Аффект: Мантра выживания (Часть I)

Ночное небо рассыпалось россыпью звёзд, погружая мир в глубокую, обволакивающую тишину. Где-то далеко, в гуще деревьев, посвистывал ветер, а в темноте изредка слышался слабый шорох травы. Но здесь, на краю Глэйда, царило странное спокойствие — редкое и зыбкое, словно мираж.

Агата сидела, привалившись спиной к деревянным настилам, небрежно покачивая в руках бутылку с настойкой Галли. Жидкость внутри лениво плескалась, отражая отблески звёзд. Она сделала глоток, чувствуя, как крепкий алкоголь согревает горло, оставляя терпкий, почти обжигающий привкус.

Рядом с ней, чуть наклонившись вперёд, сидел Минхо. Он молча наблюдал, как она пьёт, лениво крутил бутылку в руке, будто размышляя, стоит ли выпить ещё или оставить на потом. В свете луны его профиль выглядел резким, жёстким, а глаза поблескивали, ловя отражения огоньков на небе.

Он бросил на Агату короткий взгляд — тот самый, который видел её насквозь, но никогда не выдавал слишком много. Тлеющая сигара в уголке губ, если бы у него была сигара.

"Я думал, что у меня нет слабости ни к кому. Но, чёрт возьми, детка, ты и есть моя слабость."

Минхо усмехнулся, разрывая тишину:

— Да ты королева недосказанности, голубка.

Агата слегка повела плечами, не подтверждая, но и не отрицая.

— Что, бесит?

— О, меня многое бесит, но твоя игра в молчание — особенно.

"Сколько мне ещё ждать, пока ты скажешь мне правду?" — мелькнуло у него в мыслях, но он лишь сделал ещё один глоток, позволяя алкоголю заглушить эту мысль.

Агата чуть повернула голову, лениво прищурившись:

— Ты, Минхо, сам бываешь слишком говорливым. Может, лучше молчание, чем пустые слова?

— Пустые? — он хмыкнул. — Ты хоть представляешь, сколько в этих словах смысла, голубка?

— Конечно, — усмехнулась она. — Ты же такой многогранный, что каждая твоя фраза — это прям ребус.

Минхо наклонился чуть ближе, голос стал ниже, с мягкой, почти незаметной усмешкой:

— А ты, кажется, любишь их разгадывать.

Агата чуть склонила голову набок, делая ещё один медленный глоток:

— Иногда. Особенно когда мне скучно.

— Не сомневался, что я для тебя развлечение.

— Ты сам так считаешь, Минхо. Я просто не мешаю тебе заблуждаться.

Он тихо рассмеялся, качая головой, а затем вдруг вскинул взгляд вверх:

— Смотри, Агата, падающая звезда. Загадала желание? Есть что-то, чего бы ты пожелала?

Она молча следила за светящейся точкой, скользящей по чёрному бархату неба.

— Да, — сказала наконец, поворачивая голову к нему.

Минхо приподнял бровь:

— И что же ты пожелала?

Она смотрела прямо в его глаза — слишком пристально, слишком долго.

— Я пожелала, чтобы мы были людьми, которым не придётся прощаться навсегда.

Он замер, будто эти слова что-то в нём задели.

— Возможно, так и будет, — тихо ответил он, впервые за весь вечер без сарказма.

Они сидели на потрескавшемся деревянном настиле, обдуваемые ночным ветром, который пах травой, холодной землёй и чем-то смутно знакомым — возможно, старой болью, возможно, тем, что никто из них не хотел признавать.

Бутылка настойки медленно пустела, а тишина, которая между ними воцарилась, уже не казалась неловкой. Скорее... почти уютной.

Минхо задумчиво смотрел на Агату, потом откинул голову назад и прикрыл глаза.

— Ты ведь знаешь, что я плохо умею прощаться, — пробормотал он.

Агата не ответила сразу, сделав ещё один глоток. В голове шумело — то ли от выпитого, то ли от мыслей, которые она старалась отогнать.

— Значит, не будем, — наконец, сказала она, наблюдая, как падающая звезда тает в ночи.

Тишина между ними сгущалась, словно густой туман, затягивающий воздух. Минхо все так же смотрел на Агату, но в его взгляде теперь было нечто новое — что-то неуловимо изменившееся. Как будто слова, произнесенные ею, задели его глубже, чем он мог ожидать. Он наклонился вперед, чуть отводя взгляд в сторону, будто пытаясь скрыть внутреннюю бурю.

Его голос был тихим, но в нем звучала тяжелая, напряженная искренность. — Возможно, мы все что-то скрываем в себе... что-то, о чем боимся думать?

Агата продолжала смотреть на него, но в этот раз её взгляд стал менее острым, более настороженным. Она почувствовала, как её сердце сжалось, но постаралась не подать виду.

— Мы все скрываем что-то, Минхо. Ты — не исключение. Так что не строй из себя невинного.

