Аритмия II [ПУБЛИКУЕТСЯ]

— А разве количество не должно рано или поздно перетекать в качество? — удивленно спросила Женя.

— Если по ошибке начать применять центральную теорему буквально — может сложиться такое впечатление. Но на самом деле это вопрос вероятности. И если мнение одного человека противоположно мнению девяносто девяти других, это не значит, что он не прав. Возможно и даже скорее всего правы они, но не со стопроцентной вероятностью.

— Значит, неважно, сколько людей говорят тебе что-то —  нужно все равно проверять?

— Верно, следует абстрагироваться от количества одинаковых данных, взять информацию из альтернативного источника и сопоставить. Только так можно подтвердить или опровергнуть вывод, который первым пришел тебе в голову.

— Ясно, —  кивнула Женя.

— Теперь давай разберемся с разницей в твоих субъективных оценках. Ты почему тогда рассталась с Костей?

Ну вот куда он полез с такими вопросами? Как слон в посудной лавке!

— Ты же застал мой разрыв с Костиком, —  смутившись, ответила Женя. — Еще тогда, в Пионере, когда он начал с Любкой чудить...

— Я прекрасно помню, что было в Пионере, —  быстро прервал ее Даниил. — Он тебе не пара, и поэтому ты демонстрируешь недоверие к информации, которая от него исходит. В отличие от меня. Мне ты по какой-то причине доверяешь. Хотя сама мысль о движении карлика спектрального класса G2V вокруг Земли — глупость в обоих случаях. Вращение Земли и других планет нашей системы вокруг Солнца —  неоспоримый научный факт уже почти пятьсот лет.

— Прости, но почему ты считаешь, что он мне не пара? — тихо спросила Женя.

— Это же очевидно. Si vis amāri, ama!* Хочешь быть с женщиной — будь с ней и ни с кем другим. Костик этот выбор не сделал, значит он не для тебя.

— Пожалуй, в этом я могу с тобой согласиться. Доверие и верность — стороны одной медали.

К столику подошел официант, чтобы убрать тарелки после горячего.

— Вам понравилась рыба? Желаете выбрать десерты? Может дижестивы? У нас есть великолепный сицилийский лимончелло. Или вы предпочитаете самбуку?

Словно умелый фокусник, он сделал незаметное движение рукой, и перед гостями возникли десертные меню. Они не оценили трюка и выбрали невнимательно, почти наугад, не желая отвлекаться от поглотившей их внимание беседы.

— Могу я узнать? Чего ты боишься в жизни больше всего? — внезапно спросила Женя.

— Сложно сказать, я много чего боюсь...

— Но всё же, чего больше всего?

— Наверное, предательства.

— Правда? Почему? Обычно люди говорят о смерти...

Даниил ответил не сразу.

— Да, конечно, смерти я тоже боюсь, но я уже прошел кризис среднего возраста. Страхом смерти меня не удивить. Чем старше мы, тем ближе снова к позе эмбриона...

Его голос на мгновение осекся. 

— Бояться смерти для человека естественно, но этот страх мне понятен и объясним — я уже бывал несколько раз к ней близок.

— Правда? Расскажешь?

— Не сегодня. Не хочу портить вечер.

— Тогда почему именно предательства?

— Мы все боимся неизведанного. Я много что видел в жизни. А из неизведанного больше всего меня страшит, пожалуй, предательство.

— Интересный выбор! Не хочу тебе расстраивать, но...

— Что такое?

— ...все, чего ты боишься... этому суждено произойти...

— Ты собираешься меня как-то предать?

— Не обязательно я...  Нет конечно! Я не собираюсь точно. Просто так уж заведено — чего боишься, то и случается...

— Кем заведено?

— Жизнью наверное...

Даниил задумался.

— Пожалуй, ты права. Всё в этом мире закономерно и циклично. Наша жизнь подчинена законам движения космических тел. Смены света и тьмы. Казалось бы, все живые существа должны стремиться от холода космоса в сторону света и тепла, однако это упрощенное представление.

