Том I: Глава 24 - Воспоминания не умирают.
В центре стерильной комнаты с мягкими, бледно-серыми стенами сидела девочка, на вид не старше двенадцати. Её худенькое тело было согнуто в плотный комок, тонкие руки обвивали колени так крепко, будто только это удерживало её от распада на куски. Волосы беспорядочными прядями падали на лицо, скрывая глаза, которые время от времени блестели от слабого света лампы. Она покачивалась взад-вперёд, словно механическая игрушка, застрявшая в одном движении. Голова её была склонена, подбородок прижат к коленям, будто бы она пыталась спрятаться от чего-то незримого, от боли, которая грызла её изнутри.
— Эй... — раздался нежный, успокаивающий голос, словно пробивающийся через стену её сознания. — На случай, если тебя никто об этом не спрашивал... ты в порядке?
Девочка вздрогнула и замерла. Её дыхание стало рваным. Она судорожно подняла голову, глаза расширились, блуждая по комнате в поисках источника звука. Голос казался таким знакомым, таким родным, словно принадлежал... ей.
— Ты действительно в порядке? — мягко продолжил голос. — Ты знаешь... это нормально иногда чувствовать себя потерянной. Все так делают.
— Мама... — прошептала она, сломленно, её голос дрожал, словно от холода, которого здесь не было. — Мама... сделай что-нибудь... — слова срывались на тихий стон. — Мне больно... так больно, я не знаю, кто я... что я...
Она всхлипнула, глядя в пустоту перед собой. Слова текли, как поток, их невозможно было остановить:
— Никто не видит меня... никто не понимает. Я как... будто... не существую.
— Ты что, тупая? Конечно, никто не понимает тебя. Никто никогда не сможет понять тебя, — раздался истерический, ядовитый голос в её голове. Он прорезал её мысли, как острый нож, заставляя сердце бешено колотиться.
Она резко начала трястись, цепляясь за свои волосы, словно пыталась вырвать этот голос из своей головы. Всё, что угодно — лишь бы заглушить его.
— Замолчи, замолчи... — шептала она, но он не умолкал.
— Единственный, кто может позаботиться о тебе и понять тебя, это ты сама, — теперь голос звучал спокойно, почти ласково, но его слова отравляли. — Поэтому ты должна заботиться о себе. Никто другой не станет.
Внезапно всё исчезло. Она очнулась. Резко открыв глаза, её взгляд остановился на тусклом свете, пробивающемся сквозь комнату. Она дышала тяжело, словно только что выбралась из глубокой воды. И только тогда заметила, что её голова удобно устроилась на плече Минхо.
Он сидел рядом, голова запрокинута назад, глаза закрыты. Его грудь мерно поднималась и опускалась, а выражение лица, столь редкое для него, было мягким и расслабленным.
Она замерла, внимательно разглядывая его лицо. Линия челюсти, едва заметные шрамы на скулах, длинные ресницы, почти трогательно мирный вид.
— Перестань пялиться, — вдруг произнёс он, не открывая глаз.
— Я не пялилась, — быстро ответила она, тут же отворачиваясь.
— Конечно. И воздух не дышит, — саркастично бросил он, приоткрыв один глаз и взглянув на неё.
Она скрестила руки на груди, глядя куда-то в сторону. — Ты бы хоть притворился, что спишь, раз уж такой спектакль устроил.
— А ты бы не пользовалась моментом, чтобы любоваться мной, — с ухмылкой ответил Минхо, теперь уже открыв оба глаза.
— Серьёзно? — она усмехнулась, но взгляд остался холодным. — Думаешь, я променяю свои принципы на твои... скромные "достоинства"?
— Думаю, что ты явно слишком много думаешь обо мне, раз не можешь даже нормально поспать, — не отставал он, наклоняясь чуть ближе, чтобы поймать её взгляд.
— Во сне? Ты что, о себе слишком высокого мнения?
— Только на твой счёт, Агата, — сказал он мягче, с тем самым подтекстом, который одновременно раздражал её и цеплял.
