Аффект: Мантра выживания (Часть I)

Просторный коридор тянулся вперёд, словно бесконечный, полупрозрачные панели стен отбрасывали тусклый свет, и каждый шаг отдавался гулким эхом. Агата шагала вперёд, чувствуя, как холод бетонного пола пробирается сквозь подошвы, как воздух, наполненный стерильной пустотой, тяжелеет в лёгких. Четверо солдат за её спиной двигались синхронно, их маски скрывали лица, оставляя лишь чернильные прорези для глаз. Двое впереди шагали ровно, без лишних движений, без слов, будто тени, ведомые одной единственной целью.

Дойдя до конца коридора, они остановились. Солдаты впереди разошлись в стороны, а перед Агатой раздвинулась тяжёлая металлическая дверь. Она поднялась вверх со скрежетом, обнажая залитую светом арену. Агата не дала себе времени на раздумья. Она сделала шаг вперёд.

Яркий свет ударил в глаза, пыльный воздух обжёг лёгкие. Пространство перед ней было замкнуто, стены вздымались высоко, превращая арену в клетку. Едва привыкнув к свету, она заметила движение напротив — ещё одна дверь открылась, и из тени шагнул он. Минхо.

Забинтованное плечо, острый взгляд, напряжённая осанка. Он застыл на секунду, так же, как и она, а потом чуть прищурился, будто пытаясь убедиться, что это не наваждение. Агата почувствовала, как по телу пробежала ледяная дрожь, а сердце замолотило в груди. Её глаза метнулись по арене, проверяя, не ловушка ли это, не очередная их мерзкая игра. Чёрт его дери, что он здесь делает?

Голос. Мужской, знакомый, разносился сверху, наполняя пространство хриплым эхом:

— Первая и второй. Один из вас умрёт. Один из вас будет жить. И дело в том, что это ваш выбор.

Агата медленно развернулась, пытаясь понять, откуда идёт голос. Минхо сделал то же самое, но, кроме гладких металлических стен и чёрных зеркал наблюдательных окон, ничего не изменилось. Затем она увидела их — по бокам, на стенах, два пистолета. Одинаковые, массивные, с фирменной гравировкой Chiappa AG-92.

Она медленно скользнула ладонью к рукояти мачете за спиной, пальцы сжались на знакомой грубой текстуре. Минхо сделал то же самое — его хватка стала только крепче.

И затем, наконец, слова, пропитанные самой сутью этого места, прогремели из динамиков:

"Никаких богов. Только монстры. Только кровь."

Они рванули вперёд почти одновременно.

Сталь встретилась со сталью с резким, скрежещущим звуком. Агата ушла в сторону, уклоняясь от удара, сделала резкий выпад, но Минхо отбил атаку, отшвырнул её лезвие в сторону. Она тут же развернулась, нанося новый удар снизу вверх, но он уклонился, его мачете прошлось в миллиметрах от её рёбер. Они двигались как единый механизм — каждое движение было рассчитанным, каждый шаг мог стать последним.

Лезвие мелькнуло у её лица, и она инстинктивно отпрянула назад, дыхание стало рваным. Минхо не дал ей передышки, бросился вперёд, мачете разрезало воздух. Агата ушла в сторону, перекатилась, но он был быстрее, его лезвие полоснуло по её рукаву, оставляя разрез на ткани. Она резко развернулась, ударила его рукоятью в рёбра, слыша, как тот резко выдохнул от боли.

Они оба знали, что должны убить.
Они оба знали, что не смогут.

Бой продолжался. Минхо оказался на грани — его спина ударилась о стену, и Агата воспользовалась этим. Мачете просвистело в воздухе, он перехватил её запястье, но она ударила коленом, заставляя его отшатнуться. Её лезвие прочертило тонкую линию на его предплечье, кровь выступила мгновенно.

Но в следующий момент его атака оказалась сильнее. Её оружие вылетело из руки, с гулким звоном ударилось о пол. Агата не дала себе времени на панику. Она рванулась вперёд, к стене. К пистолету.

Минхо уже бежал за ней.

Агата рванула к пистолету, почти не чувствуя ног, захваченная тем самым животным инстинктом, который заставлял двигаться вперёд, невзирая на боль. Она бежала так, словно за спиной гналась смерть, и, чёрт возьми, так оно и было.

Рывок — пальцы сжались на рукоятке оружия. Едва она вырвала его из крепления, как почувствовала, что рядом. Слишком рядом. Минхо. Тепло его тела, дыхание — всё нависло над ней тяжестью, давящей на разум.