Он скривился, словно эти слова его задевали, но не смог не улыбнуться. В какой-то момент, казалось, вся тяжесть, что висела в воздухе, исчезла. Вспышка искры, как и тот момент, когда он назвал её королевой недосказанности, пронзила тишину.

— Ну да, ты права, — признал он. — Иногда нам нравится скрывать, не раскрывая свои карты. Но знаешь что, Агата... Я не хочу больше тратить время на игры.

Она нахмурилась, пристально взглянув на него.

— На какие игры ты намекаешь?

Молчание снова стало угрожающим, но теперь оно не тяготило — скорее, манило. Он чуть наклонил голову, не отрывая взгляда от её глаз.

— Я хочу увидеть тебя настоящую, — произнес он, его голос чуть изменился, став более глубоким. — И я буду ждать, когда ты решишься мне это показать.

Агата затаила дыхание, словно не понимая, стоит ли это воспринимать как угрозу или как приглашение. В её голове сразу всплыли образы из прошлого, когда ей приходилось делать выбор, который вел к неизбежным последствиям. Однако она сдержалась.

— Ты требуешь слишком многого, Минхо. Забываешь, с кем говоришь.

Минхо, не сбив темпа, снова подошел к ней, оставляя между ними лишь пару шагов. Это расстояние вдруг стало странно важным, а тишина вокруг — почти громкой.

— Ошибаешься, — его голос был тихим, но уверенным. — Я помню. И не собираюсь разучиваться.

Эти слова повисли в воздухе, передавая всё напряжение между ними. Но именно это напряжение, как ни странно, не вызывало страха. Оно было как тот ночной ветер, который шумно проносится сквозь высокие травы — странно знакомое и неизбежное.

Ночное небо нависало над ними бархатным покрывалом, прошитым тонкими нитями звезд. Воздух был прохладным, пропитанным ароматом влажной травы. Агата сидела, прислонившись к дереву, чувствуя, как кора слегка вдавливается в её спину. В пальцах она лениво перекатывала бутылку, а во взгляде сквозила легкая тень насмешки.

— Просто чтобы было ясно, — она приподняла подбородок, не отрывая от него взгляда. — Я слишком умна, чтобы соблазниться тобой.

Минхо усмехнулся, качая головой, и поднял бутылку к губам. Глоток. Тёплая жидкость разлилась по горлу, но он не отвёл взгляда.

— Вот почему ты мне нравишься.

На какое-то время между ними воцарилась тишина. Легкое, зыбкое затишье, будто ночь сама затаила дыхание. В темноте раздавался только слабый шелест листвы да треск далёкого костра, который продолжал гореть где-то в глубине Глэйда. Минхо, опираясь локтями на колени, чуть наклонился вперёд, разглядывая её выражение лица.

— Да ладно, Агата, рискни.

Она чуть склонила голову набок, лениво оглядывая его с головы до ног, будто взвешивая, стоит ли вообще тратить на это слова.

— Минхо, тебе всегда мало, да?

— Разве в этом есть что-то плохое? — прищурился он, наклоняясь ближе.

— Только если ты не умеешь смиряться с отказом.

Она усмехнулась, снова поднося бутылку к губам. Сделала долгий глоток, ощущая, как тепло разливается внутри, чуть приглушая мысли.

— А если мне правда плевать?

— Не врёшь ли ты себе, голубка?

Минхо говорил мягко, почти шёпотом, но в его голосе было что-то... цепкое. Словно он не просто дразнил её, а действительно хотел знать. Хотел докопаться до сути.

Агата оторвала бутылку от губ, закатила глаза.

— Знаешь, иногда ты слишком болтлив.

— А ты слишком закрытая.

— Может, просто не каждому хочется открываться?

Он наклонил голову, задумчиво разглядывая её. Потом медленно проговорил:

— Или боишься, что откроешься не тому?

Она молчала. Не потому что не знала, что сказать. А потому что он, чёрт возьми, был слишком близок к правде.

Минхо поднес бутылку к губам и сделал ещё один глоток, а Агата, внимательно следя за ним, чуть поджала губы.

— Ты ведь понимаешь, что всё это — просто игры, да? — её голос был ровным, но в нем промелькнула неуверенность, скрытая за шуткой.

Минхо, не отворачиваясь, усмехнулся:

— Игры? Ты хочешь сказать, что мы все тут ради развлечения? — Он взглянул на неё с лёгкой иронией, но в его глазах был какой-то тяжёлый оттенок. — Может, я и играю, но ты не особо похожа на того, кто просто так играет.

Агата тихо рассмеялась, но смех был почти беззвучным, будто сама себе не верила.

— Может быть. Но что если я просто играю в свою игру? Смыслом которой может быть... не быть ни у чего.

Минхо поджал губы, размышляя над её словами. В воздухе повисла напряжённая пауза. Он положил руку на колени и наконец сказал, взгляд его был теперь более серьёзным.

