Аффект: Мантра выживания (Часть I)

Галли работал сосредоточенно. Древко копья крепко зажато между ног, грубый камень методично скользил по дереву, срезая лишнее, оставляя за собой гладкую, заострённую поверхность. Каждый новый штрих делал наконечник всё опаснее, всё острее. Он не спешил. Никогда не спешил. Делал так, как считал нужным, и ничто его не торопило — кроме собственного понимания, что оружие может понадобиться в любую секунду.

Над головой раскинулось небо — густое, почти осязаемое. Вдали раздавались голоса, звуки движения, но здесь, рядом с огнём, было странно спокойно.

Шаги Чака были едва слышны. Он подошёл медленно, будто опасаясь спугнуть или нарушить тишину, но Галли всё равно знал, что тот здесь. Чак всегда ходил осторожно, но земля поддавалась под его весом, трава чуть шуршала под ногами.

— Что это ты делаешь, Галли? — Голос его был ровным, но в нём слышалось любопытство.

Галли не поднял головы. Он не спешил с ответом, заканчивая движение камнем, отбрасывая стружку в сторону.

— Копьё.

Чак кивнул, опускаясь неподалёку.

— Понятно. — Его голос был быстрым, лёгким, с оттенком добродушия, как всегда.

Он замолчал, но не ушёл. Галли ощущал его присутствие — как лёгкую, ненавязчивую тень. Чак что-то перебирал в руках, двигался тихо, но не беззвучно.

Галли продолжал точить.

Только когда он перевернул копьё, проверяя его баланс, Чак резко вскочил.

— Это тебе, надень, пожалуйста. — Он протянул руку вперёд, держа что-то маленькое, что-то сделанное из плотной ткани или кожи.

Галли скользнул взглядом по вещи.

— Не буду. — Голос его был коротким, обрубленным, безэмоциональным.

Он потянулся к камню, собираясь продолжить работу, но краем глаза заметил, как Чак медленно опустил руку. Мальчишка сжал вещь в пальцах, тихонько шевеля её, словно раздумывая, что же в ней не так.

Галли перевёл взгляд обратно на копьё. Но не начал точить.

— Хотя знаешь, выглядит он внушающе. — Он слегка ослабил брови, делая выражение лица менее жёстким.

Чак тут же поднял голову, его лицо тут же расплылось в широкой, искренней улыбке. Он быстро шагнул вперёд и протянул подарок снова, уже увереннее.

Галли не спеша взял браслет, осмотрел его и натянул на левую руку.

— Нравится? — Голос Чака был радостным, оживлённым.

Галли сжал пальцы на запястье, ощущая материал на коже.

— Да, вполне.

Галли не стал смотреть на Чака, но уловил его тихий выдох, словно тот ждал чего-то худшего. Не похвалы — её он, похоже, и не надеялся услышать, но хотя бы какого-то намёка, что подарок не был отвергнут полностью.

Чак сжал губы, поёрзал на месте, снова занялся чем-то в руках, но через минуту всё же заговорил, на этот раз тише:

— Я рад, что тебе понравилось, — пробормотал он, словно не был уверен, что его услышали. — Просто... знаешь, иногда кажется, что ты... один. Хотя ты никогда не один.

Галли провёл пальцем по заострённому кончику копья, задумавшись.

— Чак, даже если вокруг тысяча человек, ты всё равно можешь быть один.

Мальчишка нахмурился, покусывая губу, но не стал спорить. Казалось, он пытается подобрать слова, но так и не решается сказать их вслух. Несколько секунд было слышно только, как кто-то вдалеке громко переговаривается, как ветер шевелит траву, да как Галли снова проводит лезвием по дереву, придавая копью идеальную форму.

Чак украдкой бросал взгляды на его работу. Сначала мельком, будто случайно, но потом уже более открыто, пристально следя за движением его рук. Интерес или нечто большее? Галли не знал и не спрашивал.

Но, заметив этот взгляд в который раз, внезапно заговорил сам:

— Хочешь попробовать?

Чак моргнул, будто осознав, что его поймали.

— Ч-что?

— Копьё, придурок. Держи.

Галли развернул древко в руках и протянул его вперёд. Чак немного замешкался, но потом обеими руками ухватился за дерево. Пальцы сжались неуверенно, как будто он боялся сломать оружие одним движением.

Галли скептически покачал головой.

— Ты бы и жука не пронзил с таким хватом.

Чак дёрнулся.

— Спасибо за поддержку, — проворчал он, крепче сжимая копьё, но Галли лишь фыркнул.

Рывком перехватив его руки, он поправил хват.

— Вот так. Не держи слишком слабо, но и не вцепляйся, как в спасательный круг. Ты должен чувствовать копьё, а не бороться с ним.

Чак медленно кивнул, пробуя снова.

— Так лучше?

Галли прищурился, внимательно разглядывая его руки.

— Уже не так позорно.