— Стреляй. — Голос ровный, спокойный.

Мачете у самого горла, тонкий, почти ласковый укол холода по коже. Агата чуть приподняла подбородок, не убирая оружие.

— Только после того, как ты прорежешь мне горло, бестолочь. — Она смотрела прямо в его глаза, чёртовы, невозможные, затянутые чем-то тёмным, будто бы чужие, но до боли знакомые. — Убей меня!

Губы Минхо чуть дрогнули, но хватка на мачете не ослабла.

— Стреляй, ебучая ты заноза.

Его голос всё ещё держался ровно, но глаза... Они дрожали. Предательски. А пальцы, державшие оружие, чуть разжались, будто сами решали, что делать.

Агата сглотнула. Грудь сдавило, будто внутри что-то разрывалось, ломалось, дробилось на сотни крошечных осколков, застревая в лёгких, не давая дышать. Дрожащие пальцы сильнее сжали рукоятку пистолета. Она видела, как напряглись плечи Минхо, как по шее пробежала едва заметная судорога. Он не двигался, но весь его вид говорил об обратном.

Челюсть свело от напряжения. Ещё немного, и он или она сделают это. Выстрелят. Ударят. Прервут этот грёбаный момент, который растягивался на целую вечность.

— Я сказала, убей меня, мать твою, Минхо! — Голос вырвался с надрывом, словно на последнем дыхании.

Но он не двинулся. Не вздрогнул. Только тяжело дышал, глядя прямо в неё, и в глазах его было что-то невыносимое, что-то, от чего хотелось закрыться, отвернуться.

Мачете медленно опустилось.

Тонкие струйки пота стекали по вискам, тёмные пряди слиплись, падая на лоб. Агата продолжала держать пистолет, но её рука уже ослабла. Она почти не чувствовала пальцев.

— Ненавижу тебя, кусок ты дерьма... — Голос сорвался. Она сжала губы, выдавливая слова. — Я не выстрелю. Я не буду стрелять!

Звук выстрела разорвал воздух.

Минхо дёрнулся.

Агата моргнула, но уже видела, как он пошатнулся, захрипел, выдохнул больно, коротко, резко. Кровь. Брызги на его плечах, на груди.

— Нет...

Голос её дрогнул, сорвался на сломанный шёпот, и ноги сами двинулись вперёд, подламываясь, подкашиваясь.

Минхо стоял ещё несколько мгновений. Удивлённый, ошеломлённый. Затем рухнул на колени, хватая воздух пересохшими губами.

— Нет, нет, нет! — Она успела. Успела подхватить, притянуть к себе, удержать, не давая упасть окончательно. — Убейте меня! Оставьте его и убейте меня, грёбаные вы твари!

Она кричала, но голос её срывался. Минхо прижимался к ней, судорожно дышал, но взгляд его уже плыл, становился расфокусированным. Она чувствовала, как под пальцами теплеет ткань его одежды. Кровь пропитывала всё, что могла достать.

— Эй... не плачь, мне же стыдно станет. — Голос его был едва слышен, но всё же удерживал привычную усмешку, слабую, но настоящую.

Голоса где-то вдалеке. Гулкие шаги. Чьи-то руки вцепились в неё, начали тянуть.

— Нет! Не смейте! — Она вырывалась, изворачивалась, пыталась удержаться за Минхо, но силы исчезли. Всё исчезло. — Минхо!!!

Но он уже падал.

Лицом вниз, в землю, в тёмные пятна собственной крови.

А её тянули прочь.

Она видела его. Видела, пока глаза не застилали слёзы, пока мир не превратился в размытый, смазанный кошмар. Видела его тёмные волосы, его прижатые к земле руки, его плечи, которые всё ещё вздрагивали, цепляясь за жизнь.

А потом её ударили.

Не сразу поняла чем — просто резкая вспышка, резкое жжение в теле, и ноги подкосились. Мир задрожал. Померк.

Тьма накрыла её за секунду.

~

Голова пульсировала глухой, тупой болью, отдающейся в висках, затылке, за глазами, словно кто-то запер её череп в тисках и сжимал всё сильнее. Она попыталась вдохнуть глубже, но лёгкие сжались, выдавая лишь тяжёлый, хриплый выдох. В горле стоял привкус ржавчины и горечи, губы пересохли, словно её поили песком. Темнота вокруг давила, вязкая и тяжёлая, как смола, но знакомая — её хижина. Где-то рядом в щели в стенах вползал ночной ветер, лениво колыхая занавеску, висящую у двери. Всё было таким же, как прежде. Всё было таким же, как прежде, кроме неё самой.

