Начало и конец

Август

После того дня, в начале июля, когда они воссоединились, — облегчение и потный кожный покров, прижимающийся к другому кожному покрову, взаимные извинения в тихих промежутках между словами о любви и обожании — Драко никуда не хотел уходить. Она пригласила его к себе с предложением остаться навсегда, и они оба восприняли это слишком буквально.

Они не стали предпринимать попыток впихнуть всю его мебель в квартиру, пока не прошёл целый месяц их притирания друг к другу. Июль каким-то образом ухитрился стать одновременно самым загруженным (секс, извинения, прощение, понимание, секс) и самым пугающим (страх, надежда, хрупкие попытки, исцеление) месяцем в его жизни. Но попытки найти место для всех его вещей в крошечной квартирке, где была только Гермиона (и Живоглот), казались ему прекрасным времяпрепровождением. Он и представить себе не мог лучшего исхода для того времени, которое он был без неё.

Прости, что я так и не смог нормально объяснить, насколько у меня натянутые отношения с моим родителями, — от него.

Мне жаль, что я пыталась самостоятельно решить, что лучше для нас обоих, — от неё.

Сомневаюсь, что готов сейчас избавиться от Тёмной Метки.

Сомневаюсь, что готова сейчас избавиться от своего шрама.

Я люблю тебя, — и от неё, и от него.

Я хочу детей.

По меньшей мере, двоих.

Быть единственным ребенком в семье было так одиноко.

Верно.

Мы сделаем это.

Мы сделаем это.

Ближе к концу месяца он спросил:

— Мы пойдём на день рождения Поттера в этом году?

Она смотрела на него с неприкрытым удивлением, но в следующее мгновение взгляд смягчился от любви.

— Он уехал в отпуск с Джинни и Джеймсом. Возможно, мы сможем посвятить эту неделю тому, чтобы полностью перевезти сюда твою мебель.

В отличие от того, как это когда-то началось, он перевёз свои вещи в её квартиру. И под всеми вещами он имел в виду абсолютно всё, что не помещалось в стенах этого дома. И под «не помещалось» он подразумевал, что мебель едва вообще можно было приткнуть в свободный угол. Ему пришлось оставить несколько вещей в бальном зале Тео, чтобы Пэнси могла их продать. Как оказалось, переезд требовал больше времени, больше усилий и гораздо больше энергии, когда у человека была постоянная работа.

К концу первой недели августа Драко поклялся, что больше никогда в жизни не переедет. По крайней мере, без крайней необходимости; ему было всё равно, насколько крошечной была квартирка Гермионы.

В углу их тесной гостиной Гермиона опустилась в чёрное кожаное кресло.

— Я скучала по этому, — сказала она, выдохнув, и улыбнулась так просто и довольно, что у Драко перехватило дыхание. Она стянула вязаное одеяло со спинки кресла и устроилась поудобнее. — Одно из моих любимых мест для чтения.

Драко постучал носком ботинка по одному из кофейных столиков.

— Два журнальных столика — это слишком, — сказал он.

Она улыбнулась и издала легкий смешок.

— Ну, так как он в настоящее время заставлен несколькими стопками книг, они нам явно нужны. Мы придумаем, что с ним сделать, как только разберёмся с катастрофой в виде количества книг.

— Сейчас у нас больше книг, чем когда мы жили вместе, — он обошёл столики, обогнул небольшую книжную башню и прислонился к подлокотнику её кресла.

— Кстати говоря, может, нам стоило бы перенести котлы для зелий в гостевую комнату, — она наклонилась и посмотрела на него. — Там можно было бы собрать домашнюю лабораторию, — Гермиона просунула пальцы в проделанные крючком отверстия в вязаном одеяле, задев бедро Драко.

— Ты не хочешь использовать это пространство в качестве настоящей комнаты для гостей?

Она пожала плечами.

— Комната для гостей не была бы лишней, но ты любишь варить зелья вне работы, и мне, — она закусила нижнюю губу, — нравится наблюдать за тем, как ты работаешь, — он ухмыльнулся, когда она поспешила объясниться, едва дав ему возможность подмигнуть ей в ответ на комплимент. — Меня завораживает наблюдение за тем, как ты работаешь. И я начала экспериментировать. Я... ну, в этом году у меня неожиданно появилось много свободного времени, поэтому я начала усерднее работать над чарами.