Она почувствовала, как тепло поднимается к её лицу, но быстро взяла себя в руки, бросив:
— Лучше займись чем-нибудь полезным, Минхо. Например, тем, чтобы не раздражать меня.
— А как же ты тогда будешь скучать? — усмехнулся он, откидываясь обратно к стене.
Агата закатила глаза, но уголки её губ дрогнули, выдавая слабую, мимолётную
улыбку, которую она тут же скрыла.
~
Давно, когда Агата только начала приходить в себя после травмы, Глэйд жил в привычном ритме: бегуны уходили на рассвете, строители латали хлипкие стены, повара разгребали бесконечные ящики с провизией. Казалось, что всё идёт, как всегда. Но те, кто видел Агату в её нынешнем состоянии, понимали — что-то изменилось.
Ньют сидел на деревянном ящике у одного из складов, лениво покручивая в руках длинный гвоздь. Старый, ржавый, с кривым остриём. Просто привычка — что-то держать в руках, чем-то занять пальцы, пока мысли плутают в своей паутине. Напротив него, скрестив руки, стоял Алби.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — наконец заговорил он, кивком указывая в сторону карта-хранилища.
Вопрос висел в воздухе, как будто требовал осмысления.
Ньют приподнял бровь, взглянув на Алби так, словно тот спросил, сколько пальцев у него на руках.
— Уверен ли я? — он хмыкнул, подбросил гвоздь вверх и поймал его, сжимая в кулаке. — Ни в чём не уверен, приятель. Но если это хоть как-то держит её в здравом уме, думаю, лучше не мешать.
Алби молча смотрел на него. Затем выдохнул, проводя ладонью по лицу.
— Ей не место в бегунах. Она даже ходить толком не может.
— Пока не может, — беззаботно поправил его Ньют.
— А если никогда не сможет?
Воздух вокруг них будто застыл.
Ньют больше не играл с гвоздём. Просто держал его, вглядываясь в пространство перед собой.
— Тогда у нас будут проблемы, — наконец сказал он, ровным, почти ленивым тоном, но в глубине его голоса звучало что-то куда более острое.
Алби склонил голову, разглядывая линию горизонта, залитую закатным светом.
— Думаешь, она понимает, что делает?
— Агата? — Ньют усмехнулся, прищурившись. — Она понимает больше, чем кажется. И уж точно больше, чем нам бы хотелось.
Алби коротко кивнул, словно это подтверждало его собственные мысли.
— А Минхо?
— Минхо — идиот. Но, похоже, он решил, что если кто-то и сможет достать её из этой ямы, то это он.
Алби фыркнул, качая головой.
— Он и сам скоро в неё свалится.
— О, на это даже ставки можно делать, — хмыкнул Ньют.
Некоторое время они молчали, лишь ветер лениво тянулся между ними, шевеля траву под ногами.
Алби оттолкнулся от стены, выпрямляясь.
— Ладно, если она решит свести себя с ума этим макетом — её дело. Но если это начнёт вредить Глэйду...
— Я прослежу, — без эмоций ответил Ньют.
Алби на секунду задержал на нём взгляд, будто оценивал что-то внутри него, а затем коротко кивнул и ушёл, оставляя Ньюта в одиночестве.
Он постучал гвоздём по ладони, снова и снова, словно в такт своим мыслям. Затем медленно поднял глаза на карта-хранилище, освещённое последними лучами солнца.
«Агата, Агата... Неужели ты и правда думаешь, что сможешь победить этот Лабиринт?»
~
Мои пальцы сжались на маленьком инструменте, когда я снова проводила им по картонной поверхности, будто пытаясь вырезать всё, что мне мешало. Чистое, безупречное ощущение контроля — оно всегда придавало мне силы. Лабиринт, который я строила, был моим спасением. Когда я работала, я забывала о том, что было до, забывала о том, что происходило внутри меня. Но сегодня было по-другому. Макет не поддавался, и я чувствовала, как напряжение нарастает в моей голове, с каждым движением становясь всё сильнее.
Внезапно в голове снова прозвучал тот голос. Женский. Знакомый, как собственное дыхание, но от этого не менее зловещий.
Тебя мучают воспоминания?