Агата с трудом пошевелилась, тяжело перевела дыхание. Простынь под пальцами казалась неприятно влажной, будто она провалилась в ледяную воду и высохла на ветру. Кожа горела, но внутри было холодно. Она не помнила, как оказалась здесь, не помнила, как отключилась, но память уже сжимала её ледяными пальцами, заворачивая в обрывки воспоминаний, вспышек, голосов. Сердце дёрнулось в груди — раз, другой, больно ударившись о рёбра. Она резко поднялась, но тут же осела обратно, вцепившись в лоб. Земля ушла из-под ног, перед глазами поплыло, в висках загудело, будто по черепу ударили тупой стороной лопаты.

Жива.

Она жива.

И только это осознание прорвало что-то внутри, едва она перевела дыхание. Ледяной ком в груди, сковывающий её со вчерашнего дня, треснул, заставив тело содрогнуться. Губы сами прошептали его имя, но голос её предал, оставив только воздух.

Выстрел.

Этот звук, короткий, резкий, пронёсся сквозь её череп, как лезвие. Перед глазами вспыхнуло его лицо — бледное, напряжённое, сжатые губы, взгляд, который она больше никогда не увидит. Вся боль, скрытая внутри, вырвалась из тёмного угла её сознания, захлестнув, утягивая вниз. Он стоял перед ней, раненный, в глазах застыли тысячи несказанных слов. Он падал на колени, он смотрел на неё до последнего. А она... Она не смогла, не успела, не защитила.

Сердце заколотилось, дыхание сбилось. Агата резко закрыла глаза, стискивая пальцы в кулаки, забираясь ногтями в кожу. Остановись. Не сейчас. Она не позволит себе потеряться в этом. Не сейчас. Не здесь. Не так.

Мир качнулся, но она поднялась, преодолевая сопротивление собственного тела. Сделала шаг, другой, словно учась ходить заново. Вода. Она жадно схватила флягу, наугад, даже не проверяя, есть ли в ней хоть что-то, поднесла к губам и сделала глоток. Лёгкое жжение в горле, но это ничто. Это не заглушит тот огонь, который разгорался внутри.

Жива.

~

Минхо устало вытер лоб тыльной стороной ладони, наблюдая за бегунами, которые, запыхавшись, завершали очередной круг. Их шаги сбивались, дыхание было рваным, но он не собирался их жалеть.

— Две минуты отдыха, потом ещё один круг! — крикнул он, вставляя в голос резкость, чтобы они даже не пытались спорить.

Несколько человек подавленно застонали, но послушно опустились на землю, жадно хватая ртом воздух. Минхо знал, что если сейчас дать им расслабиться, они потом проклянут его за то, что не натренировались лучше.

Но в этот раз его мысли были не совсем здесь. Что-то не давало покоя, словно подспудное ощущение, что в лагере что-то не так. И когда его взгляд случайно зацепил Ньюта, сидящего в стороне у стены, он понял, что именно.

Тот сидел, свесив голову, локти опёрты о колени. Пальцы медленно перетирали друг друга, взгляд был прикован к земле, будто он вообще не был здесь, а в каком-то другом мире. Минхо заметил, как тот чуть дёрнулся, когда один из глэйдеров прошёл мимо него. Будто вздрогнул от слишком резкого звука.

Обычно Минхо не встревал в чужие заморочки. Но это был Ньют.

Минхо оттолкнулся от дерева и подошёл к нему, не спрашивая, можно ли, просто уселся рядом.

— Ты выглядишь так, будто только что узнал, что тебя записали в список на забой.

Ньют медленно повернул к нему голову, уголки его губ чуть дрогнули, но улыбкой это назвать было сложно.

— Ты бы удивился, но я об этом думаю уже давно. — Голос Ньюта прозвучал ровно, но в нём было что-то... неуловимое. Он не уточнил, о чём именно, но Минхо уже знал.

— О смерти? — сухо уточнил он, склонив голову набок. — Охренеть, как оригинально.

— Ты говоришь так, будто она не существует. — Ньют чуть прищурился, но голос остался спокойным, даже немного ленивым.

