Несколько человек переглянулись, но возражать никто не стал.

— После пробежки — рывки. Разбиваемся на пары, один догоняет другого на короткой дистанции. После каждого рывка меняетесь. Не расслабляться.

Агата сделала паузу, давая им усвоить сказанное.

— Дальше — манёвренность. Будем работать на реакцию. Я даю вам направление, вы меняете его мгновенно. Никаких задержек, иначе в Лабиринте у вас не будет шансов.

Стэн поднял руку, всё так же ухмыляясь.

— А что если мы не справимся?

Агата не моргнув глянула на него.

— Тогда ты отправишься драить загон у мясника.

Несколько бегунов прыснули со смеху, а Стэн сжал губы, но его самодовольное выражение никуда не исчезло.

— Ладно, — сказала Агата, хлопнув в ладони. — Погнали.

Бегуны бросились вперёд, разминая мышцы, двигаясь в заданном темпе. Агата следила за каждым, запоминая, кто из них отстаёт, кто тратит силы слишком быстро, кто способен выдерживать нужный ритм. Стэн, как ни странно, держался уверенно, хотя обычно не стремился выкладываться на полную. Он снова поймал её взгляд и ухмыльнулся, словно бросая молчаливый вызов. Агата лишь коротко усмехнулась в ответ.

Ну что ж, посмотрим, кто первым сдастся.

~

Внутри Глэйда воздух был тяжёлым, прогретым солнцем и наполненным запахом земли, травы и пота. Бегуны двигались по утрамбованному маршруту — длинной прямой дорожке, прорезавшей просторное пространство Глэйда. Её поверхность была твёрдой, местами выбитой, но уже привычной для их ног. Они носились по ней ежедневно, утрамбовывая землю, пробивая её своими шагами, доводя движения до автоматизма.

Десятки пар ног ритмично ударяли по земле, создавая глухой, равномерный ритм, похожий на биение сердца. Их дыхание сливалось в один тяжёлый поток — выдох, вдох, снова выдох. Кто-то уже сбивался, хватался за бок, но продолжал двигаться, подгоняемый общим темпом. Пот стекал по их спинам, рубашки прилипали к коже, мышцы напрягались, превращаясь в стальные тросы, перетянутые под кожей.

Агата была сбоку них. Она чувствовала этот бег каждой клеткой тела: как ударяют по земле ноги, как воздух с силой врывается в лёгкие, прожигая их, как мышцы становятся твёрже с каждым шагом. Она не сбивалась, её дыхание было ровным, движения точными. Она следила за тем, как бегуны вокруг распределяют силы — кто-то пытался вырваться вперёд, но слишком рано выдыхался, кто-то, наоборот, держал темп, выжидая момент. Их лица становились напряжёнными, челюсти сжатыми, взгляды сосредоточенными.

Здесь не было слов, только движение. Бег. Напряжение, которое нарастало с каждой секундой.

В какой-то момент один из бегунов споткнулся, оступился, но тут же выровнялся, даже не снижая скорости. Другой замедлился, схватившись за бок, его лицо исказила боль, но он не остановился — они не останавливались, пока могли двигаться.

И тут, в самый разгар тренировки, Агата почувствовала это.

Что-то изменилось. Сначала это ощущалось на грани восприятия, едва уловимо, словно незначительный сбой в привычном порядке вещей, но с каждой секундой становилось всё явственнее. Воздух вокруг неё вдруг приобрёл иной вес — он больше не был просто раскалённым, наполненным рваным дыханием бегунов и вибрацией шагов по утоптанной земле. Он стал плотнее, гуще, как перед грозой, но не от влажности или давления, а от чего-то другого, чего-то, что не поддавалось немедленному объяснению. Это чувство было сродни интуитивному осознанию чужого взгляда, когда не видишь его, но знаешь, что он есть.

Сердце сжалось, как если бы кто-то невидимый провёл пальцами вдоль позвоночника, вызывая холодное покалывание на коже. Не было страха, не было даже волнения — только странное, неприятное ощущение, что за ней наблюдают. Но не бегуны — их взгляды не были такими цепкими, их внимание было рассеянным, поглощённым движением и собственным выносливостью. Не обычные зеваки из Глэйда — они могли смотреть, но их взгляды не обладали такой тяжестью, такой навязчивой, необъяснимой силой. Это было нечто другое.

Агата продолжала двигаться, но внутреннее напряжение росло, нарастало, как звук, который постепенно выходит за пределы слышимого диапазона, но от этого не становится менее реальным. Её дыхание оставалось ровным, но мышцы начали напрягаться, реагируя на невидимую угрозу раньше, чем разум успел её осознать. Каждый шаг отзывался в теле вибрацией, но теперь к этой вибрации примешивалось нечто ещё — словно на краю поля зрения мелькало движение, слишком быстрое, чтобы его рассмотреть, но достаточно явственное, чтобы его почувствовать.

Она резко повернула голову в сторону леса.

Едва уловимое движение среди стволов.

Тёмная фигура, затерянная в густоте теней.

Силуэт, не слишком чёткий, но достаточно различимый, чтобы понять — это не просто игра света. Это кто-то.

И в тот же миг, как только её взгляд сфокусировался, фигура исчезла.

Не скользнула вглубь леса, не метнулась в сторону, не сделала даже шага. Она просто растворилась, будто её никогда и не было.

Агата резко выдохнула, но едва осознала это. В висках застучала кровь, но не от усталости — от нахлынувшего адреналина. Всё её тело, до последнего мускула, взвилось в ожидании, словно оно инстинктивно готовилось к чему-то, что вот-вот должно было произойти. Но ничего не происходило.

Только ощущение.

Только молниеносная, пульсирующая необходимость действовать.

Она рванула с места.

Её ноги сами толкнули её вперёд, мышцы напряглись, разгоняя тело в стремительный, почти хищный бег. Она не думала, не осмысляла — просто знала, что должна это проверить. Должна увидеть это ещё раз, найти то, что скрылось в лесу, понять, что именно она только что видела.

Ветер ударил в лицо, дыхание стало глубже, более размеренным, тело уже не чувствовало усталости — только чистое, хлёсткое возбуждение, смесь охотничьего инстинкта и острого ощущения надвигающейся тайны. Лес впереди оставался неподвижным, но она знала — там кто-то был. И он не должен был исчезнуть.

______

Что думаете о главе? Мне кажется, всё довольно спокойно.