Я почувствовала, как от этих слов меня пробирает дрожь, и на секунду перед глазами всё исчезло. Весь мир, вся комната растворились, и я была снова там. В том месте, где каждый день был пыткой, где всё было стерильно и чуждо, как эта комната. Где ты, по сути, не существуешь, а лишь являешься частью какого-то эксперимента. Ты — инструмент. И как только ты понимаешь это, ты уже не можешь вернуться.
Мои глаза закрылись на мгновение, пытаясь заставить себя вернуться сюда, в реальность, но вместо этого я почувствовала, как моя ладонь нервно сжала картон, и мне стало трудно дышать. Я хотела отвлечься, сделать что-то с этим, но даже не могла найти силы. Каждое воспоминание было как удар током, который пробегал по телу, оставляя после себя странное чувство лёгкости и тяжести одновременно. Всё вернулось. Тот женский голос. Я не могла его игнорировать.
Я хочу, чтобы ты убила ещё одного.
Слова эхом отдались в голове, как команда. Команда, которую мне не было дано ослушаться. Это было ужасное, холодное ощущение, как если бы я вдруг оказалась снова в том холодном белом помещении, где ты теряешь себя, забываешь, кто ты, и всё равно продолжаешь слушать. Я почувствовала, как воздух сжался вокруг меня. Всё стало слишком тесно, слишком реально. Всё вернулось, и я снова стала этой... игрушкой в чьих-то руках.
С трудом выдохнув, я резко подняла голову. Мне нужно было собраться. Нужно было найти силы. Я прижала ладонь к лицу, вытирая пот, который был там не от жара, а от того чувства, что я опять не контролировала своё тело. Мои пальцы сжались в кулак, и я почувствовала, как от этого на мгновение стало легче, но всё равно... голова снова затуманилась, а в ушах звенело.
— Эй.
Я вздрогнула. Минхо. Я не слышала, как он вошёл. Где-то в глубине разума я всё ещё пыталась догнать его слова, пытаясь их понять, но ничего не получалось. Они исчезали, терялись.
Я резко повернулась, встретив его взгляд. Он стоял у двери, чуть наклонив голову, и я почувствовала, как его взгляд будто выжигал меня. Я не могла скрыться от него, не могла спрятаться за этим макетом, как обычно.
— Что тебе нужно? — ответила я, и сама удивилась, что вообще смогла говорить, что эти слова вообще соскользнули с моих губ. Я не могла справиться с тем, что было внутри меня. Всё внутри меня стало слишком громким, как один большой шум.
Минхо, кажется, не понял. Он просто посмотрел на меня с лёгкой насмешкой и пошёл чуть ближе, наклоняясь, чтобы заглянуть в макет.
— Ты вообще спишь? Или всё ещё мучаешь себя этим лабиринтом?
С каждым словом его голос казался всё более дразнящим, как если бы он не понимал, что творится со мной. Он просто... был там, легко игнорируя всё, что происходило внутри меня. Как и всегда.
— Не твоё дело, — я отрезала, не собираясь оправдываться.
Минхо не отошёл. Он, казалось, не собирался уходить. Его присутствие стало тем самым чем-то, что я не могла игнорировать. Я снова почувствовала, как внутри всё сжалось, и я будто сжала свою грудь руками, пытаясь удержать себя. Нет. Никакой слабости. Никаких воспоминаний.
— Ладно. Ты по-прежнему такая замкнутая, а потом удивляешься, почему никто не понимает, — он нахмурился и подошёл ближе, его взгляд становился всё более проницательным. Я не могла поверить, что он всё это говорит, что он стоит рядом, и я ничего не могу сделать. Просто стоять. Стоять и слушать его.
Он сделал шаг в сторону макета, а затем его глаза заскользили обратно ко мне.
— Ты когда-нибудь ощущала, что кто-то управляет тобой? Или что ты... просто марионетка в чьих-то руках?
Эти слова отрезали меня. Он сказал это так, будто на самом деле не знал, что мне нужно. Но я знала, что они были направлены прямо в цель. Словно он был проводником в моём кошмаре.
