Аффект: Мантра выживания (Часть I)

Как только они вошли в Лабиринт, мир словно сжался.

Воздух здесь был другим — густым, насыщенным, пропитанным чем-то металлическим, напоминая привкус старой ржавчины на языке. Это ощущение невозможно было назвать запахом, но оно присутствовало, оседая на коже, проникая внутрь с каждым вдохом. Тишина тоже была иной, не той, что в Глэйде перед рассветом, а вязкой, плотной, как будто сам Лабиринт замер, прислушиваясь к их шагам.

Джастин шёл впереди, неуверенно, но с явным намерением дойти до места. Его пальцы до белизны сжимали блокнот, и в этом движении было что-то странное.

Минхо шёл рядом, его движения оставались лёгкими, но взгляду не хватало обычной иронии — он был внимателен, напряжён, каждый шаг его был точен, словно он готовился в любую секунду сорваться в бег.

— Где? — коротко спросил он.

— За поворотом, — голос Джастина прозвучал глухо, приглушённый холодными каменными стенами.

Агата чувствовала, как её собственное дыхание становится тише. Её не покидало странное ощущение — не предчувствие опасности, а что-то более глубокое, более древнее, как если бы в самом воздухе оставались следы тех, кто приходил сюда раньше.

Что-то здесь было не так.

Минхо первым свернул за угол. Джастин следом. Агата замешкалась на мгновение, а потом шагнула вперёд — и застыла.

Она увидела это сразу.

Надпись.

Выведенная неровными, искажёнными буквами, будто писавший был в спешке или агонии. Почерневшие разводы крови тянулись вниз, засыхая на шероховатой поверхности стены. Какие-то символы смазаны, словно рука дрогнула, а в самом низу глубокие царапины, беспорядочные, но определённо осмысленные, как если бы автор до последнего пытался дописать ещё что-то, но не успел.

У неё внутри сжалось неприятное, липкое чувство. Неровные буквы, выведенные на камне, выглядели пугающе — не просто записка, а что-то большее, будто чужая боль застывшая в этих символах. Кровь высохла, но в некоторых местах всё ещё оставалась насыщенной, тёмно-бурой, будто запёклась медленно, оставляя за собой разводы, напоминающие паутину. Некоторые линии были смазаны, как если бы писавший пытался исправить ошибку или его рука дрожала от усталости, боли или страха. Внизу глубокие царапины — хаотичные на первый взгляд, но если вглядеться, можно было разглядеть в них скрытую логику, будто автор до последнего цеплялся за возможность дописать последнее слово, но его просто не хватило.

Агата сглотнула, чувствуя, как её кожа покрывается мурашками, будто что-то чужое пробежало по позвоночнику лёгким, невидимым касанием. Этот текст не был просто набором букв — в нём чувствовалась настойчивость, отчаяние, необходимость донести что-то, даже если никто не сможет понять.

— Нам нужно выяснить, что это значит, — сказала она, не сводя взгляда с надписи, словно та могла исчезнуть в любой момент.

— Да, — Минхо чуть прищурился, разглядывая буквы, — желательно до того, как узнаем это на собственной шкуре.

Но Агата уже не слушала.

Что-то изменилось. Воздух, давящий на грудь с самого начала, вдруг стал плотнее, словно густой туман, невидимый, но ощутимый. Тишина тоже сменилась — сначала едва уловимо, но потом она стала другой, наполненной чем-то неясным, тонким и тревожным. Она не могла понять, был ли это звук или его отсутствие, но ощущение усиливалось с каждой секундой. В этом новом, странном молчании таилось нечто... будто кто-то говорил, но слишком быстро или, наоборот, мучительно медленно.

Агата почувствовала, как её тело движется само собой. Развернувшись, она сделала шаг, затем ещё один, направляясь куда-то вперёд, в глубину Лабиринта. Её мысли оставались здесь, но тело подчинялось другому порыву, как во сне, когда ты осознаёшь, что идёшь, но не можешь остановиться. Голоса или звуки — что бы это ни было — окутывали её, словно приглушённый шум далёкого радио, настраивающегося на волну, но так и не находящего её.

Где-то на периферии сознания мелькнул голос Минхо, приглушённый, будто доносился из другого мира:

— Эй, ты куда?

Она не остановилась.

Гул в ушах стал сильнее.

— Агата!

Чья-то рука резко схватила её за плечо, и всё исчезло.

Рывок, и всё разом обрушилось на неё. Воздух вновь стал привычным, густота и липкость испарились, оставив после себя только резкое осознание того, что только что произошло. Она заморгала, сбившееся дыхание никак не выравнивалось, а в глазах Минхо читалась смесь беспокойства и раздражения.

— Что с тобой? — спросил он тихо, не разжимая хватки.

Агата огляделась, словно пыталась вспомнить, куда шла, но тут её взгляд зацепился за нечто, совершенно не вписывающееся в окружающий мир.

