Аффект: Мантра выживания (Часть I)

Ночь окутала Глэйд мягким, почти бархатным мраком, воздух был тёплым, а небо чистым — идеальный вечер для вечеринки, которую никто не собирался отменять, несмотря на отсутствие новичка.

Глэйдеры уже привычно собирались вокруг заготовленного кострища, таща с собой всё необходимое для праздника: самодельные кружки, еду, инструменты, кто-то даже прихватил старые лоскуты, чтобы бросить их на землю и устроиться поудобнее. Кураторы окружили сложенные в груду брёвна, в руках у каждого горела факелоподобная палка. Сначала они переглянулись, как будто ожидая сигнала, а затем одновременно метнули свои горящие палки в центр кучи. Дерево вспыхнуло мгновенно — яркие языки пламени рванулись ввысь, раскрасив тёмные силуэты глэйдеров в оранжевые оттенки.

Раздался общий одобрительный гул, кто-то засвистел, кто-то засмеялся. Сегодняшний вечер был одним из немногих, когда можно было не думать о завтрашнем дне, когда можно было пить, танцевать и веселиться, сколько душе угодно.

Глэйдеры разбились на небольшие группы, каждая со своими разговорами, шутками и смехом. Кто-то уже успел прилично захмелеть, кто-то с жадностью набивал желудок, пока Фрайпен ещё раздавал еду, а не возмущался.

В самом центре веселья, как и всегда, был Галли. Он уже успел расчистить пространство для привычного зрелища: бойцовский круг. Охотники за азартом столпились вокруг, подначивая друг друга, ставя шуточные ставки. Галли стоял в центре, с ухмылкой ожидая, кто же на этот раз осмелится бросить ему вызов. Один за другим глэйдеры выходили в круг, но падали под его ударами, не выдерживая и пары минут. Впрочем, никто не расстраивался — это была скорее игра, чем настоящая драка.

— Давай, кто следующий?! — голос Галли разлетался над толпой. — Или мне снова отпраздновать победу в одиночку?!

В стороне кто-то забарабанил по самодельному барабану, задавая ритм для песни. Подпевали далеко не все, но этого и не требовалось — голосов хватало, чтобы создать ту самую атмосферу.

Фрайпен, который уже порядком устал раздавать еду, наконец-то сдался и сложил руки на груди.

— Всё, хорош. Я вам что, чернорабочий? Все веселятся, а я тут вкалываю! Не пойдёт!

Толпа засмеялась, кто-то даже крикнул что-то насчёт бесплатного ужина, но Фрайпен только зыркнул на него, и шутник сразу заткнулся, боясь остаться без еды.

Тем временем Ньют, в отличие от всех остальных, не стремился быть в центре событий. Он нашёл себе место подальше, возле большого бревна, на которое можно было удобно облокотиться. Он всегда так делал — смотрел на праздник со стороны, прислушивался к шуму голосов, но не был его частью. Обычно в такие вечера он следил за новичками, чтобы те не растерялись в толпе, но сегодня в этом не было нужды. Сегодня новичка не было.

Кураторы, как и всегда, были теми, кто пил больше всех. Зарт, Уинстон, Джефф, Клинт, Галли, Фрайпен, Минхо, Ньют и Алби — они сидели вместе, пропуская по кругу свои кружки, весело переговариваясь, но никто из них не терял контроль. Слишком много уже было ночей, когда веселье заканчивалось не так, как хотелось бы.

Но не все были на празднике.

В глубине Глэйда, в полной тишине, которую не нарушал даже далёкий гул голосов, Агата сидела в картографическом хранилище. Она опустилась на колени перед ящиком, наполненным бумагами, и начала перебирать их одну за другой. Её пальцы двигались быстро, методично, но чем дальше, тем больше росло напряжение.

Агата провела рукой по вороху бумаг, пересматривая каждый лист, но документов, которые они нашли в Лабиринте, нигде не было. Будто их и не существовало. Она нахмурилась, переворачивая страницы, заглядывая под книги и карты, но результат оставался тем же — пусто. Это было нелогично. Она точно помнила, что принесла их сюда. Или... нет?