Щеки Драко болезненно заныли от ухмылки. Гермиона могла прийти в ярость от того, насколько самодовольным он выглядел, но Драко был не в силах что-то с этим поделать. Он стянул с её колен одеяло, набросил его на спинку кресла и взял её ладонь в свою. Вздохнув, она встала, когда он потянул её на себя, и обошла кресло, чтобы в следующий миг прижаться к Драко.

Такого рода лёгкое объятие занимало первое место в списке объятий, которые он любил дарить ей. Шёпот, путающийся в кудрях, руки, держащиеся за талию, пальцы, танцующие по рёбрам, — лёгкие прикосновения, которые были так необходимы.

— Ты ведь не впустую пролистала остальные биографии из того маленького книжного магазинчика, правда?

Она сжала пальцы у него на талии, сминая рубашку. Когда Гермиона взглянула на него сквозь нависшие на глаза кудряшки, Драко увидел на её щеках едва заметный румянец. Прежде чем заговорить, она прокашлялась.

— На самом деле, я сейчас на Ю, — Гермиона крепче прижалась к нему, прильнула грудью к груди. Драко пришлось напрячься, чтобы не завалиться на кресло. — У меня было много свободного времени и гораздо меньше назойливых помех от одного идиота, который мог повлиять на мой прогресс.

Это могло причинить боль, могло стать причиной неприятного укола, но Драко не воспринял это близко к сердцу, ведь она не имела этого в виду. Они прошли сквозь эти страдания, решив больше не трогать эту рану.

— Кто? Я?

Она закатила глаза и рассмеялась, веки затрепетали, когда он поцеловал её в висок.

— Кстати, я закончил открывать коробки с кухонной мебелью, — сказал он, полностью посвятив себя тому, чтобы заслужить как можно больше благосклонности от неё. — Я положил все наши чайные сита рядом с чайником.

Она промурлыкала, и этот звук граничил между признанием и полной рассеянностью. Она играла пальцами с тканью его рубашки, костяшки пальцев касались живота. Казалось, она вот-вот начнёт расстёгивать пуговицы. Кроме того, она будто совершенно не была заинтересована ситечками для чая.

Живоглот запрыгнул на кресло, взгромоздился на подлокотник и ткнул носом в ладонь Гермионы.

— Кажется, Живоглот рад твоему возвращению, — сказала она с улыбкой, хотя не имела даже малейшего доказательства, подтверждающего это заявление. Драко предположил, что она просто верила в то, во что хотела верить относительно кошачьих привязанностей; у неё действительно случалось лёгкое помутнение рассудка, когда речь заходила об этой оранжевой угрозе.

— Во всяком случае, — сказал Драко и наклонился, чтобы почесать кота за ухом, — Живоглот рад, потому что моё присутствие означает, что Тео чаще будет появляется здесь. А чем больше Тео, тем больше угощений, поскольку он явно физически не в состоянии просто прийти и не дать Живоглоту по крайней мере четыре или пять лакомств.

— Возможно, нам придётся спрятать банку с угощениями.

Драко улыбнулся.

— Сколько лет Живоглоту? Может быть, позволим старику развлечься.

Гермиона уронила голову ему на грудь, как будто он осыпал её потоком самых романтичных слов. Она вздохнула, прижимаясь к нему, одной рукой держась за талию.

Драко погрузился в туман. Было ли это тем, что можно было назвать бытовым счастьем? Не поэтому ли кто-то — такой по-идотски счастливый — придумал подобный термин? Безмятежность этого момента кипятила кровь, оседала в его душе, как мерцающий летучий порох, который мгновенно и с лёгкостью переносил его в самое спокойное, в самое уютное место.

Он едва расслышал, как филин постучал в окно. Едва.

Драко прижал Гермиону крепче, всего на мгновение, прежде чем позволил ей отпрянуть с ухмылкой.