— Я говорю так, будто мне не о чем с ней разговаривать. — Минхо выдохнул носом, уставившись в землю перед собой. — Она приходит, когда приходит. На кой чёрт мне тратить время, думая о ней?

— Потому что когда она придёт, ты не успеешь даже понять, что она уже здесь.

— Если я её замечу — значит, я ещё жив.

Ньют коротко усмехнулся.

— А если нет?

Минхо не сразу ответил. Он перевёл взгляд на бегунов — те всё ещё рывками носились между деревьями, но их движения становились всё медленнее.

— Тогда это уже не моя проблема.

Ньют чуть дольше обычного задержал на нём взгляд.

— Ты боишься её? — его голос звучал слишком ровно, почти изучающе.

— Не смерти. — Минхо опустил голову, упёршись локтями в колени. — А того, что однажды останусь с ней один на один и мне придётся сделать выбор.

— Какой? — Ньют говорил тише, но Минхо чувствовал: этот разговор для него не пустой звук.

— Поддаться или бороться.

Ньют отвёл взгляд, пальцы чуть дёрнулись, будто он хотел что-то сказать, но передумал.

— А если выбора нет?

Минхо медленно выдохнул.

— Выбор есть всегда. Вопрос только в том, какой из них ты готов принять.

На этот раз молчание затянулось. Ньют смотрел в землю, но Минхо знал, что тот обдумывает каждое слово.

— Ты не понимаешь. — Голос Ньюта прозвучал глухо, без привычной резкости, но с усталостью, которая цеплялась за каждое слово. — Это совсем не так, как ты думаешь.

— Может, и не знаю. — Минхо поднял голову, взглянул на него исподлобья. — Но я знаю одно: пока ты можешь говорить об этом — значит, ты ещё жив.

Ньют коротко хмыкнул, но в глазах не было ни тени усмешки.

— Это пока.

— Тогда надо сделать так, чтобы «пока» длилось дольше.

На этот раз Ньют не сразу ответил. Минхо видел, как он медленно моргнул, как его пальцы сжались чуть сильнее.

А потом тот чуть заметно кивнул.

— Звучит как план.

Минхо не был уверен, что это поможет. Но хотя бы сейчас, хотя бы здесь, этого было достаточно.

— Ты даже не в курсе, да? — Ньют взглянул на Минхо, его голос звучал спокойно, но в глазах мелькнуло что-то, чего нельзя было не заметить. — Алби её отстранил.

Минхо слегка нахмурился, будто не сразу понял смысл сказанного.

— Что? — Он повернулся к нему, выражение лица резко переменилось. — О чём ты вообще?

— О том, что её больше нет в бегунах, — Ньют чуть подался вперёд, ссутулившись, опираясь локтями на колени. — Алби сказал, что она не подходит.

Минхо выпрямился, глядя на него с недоумением.

— Да с чего бы это? — В голосе проскользнуло раздражение, но внутри нарастало странное, неприятное чувство. — Она одна из лучших.

— Не мне тебе объяснять, что Алби не всегда делает выбор, который можно понять, — Ньют скривился, проводя ладонями по лицу. — Но он сказал, что так будет лучше.

— Лучше для кого? — Минхо нахмурился ещё сильнее.

Ньют вздохнул, облокотился на стену позади и прикрыл глаза.

— Для неё. Или для нас. Или для него. Кто знает, что у него в голове.

Минхо нахмурился, снова прокручивая услышанное. Это не имело смысла. Агата выкладывалась на тренировках до последнего, никогда не жаловалась, не срывалась, не делала ничего такого, за что можно было бы просто взять и выкинуть её из бегунов.

— И она что, просто так смирилась? — Минхо склонил голову, глядя на Ньюта с ожиданием.

Тот молчал какое-то время, прежде чем пожать плечами.

— Не знаю. Она ничего пока не рассказала.

Минхо прищурился.

— Странно.

— Очень.

Минхо не любил искать людей. Если ему кто-то был нужен, этот кто-то сам рано или поздно объявлялся, но сейчас...

Он понятия не имел, зачем вообще идёт к ней. Просто ноги сами несли его по тропе, взгляд скользил по хижинам, но нужной фигуры нигде не было. У входа в её хижину он всё же остановился, постучал костяшками пальцев в дверь, но ответа не последовало.

Постоял ещё пару секунд, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни движения внутри.

— Чёрт бы тебя побрал, Агата, — пробормотал он себе под нос и повернулся, оглядывая лагерь.

Где она может быть? Вряд ли в столовой — слишком рано, да и толпу она не жаловала.