Может, она оставила их у себя? Или в хомстеде?

Её мысли прервал скрип двери.

Агата замерла, резко выпрямилась и медленно повернулась.

На пороге стоял Минхо.

Он выглядел так, будто шёл сюда неуверенно, как будто дорога до картохранилища была длиннее, чем обычно. Он ухмыльнулся, но взгляд у него был чуть расфокусированным, движения — чуть расслабленными, голос — с едва заметной ленцой.

— Ты опять здесь? Или мне снова мерещишься?

Агата сузила глаза, не сразу понимая, что он говорит. А потом её взгляд зацепился за его ослабленный пояс, за рубашку, смятую на груди, за чуть сбитый ритм дыхания.

— Минхо, ты пьян?

Он чуть покачнулся на месте, затем хмыкнул и, всё ещё улыбаясь, сделал шаг вглубь комнаты, прищурившись, как будто его беспокоил свет лампы.

— Совсем немного, — он сложил пальцы, показывая крошечный зазор. — Даже незаметно, правда?

Агата скрестила руки на груди.

— Ну да. Незаметно, если не смотреть, не слушать и не нюхать.

Минхо расхохотался, облокотившись ладонями о круглый стол.

— Ну да ладно, мисс серьёзность, чего сидишь тут? — он лениво кивнул на бумаги. — Опять всякие штуки свои разбираешь?

Агата не ответила, только продолжила смотреть на него с лёгким прищуром, ожидая, что он скажет дальше.

Он тоже выдержал паузу, словно собираясь с мыслями, потом вдруг выпрямился и шагнул ближе, раскинув руки, будто собирался её обнять.

Агата дёрнулась в сторону, уклоняясь, и нахмурилась.

— И что это сейчас было?

Минхо остановился, наклонил голову и посмотрел на неё из-под ресниц с той же расслабленной, немного пьяной улыбкой.

— А вдруг помогло бы?

— В смысле?

— Ну, ты напряжённая, — он усмехнулся. — А вдруг обнимашки бы помогли?

Агата фыркнула, отвернулась, собирая разбросанные бумаги в ровную стопку.

— Лучше не надо.

— Почему?

Она резко взглянула на него.

— Потому что ты пьяный.

— И что?

— И ведёшь себя странно.

— Это называется расслабленно, — Минхо ухмыльнулся и снова облокотился о стол, как будто стоять прямо ему уже не хотелось.

Агата закатила глаза.

— Минхо, иди спать.

— Ты меня прогоняешь?

— А ты хочешь, чтобы я оставила тебя здесь?

Он подумал, потом чуть прищурился.

— А ты бы оставила?

Она тяжело выдохнула.

— Минхо...

— Что? — он поднял ладони, показывая, что безоружен.

— Ты хочешь что-то сказать или просто пришёл покривляться?

Минхо задумался, потом улыбнулся.

— И то, и другое.

Агата закатила глаза.

— Минхо, вали отсюда.

— Я не мешаю.

— Ты не поможешь мне, так что ты мешаешь.

Он хмыкнул и чуть наклонил голову.

— А что ты ищешь?

Агата бросила взгляд на бумаги.

— Документы.

— Какие?

— Те, что мы нашли в Лабиринте.

Минхо поднял брови.

— Разве ты их не оставила здесь?

— Оставила. Но их нет.

Он нахмурился, чуть приподнялся, будто внутри него проснулась хоть капля трезвости.

— Ты хочешь сказать, что они просто... исчезли?

Агата сжала губы.

— Я уже всё перерыла. Их нет.

Минхо задумался, потом устало провёл ладонями по лицу.

— Ну, может, утром они найдутся.

— Ты серьёзно?

— А что я ещё могу сказать? — он ухмыльнулся. — Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас нашёл их для тебя?

Агата ничего не ответила, но взгляд её остался напряжённым.

Минхо вздохнул.

— Ладно, — он оттолкнулся от стола. — Я пойду.

— Хорошая мысль.