Это было нечто настолько обычное, что именно из-за этого оно выглядело здесь пугающе.

Она моргнула, чуть склонив голову набок, будто пытаясь убедиться, что не ошибается.

В углу, у самой стены, стояло нечто, что никак не должно было находиться в этом месте.

Банка фасоли.

Обычная консерва из старого мира.

Минхо, уловив её взгляд, проследил за ним, затем резко повернулся и тоже увидел находку. В нескольких шагах позади них Джастин, заметив их реакцию, нахмурился, тоже посмотрел в сторону и застыл.

— Что за...?

Агата шагнула вперёд, нагнулась, подняла банку, поворачивая её в руках. Этикетка облупилась, но всё ещё читалась. Самая обычная еда, которой здесь быть не должно.

Она бросила быстрый взгляд на Минхо.

Тот не ответил, но в его глазах мелькнула тёмная, настороженная тревога.

~

Они двигались обратно в Глэйд быстрым, но размеренным шагом. Воздух в Лабиринте становился тяжелее с каждой минутой, и тени между стен словно сгущались, предупреждая, что скоро Врата закроются. Минхо, не говоря ни слова, забрал у Агаты банку фасоли и понёс сам. Это было естественно — облегчить ей дорогу, чтобы не замедлять шаг, и она даже не подумала возражать. Джастин то и дело оборачивался, держа блокнот в руках, будто опасался, что надпись на стене вдруг исчезнет из памяти, и ему придется возвращаться, чтобы убедиться, что это не игра воображения.

Агата чувствовала, как с каждой секундой её тело становится тяжелее. Гулкий ритм шагов отдавался в висках, пульсировал внутри черепа, а где-то в глубине сознания скреблось ощущение, что всё это — неправильно.

Резкий толчок в носу заставил её замереть. Через мгновение она почувствовала, как что-то тёплое стекает по верхней губе. Она коснулась лица кончиками пальцев и посмотрела на них — кровь.

— Эй, у тебя... — Джастин первым заметил и тут же вырвал из блокнота листок, протягивая ей.

Агата молча взяла бумагу, поднесла к носу и зажала ноздри. Кровотечения случались у неё нечасто, но неожиданность момента вызвала тревогу. Она на секунду отвела взгляд от бумажного скомканного комка и встретилась глазами с Минхо. Просто случайный взгляд, незначительный, ничего не значащий. Но он вдруг чуть нахмурился.

— Что? — спросила она, по-прежнему держа листок у лица.

— Ничего, — Минхо быстро отвернулся, но в его голосе читалась лёгкая настороженность.

Джастин тоже посмотрел на неё, но не так, как Минхо. Не вглядываясь, не оценивая, а скорее проверяя, в порядке ли она. Агата перевела дыхание, остановила кровь и, убедившись, что всё прошло, выкинула бумагу в сторону.

Когда они добрались до границы Глэйда, солнце уже клонилось к горизонту, заливая вершины деревьев густым оранжевым светом. Около Врат их ждали двое — Алби и Ньют.

Минхо первым шагнул вперёд, за ним Джастин, Агата не спешила. Она заранее знала, что встреча с Алби не пройдёт гладко. У них уже был разговор. Не ругань, не спор, но что-то, оставившее в ней неприятный осадок. Алби считал, что бегать по Лабиринту — это не её, и она знала, почему он так думал. Возможно, даже понимала его. Но это не значило, что ей это нравилось.

— Минхо, что за хрень? — спросил Алби, чуть прищурив глаза. — Ты сам сказал, что сегодня идёшь один.

— Ну, передумал, — коротко ответил Минхо и без лишних слов протянул ему банку фасоли. — Ты же любишь сюрпризы?

Алби не взял её.

— И что? — Он глянул сначала на банку, потом на Минхо, потом на Агату.

— И то, что мы нашли её в Лабиринте, — вставил Джастин.

— Нашли. Вы, значит, просто нашли.

— Именно так, — Минхо бросил на него взгляд, полный небрежного спокойствия, как будто ждал этого вопроса.

Ньют молчал, только перевёл взгляд на Агату, но она не была уверена, что ему сейчас стоит что-то объяснять.

— Значит, нашли, — медленно повторил Алби, скрестив руки на груди. — А я вот нашёл кое-что другое.

Он сдвинулся с места, сокращая расстояние между ними, но говорил, не повышая голоса.

— Нашёл человека, который, кажется, забыл, что больше не бегун.

— Забыла, — спокойно поправила Агата.

— Неважно. Ты... — он указал на неё, — должна была обучать новых картографов. Вместо этого...

— Я не убегала в Лабиринт, — перебила она.

— Правда? — Алби чуть склонил голову. — А как тогда ты там оказалась?

— Тебе не приходило в голову, что я пошла не потому, что захотела?

— Разумеется, не приходило, — он резко выдохнул. — Потому что ты всё равно туда пошла.

— Потому что это важно.

— Потому что ты так решила?

— Потому что это правда.