— Ну хоть что-то, — пробормотал Чак, сосредоточенно оглядывая оружие.

Теперь он держал его крепче, но в движениях всё ещё чувствовалась неловкость. Он вертел копьё в руках, явно представляя, как использует его в деле. Галли наблюдал, но не торопился поправлять. Впервые за долгое время кто-то не просто задавал вопросы, а действительно хотел по-настоящему научиться.

Чак сделал неуклюжее выпадное движение, пытаясь воспроизвести удар, но острие дрогнуло, и он чуть не потерял равновесие.

Галли фыркнул.

— Ты так даже слизняка не подцепишь.

— Эй! — возмутился Чак, снова выравнивая хват.

Он попытался ещё раз, уже осторожнее, но Галли всё равно не выглядел впечатлённым.

— Ну? Что дальше?

Галли слегка усмехнулся, сложив руки на груди.

— А дальше ты учишься не облажаться.

Агата стояла в тени, прислонившись плечом к дереву, и смотрела.

Галли двигался легко, словно делал это не в первый раз. Он держал копьё уверенно, без лишних движений, будто оно было продолжением его самого. Время от времени его пальцы быстро касались древка — поправляли хват Чака, заставляя его держать оружие крепче, направляя его руки так, чтобы движения были точными, выверенными.

Чак выглядел, мягко говоря, неуклюжим. Он сжимал копьё то слишком сильно, то чересчур расслабленно, словно не знал, как именно его держать. Каждый раз, когда он делал выпад, его тело теряло равновесие, и он едва не падал, цепляясь за землю носками ботинок.

— Вес переноси вперёд, — голос Галли был резким, но не злым. — Если тебя толкнут, ты должен удержаться.

Чак кивнул, сглотнул и попробовал снова.

Агата чуть склонила голову набок, наблюдая за ними.

Галли и Чак. Такое странное сочетание.

Галли был другим, когда говорил не с толпой. Без ярости, без презрения, без желания поставить кого-то на место. Просто чёткие указания, резкие, но понятные. Он не сюсюкался, не хвалил, не подбадривал. Он просто показывал, как должно быть, и ждал, когда Чак повторит.

«Галли не из тех, кто поддерживает. Он не скажет, что ты молодец, даже если действительно так считает. Он просто молча посмотрит, а потом даст тебе ещё одно задание, ещё один удар, ещё одну попытку».

Он двигался уверенно, быстро, точно. Лёгкое смещение центра тяжести, короткий выпад, резкий поворот запястья — всё это выглядело неестественно отточенным, как будто он делал так сотни раз. Агата не помнила, чтобы он когда-то пользовался копьём, но сейчас... Сейчас казалось, что он всегда держал в руках оружие.

Чак старался изо всех сил, но его движения были медленными, неуверенными, неуклюжими. Он пытался перенять манеру Галли, но это было невозможно — ему не хватало ни силы, ни сноровки.

Агата чуть прищурилась.

Она знала, что Галли не был добрым. Он не станет терпеливо объяснять по десять раз, не будет говорить: «Ты справишься». Он просто продолжит, ожидая, что Чак сам поймёт, сам догадается, сам научится. Он не собирался тратить время на тех, кто не мог выжить.

«Как ты сам научился, Галли? Тебя тоже так же заставляли? Или ты сам выбрал этот путь?»

Галли резко остановился и одним быстрым движением выбил копьё из рук Чака.

— Ты труп, — спокойно сказал он.

Чак растерянно посмотрел на него, затем на своё оружие, валяющееся в траве.

— Что?

— В реальности никто не даст тебе времени на размышления. Если ты не держишь своё оружие крепко, если ты теряешь контроль, ты мёртв.

Чак открыл рот, но не нашёл, что сказать. Его пальцы сжались в кулаки, ногти коротко впились в кожу. Он перевёл взгляд на копьё, валяющееся в траве, потом снова на Галли — тот стоял ровно, не двигаясь, держа своё оружие так, будто это было продолжением его руки. Ни капли сомнения, ни капли сожаления.

Мгновение Чак колебался, будто не был уверен, стоит ли поднимать копьё или просто уйти, но затем всё-таки шагнул вперёд, опускаясь на колено, и поднял древко. Вновь перехватил его обеими руками, теперь крепче, теперь настойчивее.

— Попробуй ещё раз, — голос Галли был ровным, но в нём не было ни капли поощрения.

Чак сглотнул. Его ноги расставились чуть шире, пальцы крепче вцепились в дерево. Он поднял копьё, пытаясь повторить движение Галли, но в последний момент замешкался.

— Медленно, — бросил Галли. — В реальном бою тебя бы уже убили.

Агата снова прищурилась.

Галли не просто обучал. Он не был похож на учителя, который терпеливо объясняет каждому, повторяя одно и то же по нескольку раз. Он проверял. Он ждал момента, когда Чак сделает ошибку, когда потеряет хватку, когда снова растеряется. И если это случится — он не скажет ничего, просто даст понять: ты мёртв.