— Ты всегда такая строгая?

— Нет, только когда мне мешают.

Минхо рассмеялся.

— Спокойной ночи, Агата.

— Спокойной ночи, Минхо.

И он вышел, оставив за собой лёгкий запах алкоголя и тёплого воздуха.

~

Чак нёсся вперёд, не разбирая дороги, петляя между грядками, как заяц, спасаясь от волка. Его кудрявая голова едва не задела деревянный колышек, отмечавший ряд моркови, но он вовремя пригнулся, держа в руках то, что — по его мнению — было достойным трофеем.

— Ты подлая скотина! — завопил он, оглянувшись через плечо, и тут же завизжал, увидев, насколько близко за ним гнался Зарт.

— Пшёл вон из моего сада! — гаркнул Зарт, размахивая лопатой так, словно был древним воином, а не бедолагой, чьё терпение лопнуло.

Его лицо пылало гневом, губы сжались в тонкую линию, а глаза метали молнии, обещая Чаку неминуемую кару.

Чак ржал на бегу, его смех смешивался с визгами и тяжелым дыханием, но он не сдавался.

— Я ща насру в твоём саду! — крикнул он, заливисто хохоча, пока его ноги не предали его.

Он наступил прямо на зловредный камень, который, видимо, был подослан судьбой специально, чтобы наказать малолетнего негодяя. В мгновение ока его ноги взметнулись вверх, руки отчаянно замахали в воздухе, а затем он с глухим шмяком рухнул на землю, поднимая в воздух облако пыли.

— Ай, твою ж...! — заорал он, но времени на жалобы не было — Зарт уже приближался.

Чак, дико вращая глазами, принялся карабкаться обратно на ноги, но в запале погони забыл, где у него руки, где ноги, и больше напоминал жука, перевернувшегося на спину.

Тем временем Ньют, стоявший поодаль и наблюдавший за этим цирком, чуть не надорвался от смеха. Он сначала просто широко распахнул глаза, потом его губы дрогнули, а затем он согнулся пополам, зажимая живот и заходясь в хохоте, который, казалось, был громче всех звуков в Глэйде.

— Гребаный Чак... — выдохнул он, утирая слёзы.

Зарт же, несмотря на весёлую реакцию Ньюта, вовсе не собирался останавливать своё правосудие. Он лишь крепче перехватил лопату, сделал пару решительных шагов вперёд и с грозным рёвом возвестил:

— Я тебя сам удобрю, маленький гадёныш!

Зарт сделал ещё один шаг вперёд, занося лопату, будто собирался отсечь Чаку голову за его святотатство. Но этот маленький негодяй, хоть и упал, но соображал быстро.

Чак нащупал пальцами рыхлую, влажную землю, и прежде чем Зарт успел его схватить, зачерпнул горсть и с силой швырнул прямо в его лицо.

— Ах ты, мелкий...! — раздался приглушённый голос Зарта, моментально сменившийся надрывным кашлем.

Земля сыпалась с его лица комками, попадала в рот, забивалась в нос, глаза мгновенно заслезились, и он рефлекторно отпустил лопату, хватаясь за лицо, пытаясь очистить его от налипшей грязи.

Чак же не стал терять времени.

Пока Зарт фыркал и пытался продышаться, он перевернулся на бок, вскочил на ноги и рванул прочь так быстро, как только мог.

— Я жив! — завопил он во все горло, мчась к хомстеду.

Ньют, который уже держался за живот от смеха, снова согнулся пополам, ухохатываясь так, что, казалось, ещё чуть-чуть — и он упадёт в грядки к несчастной морковке.

Зарт, наконец, отряхнулся, его лицо всё ещё было перемазано грязью, волосы покрылись пылью, а из глаз катились слёзы — но уже не от эмоций, а от попавшей земли.

— Чаааааак! — его голос гремел на всю округу.

Но Чак был уже далеко, а Ньют, сгибаясь от смеха, только хлопнул Зарта по плечу.

— Ну, это было... шикарно, дружище, — выдохнул он, вытирая слёзы с лица. — Просто шикарно.