В моей голове всё мгновенно замерло, и я снова почувствовала, как что-то глубоко внутри начинает ломаться. Я снова оказалась в том месте — в том стерильном, белом месте, где я не была живым существом, а просто инструментом. Где я слушала эти приказы, как послушная игрушка.
Тебя мучают воспоминания?
Я почувствовала, как моё тело сжалось, как будто оно снова сжало себя в клетку, а воздух вокруг меня стал тяжёлым и холодным. Я сжала пальцы на картоне, чувствуя, как мне трудно дышать.
Я хочу, чтобы ты убила ещё одного.
С каждым словом, с каждым воспоминанием я чувствовала, как я снова теряю себя. Я уже не могла думать. Всё стало слишком сильно. Я больше не могла скрыться от этого голоса, и его слова снова звучали, как правда, как мой единственный путь.
— Ты... не понимаешь, — выдохнула я, глядя на Минхо, который не отрывался от меня.
Он продолжал смотреть на меня с тем выражением лица, которое так бесило меня. Но я уже не могла держать контроль. Всё снова вырвалось наружу, и я не могла ничего с этим поделать.
Минхо стоял, всё ещё не отводя взгляда от меня. Его глаза следили за каждым моим движением, как если бы он пытался что-то понять, что-то разглядеть в том, что происходило внутри меня. Я старалась не замечать его, поглощённая работой, но, как бы я ни старалась, его присутствие нависало, как тень, следуя за каждым движением.
Мои руки продолжали двигаться, но это уже не было таким уверенным, как раньше. Я снова уронила одну из маленьких деталей макета, и она скользнула по столу, уткнувшись в край, прежде чем упала на пол. Я выругалась, нервно согнувшись, чтобы поднять её. Снова эта неуклюжесть, снова тот момент, когда ты понимаешь, что все твои усилия — лишь тень от того, что должно быть. Мои пальцы сжались на деталях, но внутри меня было пусто.
Минхо, наверное, заметил, как я сжала зубы, пытаясь заставить себя не потерять спокойствие, но мне это не удавалось. Он всё стоял рядом, молча наблюдая за моими попытками восстановить порядок. Я снова уронила кусочек — и снова его подняла, чуть быстрее, почти с раздражением.
Он не вмешивался. Всё время молчал. Это молчание было хуже всего. Оно давило, как тяжёлое молоко на желудок, оставляя только неудобное чувство того, что я не могу скрыться, не могу скрыться даже от самой себя.
Минхо тихо вздохнул и наконец нарушил тишину. Его голос был ровным, но я почувствовала в нём странную иронию, словно он давно наблюдал за мной.
— Ну, раз уж не ты, ни я не спим... не хочешь выпить?
Его предложение было, как всегда, неожиданным и непринуждённым. Он не пытался угадать, что происходит в моей голове, не предлагал помощи — просто как будто ему стало скучно смотреть на моё молчание. Он снова нарушил мой маленький мир, в который я пыталась погрузиться, чтобы не думать.
Я не ответила сразу, продолжая работать над макетом. Взгляд скользил по частям, которые, казалось, не хотели ложиться в нужную форму, но в голове было только одно: ничего не могу остановить. Я не могла остановиться. И не могла не думать.
Не сразу, но всё-таки заставила себя бросить взгляд на него. Минхо стоял, как всегда, с тем же безразличным выражением лица, но я знала, что он не просто так спрашивает. Он ожидал чего-то, может быть, реакции, может быть, отказа, неважно. Он просто ждал, и я, несмотря на всё, не могла удержаться от того, чтобы ответить.
— Тебе лучше закрыть рот, — пробормотала я, убирая ещё одну деталь в сторону. Но мои слова не звучали так твёрдо, как я хотела. Как бы я не пыталась, я чувствовала, что слова уходят в никуда.
Минхо не сразу отреагировал. Он продолжал стоять, всё так же смотря на меня. Пауза была слишком долгой, и, наконец, он снова заговорил, его голос уже не был таким беспечным.
— Ты не думаешь, что пора немного расслабиться? Мы оба знаем, что ты не в порядке.
Я не могла возразить. Не могла даже покачать головой. Потому что он был прав.