Они стояли, глядя друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем спор. Алби не ненавидел её, не был против неё. Но они говорили на разных языках. И это раздражало обоих.

— Если хочешь — оставайся слепым, — Агата отступила назад, в сторону Минхо и Джастина.

Алби сжал челюсть, но ничего не сказал. Его взгляд был тяжелым, напряжённым, но он будто боролся с самим собой, сдерживая слова, которые так и просились наружу. Агата не отвела глаз, но внутри неё тоже всё кипело. Она знала, что их спор ни к чему не приведёт. Ни сейчас, ни потом. Но и уступить она не могла.

И вдруг воздух прорезал резкий звук сирены.

Тот самый, который всегда заставлял всех забыть, чем они были заняты секунду назад. В одно мгновение напряжение между ними растворилось, сменившись другим — гулким, осязаемым ожиданием. Как будто кто-то нажал паузу в их споре, в их мыслях, в их движениях.

На несколько секунд Глэйд замер. А затем — всплеск звуков, быстрые шаги, крики. Люди со всех уголков лагеря бросились к Лифту, как всегда, когда приходил новенький. Кто-то пытался протиснуться ближе, кто-то переговаривался, всматриваясь в глубину ящика, еще скрытого в темноте. Голоса сливались в один нетерпеливый гул.

— Кто-то новый?

— Как думаешь, парень или девушка?

— Боже, опять что-то не так?

— Давай быстрее, открывайте!

Металлические створки со скрежетом разъехались в стороны.

Наступила тишина.

Внутри Лифта не было никого.

Пустота.

Совершенная, бесконечно зловещая пустота.

Но не совсем.

В центре, среди грязных, изъеденных ржавчиной плит, лежал единственный предмет.

Компас.

Кровь на его металлическом корпусе уже подсохла, но всё ещё выглядела свежей. Красные пятна растеклись по стеклу, скрывая часть циферблата, но одно было видно отчётливо — стрелка.

Она указывала в Лабиринт.

Минхо, стоявший чуть впереди, молча шагнул вперёд, спрыгнул внутрь и без лишних слов поднял компас. Толпа загудела, но никто не решался сказать что-то громче. Люди переглядывались, кто-то качал головой, кто-то напряжённо молчал.

— И что это значит? — голос Ньюта прозвучал хрипло.

Минхо перевернул компас в руках, осматривая его со всех сторон, но тот выглядел обычным. Обычный, но почему-то пропитанный страхом.

— То, что кто-то хочет, чтобы мы побыстрее съебались отсюда, — наконец сказал он.

Слова повисли в воздухе.

Их никто не опроверг.

Толпа вокруг Лифта постепенно начала расходиться, но тревожное напряжение не исчезло. Люди шептались, переглядывались, бросали настороженные взгляды на окровавленный компас, который теперь был у Минхо. Агата стояла чуть в стороне, наблюдая за выражением лиц тех, кто так и не нашёл ответа на вопрос: что, чёрт возьми, это должно значить?

Минхо, покрутив компас в руках, сунул его в карман и развернулся к Ньюту.

— Слушай, дружище, — начал он, как бы невзначай, но в голосе чувствовалась продуманная лёгкость, за которой скрывалось нечто более серьёзное. — Я тут давно хотел поговорить...

Ньют сразу насторожился.

— Ох, что-то мне это уже не нравится.

— Да ладно тебе, ещё не знаешь, а уже ноешь, — Минхо ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел. — Короче. Ты должен стать бегуном.

Ньют резко вскинул голову, поражённо уставившись на него.

— Ты издеваешься?

— Ни капли.

— Минхо, ты вообще в своём уме?

— В полном, и именно поэтому говорю. Ты нам нужен.

Ньют громко выдохнул и потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть сам факт этого разговора.

— Нет, даже не начинай. Я, блин, скорее с Лабиринта сигану, чем буду бегать целыми днями.

Минхо фыркнул, но в глазах его мелькнула тень разочарования. Он знал, что этот разговор будет сложным, но всё же надеялся на другое.

— Думай, как хочешь, но ты был бы отличным бегуном, — бросил он, прежде чем отвернуться и двинуться прочь.

Ньют смотрел ему вслед. Всё внутри противилось этой мысли — бегать целыми днями по этому проклятому Лабиринту? Да ни за что. Но часть его, совсем крошечная, засела глубоко в сознании и тихо нашёптывала: А что, если попробовать?

Он знал, что Минхо не стал бы нести чушь просто так. Если он считает, что Ньют годится для этого, значит, в этом есть смысл. Да и, если быть честным... перспектива просто сидеть в Глэйде, наблюдая, как другие каждый день рискуют жизнями, тоже не вызывала восторга.

Ньют тяжело выдохнул и провёл рукой по затылку. Чёрт. Может, стоило хотя бы раз пойти с ними? Просто посмотреть. Убедиться, что это действительно не для него. Ведь хуже точно не будет, верно?