Зарт тяжело вздохнул, а затем, наконец, сдался.

— Всё. Больше я не сажаю грёбаную морковь.

~

— Главное правило — не привязываться к свиньям, — сказал Уйнстон, держа в руках свежий кусок мяса.

Парень, стоявший рядом, нахмурился, не понимая, шутит он или говорит серьёзно. Уйнстон посмотрел на него с лёгким прищуром, а затем перекинул кусок мяса через плечо и направился в сторону кухни.

— А ещё говорят, мясо становится вкуснее, если петь ему колыбельные, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь.

Фрайпен, услышав это, резко обернулся.

— Кто говорит?

— Я.

Фрай приподнял бровь, но спорить не стал.

— Ну тогда всё ясно, — пробормотал он, качая головой.

Уйнстон скрылся за дверью кухни, оставив остальных озадаченными.

⸻

Кухня была почти пустой. Повседневная суета ещё не началась, и это было редким моментом тишины в Глэйде. Уйнстон поставил мясо на стол, затем взял кружку с водой и, облокотившись на деревянную стойку, задумчиво сделал несколько глотков. Он смотрел перед собой, слегка расфокусированным взглядом, явно погружённый в какие-то размышления.

Дверь тихо скрипнула, и в помещение вошла Агата. Она целенаправленно подошла к столу, взяла кувшин с водой и только тогда заметила Уйнстона.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила она, наблюдая, как он продолжает хмуриться в пустоту.

Уйнстон медленно перевёл на неё взгляд, словно только сейчас осознал её присутствие.

— Почему никто не разговаривает с Гриверами?

Агата замерла с кружкой в руке и несколько секунд просто смотрела на него.

— Э... может, потому что... — она попыталась сформулировать ответ, но вопрос был настолько неожиданным и абсурдным, что её мысли разбежались.

Но Уйнстон вдруг резко кивнул, будто внезапно осенённый озарением.

— А, точно. Они же нас едят.

На секунду воцарилась тишина.

Как раз в этот момент в кухню зашёл Фрайпен, услышав последние слова Уйнстона. Он остановился на пороге, посмотрел на Агату, затем снова на Уйнстона. Их взгляды встретились, и, не выдержав, оба прыснули от смеха.

— Гениально, — с усмешкой протянула Агата, закатывая глаза.

— Просто философ, — хмыкнул Фрайпен, забирая со стола тарелку.

— Да, да, смейтесь, а потом узнаем, что Гриверы просто хотели поговорить, — буркнул Уйнстон, допивая воду.

Фрайпен фыркнул, ставя тарелку обратно.

— Ну, если встретишь разговорчивого Гривера, приводи его на ужин. Я ему даже отдельное место за столом выделю.

Агата подавила смешок, а Уйнстон, сделав вид, что глубоко оскорблён их недоверием, покачал головой.

— Вот увидите, я ещё буду с ними дипломатически переговариваться.

— Ага, после того, как они тебя пережуют, — съехидничала Агата.

— Ну, это уже детали, — невозмутимо пожал плечами Уйнстон и взял в руки кусок мяса.

— Ты только не забудь спеть ему колыбельную перед этим, — усмехнулся Фрайпен.

Агата прыснула в кружку, едва не расплескав воду, а Уйнстон, хмыкнув, продолжил заниматься своей работой, бросая короткие взгляды на обоих, словно запоминая, кто первым начнёт умолять его о переговорах, когда Гриверы вдруг действительно начнут разговаривать.

— До сих пор никаких следов? — Фрай говорил с явным раздражением, его пальцы постукивали по сложенным на груди рукам.

Агата непонимающе посмотрела на Уинстона, ожидая объяснений.

Тот тяжело вздохнул и покачал головой.

— Нет, ничего, — бросил он, словно уже смирился с этим.

— О чём вообще речь? — Агата нахмурилась. Она чувствовала, что упускает что-то важное.

Фрай недовольно скривился и ответил:

— Все ножи из хомстеда исчезли прошлой ночью. До единого.