Филин приземлился на стопку книг рядом с ними. Сначала Драко подумал, что ему написали родители, и у него сжалось сердце. Но птица, которая пронзила его по-птичьи тяжёлым взглядом, была не из Поместья Малфоев. По крайней мере, так Драко подумал изначально.

— Это...? — начала Гермиона, и в голосе была слышна та же тревога, которая охватила и Драко.

Он покачал головой.

— Нет, не от них.

Она кивнула и пошла на кухню, по-видимому, за угощением для довольно величественного крылатого существа, которое протянуло Драко письмо. Он вынул пергамент, который тут же преобразовался в прямоугольник.

Гермиона вернулась, в её руках было угощение, которое филин схватил и стремительно улетел.

Перевернув конверт, Драко обнаружил восковую печать поместья Гринграсс. Он опустился в кресло, сбитый с толку, и заметил, как Гермиона опускается рядом с ним, уютно сворачиваясь калачиком рядом.

— Добро пожаловать ко мне на колени, — сказал он, отрывая воск от пергамента.

Она шепнула ему в шею:

— Счастлива снова быть здесь.

Из конверта вырвалось облачко мерцающих серебряных конфетти, а следом — переливающееся блеском приглашение.

Драко не хотел кричать вслух «ага», но, очевидно, всё же не сдержался.

— Астория выходит замуж.

— В октябре, — добавила Гермиона, наклоняясь вперёд, чтобы прочитать текст приглашения. Один из её локонов коснулся его лица. Драко скривил губы и подул, чтобы отбросить волосы от глаз. Гермиона поморщилась. — Два месяца? Это довольно короткий срок.

Драко положил подбородок ей на плечо, пока она продолжала читать подробности в приглашении. Сначала он ухмыльнулся, потом откровенно улыбнулся, следом рассмеялся.

Гермиона прогнулась в спине, на её губах тоже появилась улыбка.

— Почему ты так смеешься?

— Она беременна.

Небольшая волна удивления, за которой последовало понимание.

— Астория?

— Уведомление о свадьбе чистокровной за два месяца до мероприятия? Она беременна. Я не сомневаюсь, — его смех стих, осталась только ухмылка.

— И ты... рад?

— Это означает, что она точно выходит замуж за того, кто ей действительно нравится.

— Кто-то, кто не является тобой.

По правде говоря, мысли Драко об Астории в тот момент были сосредоточены исключительно на его радости, что она нашла того, с кем хотела быть. Он и не подумал об истории их помолвки. Собственнические нотки в тоне Гермионы подсказали ему, что не стоило этого делать. Кроме того, это зажгло глубинное чувство самодовольства у него в груди.

И это самодовольство переросло в ухмылку.

— Не начинай, — сказала она, останавливая, когда он открыл рот, чтобы заговорить. — Я тоже слышала нечто подобное, — Гермиона поморщилась, посмотрела на него и сказала: — Я не ревную.

— Конечно, нет, — Драко был рад, что она не шлёпнула его за очередную ухмылку.

Однако она закатила глаза, и он определённо заслужил этот жест в свою сторону. Она схватила приглашение, прочла его ещё раз и положила на стол.

— Полагаю, это означает, что мы идём на свадьбу твоей бывшей невесты.

***

Август тянулся лениво и плавно. Секс на диване. Секс в кровати. Попытка, хотя и безуспешная, секса в их крошечном душе. Секс в лаборатории, возле дверей и у стен. Много разнообразных удивительных мест, учитывая все обстоятельства. Но Драко изо всех сил пытался сопротивляться внутреннему голосу, который твердил ему о каждой поверхности, каждом месте в их квартире, где он ещё не взял её. Перед ним был целый новый мир, каким бы маленьким он ни казался. И как только Драко достигал чего-то нового, в буквальном смысле исследуя каждый угол квартиры, настал день, когда он наконец трахнул её на кухонном столе.

Слава богам за очищающие чары.

Они вместе часто бездельничали, и этому занятию было посвящено даже больше времени, чем сексу, страданиям от духоты и рутине. Драко читал после трудного рабочего дня в магазине, пока она и Живоглот сидели в обнимку рядом. Или он проводил выходные, возясь с новыми рецептами зелий, пока Гермиона смотрела или экспериментировала с собственными чарами. Или они просто разговаривали, лёжа нос к носу в своей постели или сидя друг напротив друга за кухонным столом, обсуждая шрам, от которого она не была готова избавиться. И он пока не был готов простить себя за принятие Тёмной Метки. Они нагнали те шесть месяцев, прожитые порознь, и строили осторожные, полные надежд, безумные планы на будущее.