— Наверное, мы все такие, знаешь? Думаем, что можем избежать правды, прячась в играх. Но правда не исчезает.

— Не знаю, — Агата снова усмехнулась, но на этот раз её улыбка была грустной. — Наверное, я просто не готова её принять. Ты ведь тоже прячешься, Минхо. И, поверь, ты сам себе не врёшь, когда говоришь, что не хочешь прощаться.

Минхо посмотрел на неё долго, не отворачиваясь.

— Может, и не готов, — сказал он, почти шепча. — Но иногда не так важно, что мы скрываем... важно, что мы не решаемся признать это перед собой.

Агата подняла голову и посмотрела в его глаза. В её взгляд проникла необычная тень.

— Ты хочешь, чтобы я открылась, да? Но если я открою, что будет дальше, Минхо? Ты же сам понимаешь, что мы все находимся в этом болоте, которое так легко утягивает... И всё, что остаётся — это не бояться уйти в него.

Минхо на мгновение замолчал. Затем, не сводя взгляда, ответил:

— Возможно. Но что если, оставшись здесь, мы найдём ответ? Пускай не идеальный.

Агата вновь откинулась назад, слегка покачиваясь, будто усмехаясь в тишину.

— А что, если я просто не хочу его находить?

Всё снова поглотила тишина, и, несмотря на лёгкие слова, в воздухе висело ощущение, что оба понимают: они лишь оттягивают неизбежное.

Агата, немного сдвинув плечами и поджимая губы, задумчиво посмотрела на Минхо, пока тот молча крутил бутылку в руках.

— Думаешь, мы завтра сможем побежать в лабиринт? — спросила она, привлекая его внимание. — С таким темпом, если честно, мне кажется, не сможем.

Минхо спокойно взглянул на неё и чуть скривил уголки губ.

— Мы и не будем, — сказал он с удивительной уверенностью. — Не завтра, и, возможно, ещё некоторое время.

Агата замолчала, продолжая задумчиво смотреть на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Почему? — спросила она, её голос звучал с ноткой настойчивости, как будто она не готова была услышать ответа, который мог бы повергнуть её в сомнение.

Минхо поднял взгляд и зашёл в размышления. Несколько секунд он молчал, а затем, не спеша, произнёс:

— Бегунов слишком мало. И если мы потеряем кого-то, обучать новых будет некому.

Агата хотела что-то сказать, но Минхо продолжил:

— Бен ещё в силах обучать, но не в ближайшее время. Он уже подустал, и его ресурсы на исходе. Мы не можем рисковать, когда нет людей, которые смогут заменить потерянных.

Агата ощущала, как её сердце тяжело сжалось от этих слов. Она всегда знала, что ситуация сложная, но теперь всё стало ещё более очевидным и угрожающим.

— То есть мы будем сидеть и ждать? — её голос стал немного резким, и в нём явно ощущалась тревога, которую она не пыталась скрыть. — Пока кто-то случайно проявится? Как это вообще возможно?

Минхо взгляд снова стал серьёзным.

— Нет, — ответил он, тихо, но с твердостью в голосе. — Мы не будем ждать. Мы будем обучать новых кандидатов. Но мы должны сделать это быстро, и без ошибок. Время не на нашей стороне.

Он снова перевёл взгляд на небо, словно пытаясь найти там ответ или, хотя бы, какое-то успокоение.

— Есть кто-то, кто может стать бегуном? — Агата не могла скрыть сомнений в своём голосе. Она хорошо знала, что не все смогут выжить в этом мире, и тем более справиться с лабиринтом.

Минхо на мгновение замолчал, наблюдая за её реакцией. Его взгляд был тяжёлым, и, несмотря на уверенность, в нём всё равно было что-то настораживающее.

— Есть пара-тройка претендентов, — сказал он, немного прищурив глаза, словно размышляя, стоит ли добавлять что-то ещё. — Но это не факт, что они выдержат. Придётся испытать. Поймёшь, кто подходит, только когда начнём.

Агата вздохнула, но в её глазах было что-то такое, что нельзя было назвать просто отчаянием. Это была решимость, смесь боли и осознания того, что их выбор ограничен. Но она не собиралась сдаваться.

— Значит, начнём прямо сейчас? — спросила она, не отворачивая взгляда от него. — Не будем тянуть время, иначе рискуем потерять всех.

Минхо встретился с её взглядом, в его глазах была та же решимость.

— Именно. И, возможно, в процессе найдём тех, кто не только выживет, но и станет настоящими бегунами.

Она кивнула, чувствуя, как воздух вокруг них снова наполняется той самой тяжёлой тишиной, что в последнее время стала нормой.

Минхо добавил, почти шёпотом:

— Будем надеяться, что кто-то из них сможет стать тем, кого мы все так долго искали.

Они молчали ещё некоторое время, оба осознавая, что их решение не изменит всего.
Но хотя бы они сделали шаг вперёд.