Чак попытался сделать выпад, но Галли снова выбил копьё одним резким движением.

— Слишком медленно, — отрывисто сказал он.

Чак задышал чаще, раздражённо вытирая вспотевшую ладонь о штанину. На его лице не было страха, но было что-то ещё — злость? Упорство? Желание доказать, что он может?

Агата чуть склонила голову набок.

Она не могла понять Галли. Вроде бы он учил Чака — но при этом не облегчал ему задачу. Не помогал. Скорее, подталкивал к пониманию через поражение.

«Он не даст ему привыкнуть к мысли, что кто-то прикроет спину. В этом вся суть».

Галли отступил на шаг назад, поднял копьё, сделал резкий выпад в пустоту — и замер, удерживая оружие на уровне груди.

— Снова, — приказал он.

Чак нахмурился, но, не споря, поднял копьё.

Агата посмотрела на их лица — одно сосредоточенное, другое напряжённое, и вдруг почувствовала, как внутри нарастает тревога.

Галли не тренировал. Он готовил.

К чему?

Галли продолжал показывать движения, его руки двигались плавно, уверенно, точно. Взгляд сосредоточенный, как у охотника, который выслеживает добычу, но здесь добычей был Чак — его неуклюжие попытки удержать копьё хотя бы в одном положении вызывали у Галли только молчаливое раздражение. Он не спешил поправлять его грубо, но и терпением не отличался: короткие команды звучали резко, без похвалы, как если бы Чак не мог заслужить ничего, кроме правды.

— Не сжимай так. — Его руки ловко перехватили древко, показывая хват. — Ты себя же ослабляешь.

Чак кивнул, но его пальцы дрожали, и Галли резко выдохнул, на секунду прикрыв глаза, словно пытался подавить недовольство.

Агата наблюдала издалека. Она не пыталась подойти ближе, не хотела вмешиваться, но не могла заставить себя отвернуться.

Галли двигался так, словно уже делал это сотни раз. Он не просто учил — он знал. И это знание было в каждом его жесте: в лёгкости, с которой он разворачивал копьё, в точности движений, в манере держать спину прямо, будто это нечто естественное. Агата видела такое прежде.

Нет.

Она чувствовала это прежде. Но где?

Что-то тяжёлое, затаившееся, словно хищник в тени, поднималось со дна сознания. Оно не имело формы, не складывалось в картинки, не всплывало воспоминаниями, но было рядом, окутывало, давило. Холод. Суровость. Голоса, доносящиеся сверху — ровные, бесстрастные, лишённые жизни, но властные, неизбежные, как удары метронома. Эти голоса не принадлежали людям. Или принадлежали, но давно потеряли в себе что-то человеческое. Она не помнила, кто говорил так. Не помнила слов. Только ощущение — тяжёлое, подчиняющее, пугающее.

Слишком знакомое.

Пальцы Агаты сжались, ногти впились в ладонь. Холод заполнял грудь, разливаясь по телу, проникая под кожу. Где-то рядом, в реальности, Чак двигался, повторяя за Галли, а тот без лишних слов поправлял его хват, направлял движение, требовал точности. И с каждым его жестом, с каждым размеренным, продуманным движением внутри росло тревожное, липкое, цепляющее чувство.

Он знал, что делает. Он помнил.

Но откуда?

Грудь сдавило. Мысль, болезненной вспышкой прорезавшаяся в сознании, застыла, тяжёлая и неизбежная: а если он помнит больше? Если он знает о ней то, чего она сама не знает?

Мир вдруг стал тесным, воздух — вязким, застревающим в горле. Паника накатывала холодными волнами, лишая способности думать. Что-то внутри уже знало ответ, но разум упорно отказывался признавать это. Её здесь не должно было быть. Галли не должен был помнить. Она не должна была чувствовать.

Она сделала шаг назад, инстинктивно, без осознания, пытаясь отстраниться, спрятаться, уйти в тень, но тут же замерла.

Ветка под ногой хрустнула.

Галли поднял голову.

Их взгляды встретились.

Сердце ударило резко, глухо, как если бы кто-то толкнул её изнутри. Он не выглядел злым, в его глазах не было подозрений, не было ничего, что можно было бы назвать угрозой. Но было нечто иное, от чего кровь застывала в венах.

Он смотрел так, словно тоже пытался вспомнить.

Словно видел в ней что-то, чего она не помнила.

Агата почувствовала, как дыхание сбилось, но не дала себе замереть, не позволила задержаться в этой ловушке. Рывком отвернулась, развернулась, ушла. Не бегом — просто твёрдо, быстро, даже не задумываясь. Она не слышала шагов за спиной, но знала, что Галли всё ещё смотрит ей вслед.

И почему-то от этого становилось только хуже.