Ученые считают, что миллиард лет назад жизнь уже вовсю кипела на Марсе, а на поверхности Земли бурлила раскалённая лава. В наши дни жизнь цветёт на Земле, в то время как Марс превратился в безжизненную пустыню!

Во всем важен баланс. Людям тоже нужен некий оптимум на границе дня и ночи. Как живые существа, мы стремимся к оптимальным условиям обитания, избегая экстремальную жару и холод! Подобно тому, как смена времён года вызывает сезонную миграцию животных, климатические сдвиги запускали великие переселения народов.

Семь тысяч лет назад в этих местах появились люди, которые охотились, разводили лошадей и, как и мы, любили, рожали детей, хоронили предков, а затем и сами умирали от старости, болезней и невзгод. Разве что-то изменилось с тех пор?

— Я думаю, довольно многое — ведь не было же у них социальных сетей или мобильных телефонов?

— Ты вероятно говоришь о достижениях научно-технического прогресса? Так это ерунда в сравнении с изобретением письменности и зарождением государства. Благодаря первому наши потомки и через тысячи лет будут знать, что с нами происходило. А благодаря второму это будет именно так, как нужно действующей на тот момент власти.

В наши дни власть является не меньшим стимулом для поиска наилучшей среды обитания, чем природные условия. Люди меняют города и страны, чтобы быть поближе к ее источнику. Ну или к большим деньгам, что почти то же самое. А кто-то — напротив, подальше от всего этого.

Расторопный официант вернулся с кухни с огромным подносом.

— Пожалуйте, фишсташково-меренговый рулет и капучино для девушки, мильфей со свежими ягодами и двойной эспрессо для вас, — суетился вокруг них Михаил.

— Да-да, спасибо, — раздраженно ответил Даниил. — Мы сами.

Он переставил держатель для бумажных салфеток и пододвинул поближе к себе тарелку с десертом.

— Это может показаться странным, но большинство изобретений сделаны не теми, кого мы знаем.

— Но почему? —  спросила Женя.

— Тому есть множество причин. Мы в России считаем Попова изобретателем радио, хотя Маркони был раньше, и именно он получил Нобелевскую премию. Зато Лодыгин на пять лет обогнал Эдисона в получении патента на электрическую лампочку. Правда так и не сумел наладить массовое производство, и потому мир знает лампочку Эдисона, а не Лодыгина.

Телефон Меуччи почти на четверть века опередил изобретение Александра Белла, хотя об этом стало известно сравнительно недавно. Мы ошибочно полагаем, что первый цифровой компьютер ENIAC  сделали американцы, хотя первым был компьютер Z3, сделанный Конрадом Цузе в Германии в 1941 году. Но Цузе работал на Третий Рейх, а значит, его работы и имя обречены на забвение.

Мы ежедневно используем электрическую батарею Алессандро Вольта. Однако находки в Ираке показывают, что батарейки и гальванизация были известны в Персии за две тысячи лет до этого. Или мы думаем, что обязаны книгопечатанием Иоганну Гутенбергу, но за шестьдесят лет до него в Корее уже использовался металлический наборный шрифт, а сами традиции книгопечатания  на девять столетий старше и восходят к правлению китайской династии Тан в VI веке. Да и вообще — китайцы изобрели почти все изобретения западного мира на 13-15 веков раньше, кроме винта и часового механизма!

Он посмотрел на Женю свысока. Та сразу отвлеклась от рулета и, промокнув уголки рта салфеткой, энергично закивала в ответ.

— Мы вступаем в эру экономики знаний. Они и раньше стоили недёшево, а сейчас, когда многие услуги и даже материальные товары становятся фактически бесплатными, знания дорожают как никогда! А уникальные знания становятся просто бесценными. Правда, не все их ценят!

* (лат.) Если хочешь быть любимым, люби!