Картохранилище.

Когда Минхо подошёл к двери, он даже не удивился, что она оказалась открыта.

Внутри было прохладно, полутемно, лишь несколько масляных ламп отбрасывали мягкий свет на стены. В дальнем углу, на старом продавленном диване, сидела Агата.

Она не заметила его сразу. Согнувшись, сжав руками колени, она смотрела перед собой, но взгляд её был прикован не к стене, а к макету.

Минхо молча прислонился к косяку двери, скрестив руки на груди. Секунды текли медленно.

Агата, наконец, почувствовала чужое присутствие, медленно перевела взгляд на него и, не меняя позы, спросила:

— Ну и зачем пришёл?

Минхо чуть склонил голову, ухмылка скользнула по его лицу.

— Просто проверяю, как там живётся великим изгоям. Думал, может, сидишь тут, страдаешь, слёзы в макет капаешь.

— Да, прям захлёбываюсь в слезах. — Голос Агаты прозвучал ровно, но Минхо заметил, как её пальцы чуть крепче сжались на коленях.

— Ну, зная тебя, не удивлюсь, если в конце концов утонешь. — Он оттолкнулся от косяка и медленно подошёл ближе, остановившись возле макета. — Так что, каково это — быть выброшенной за борт?

Агата фыркнула, едва заметно покачав головой.

— Тебе-то что? Пришёл позлорадствовать?

Минхо усмехнулся, склонившись над макетом.

— Ну, я бы мог, но мне за это не платят.

Он почувствовал на себе её взгляд. Резкий, изучающий, будто она пытается понять, зачем он здесь на самом деле. Минхо выпрямился, встретившись с её глазами, но ничего не сказал.

Агата не ответила. Просто развернулась, будто отрезая разговор, и снова сжала колени, но теперь в её руках были пуанты.

Минхо нахмурился. Он не видел её лица, но слишком хорошо знал, что за этим стояло. Тишина между ними растянулась, став почти осязаемой.

Он не привык видеть её такой. Агата всегда либо язвила, либо отталкивала, но сейчас... Сейчас она просто сидела, прижимая к себе эти чёртовы пуанты, как будто от них зависело что-то большее, чем должно было.

— Знаешь... — Он сделал паузу, задумавшись, стоит ли вообще это говорить. — Ты ведь всегда выбираешь бой, так почему на этот раз просто сидишь тут?

Агата продолжала молчать, но он видел, как её плечи напряглись.

— Не думал, что ты умеешь сдаваться, Агата. — Он сказал это ровно, без насмешки, скорее наблюдая, как она на это отреагирует.

— Мне не нужна твоя жалость, просто уйди. — Голос её был тихим, почти бесцветным, но в этих словах не было просьбы — только приказ.

Минхо склонил голову на бок, наблюдая за ней с едва заметным прищуром. Она даже не смотрела в его сторону, будто он был всего лишь тенью в углу комнаты.

— Жалость? — усмешка скользнула в его голосе, но быстро исчезла. — Поверь, это последнее, что я к тебе испытываю.

Агата не ответила. Только сильнее сжала в руках пуанты, пальцы побелели от напряжения.

— Ладно. — Он сделал шаг назад, но не спешил уходить. — Раз уж ты так отчаянно хочешь сидеть тут одна и тонуть в своём жалком настроении — пожалуйста.

Он развернулся, направляясь к выходу, но замер, прежде чем открыть дверь.

— Только потом не удивляйся, что отстранили тебя, если сама ведёшь себя так, будто тебе всё уже безразлично.

Он бросил это как бы между прочим, даже не оборачиваясь.

Агата лишь фыркнула, даже не удосужившись ответить. Минхо ждал — секунду, две — но, не услышав ничего, только усмехнулся себе под нос и открыл дверь.

— Ну и прекрасно, — бросил он напоследок и вышел, даже не хлопнув дверью.

Тишина снова заполнила карту-хранилище. Агата осталась сидеть в той же позе, не сдвинувшись ни на миллиметр. Только дыхание стало чуть тяжелее. Она не злилась. Не обижалась. Ей действительно было плевать.

Или почти.

_________________________________

У меня небольшое обращение к вам. Если хотите — можете прочитать, если нет — пролистать.

Вам нравится фанфик? Стоит ли мне продолжать? Ваши комментарии и отзывы очень важны, но их так мало, что мотивация постепенно угасает. Мне правда интересно знать ваше мнение!