В один из таких ленивых вечеров Драко сидел с «Графом Монте-Кристо», щурясь из-за мелкого шрифта и проклиная возвращение этой книги в свою жизнь. Гермиона лежала на диване рядом с ним, упираясь холодными ступнями в его ноги, пока просматривала журнал о волшебных существах, присланный ей Луной Лавгуд из Южной Америки.

Дымоход вспыхнул ярко-зелёным светом, на мгновение ослепив Драко, прежде чем он разглядел в облачке Пэнси Паркинсон.

Гермиона вздрогнула от удивления; Драко просто закрыл книгу.

— Боже, вы двое такие скучные. Серьёзно?

— Прошу прощения? — спросила Гермиона более злобным тоном, чем он слышал от неё за многие годы. Возможно, со школы.

Пэнси вытряхнула из рукава зеленоватый пепел.

— Вы просто, — неопределённый жест, очертивший гостиную, — читаете вместе? Как будто ваши тела уже отказали, а диванные подушки усмиряют боль в ваших старых гниющих костях?

Драко почти сказал ей, что его тело всё ещё было в идеальном рабочем состоянии, особенно если изучать список мест, где он трахал Гермиону. Но от взгляда на Пэнси Драко будто проглотил язык.

— Грейнджер. Что, чёрт возьми, на тебе надето?

Драко перевёл взгляд в сторону, забыв, что на ней было надето, и обнаружил, что заинтересовало Пэнси. Гермиона осмотрела свою пижаму.

На ней были красные клетчатые пижамные штаны. Со шнурком. Штаны, которые, возможно, были великоваты для неё, но Драко не жаловался. На ней была одна из её футболок для сна — простая, белая, хлопковая. Конечно, это была не лучшая ночная сорочка или комплект спальной одежды чистокровной волшебницы, которую он видел на своей матери, когда был ребенком. Но это было частью обаяния Гермионы: её непритязательность, скромность, простота в некоторых вещах. Она никогда не была помешана на моде.

— Я одета для сна, Пэнси, — Драко с восхищением наблюдал, как выражение лица и тон Гермионы метались между чем-то искренне оскорблённым, неуверенно весёлым и неожиданно раздражённым. Все это было завёрнуто в оболочку нежности.

Что за совершенно удивительное зрелище.

— Сейчас семь вечера. Пятница, — Пэнси вытянула руку, щипнула себя за переносицу и расправила плечи, делая глубокий, драматичный вдох. — Ладно. Ещё так много работы. Прежде всего, тебе нужна новая одежда для сна. В идеале что-то шёлковое или атласное. Футболка — неплохая идея, но разве ты не хочешь, чтобы его, — она указала на Драко, — руки могли скользить по тебе и не цепляться за лишнюю ткань? И боги, подари ему немного обнажённых рук. Мерлин, Грейнджер.

Реакция Гермионы на такую обычную склонность Пэнси всё контролировать, казалось, благоприятствовала получению оскорбления в ответ, поскольку ярко-красный румянец пополз по её шее и по крепко сжатой челюсти. Пэнси, не испугавшись, продолжала наступление:

— И вообще-то, ещё слишком рано, чтобы переодеваться в спальную одежду, — она покачала головой, отчитывая. Это действовало Драко на нервы. Его мать любила отчитывать. — Я в ужасе, честное слово.

Гермиона выпрямилась, красный румянец медленно стал розовым, прежде чем совсем исчез.

— Да, я уже прочувствовала твоё отвращение.

Пэнси насмешливо фыркнула и пошла по коридору, на ходу бросая в ответ:

— Я пришла забрать вас двоих. Мы отправляемся к Тео.

Драко повысил голос, надеясь, что удастся достучаться до Пэнси, которая ушла в одну из комнат. Гермиона снова выглядела сбитой с толку.

— Видишь ли, мы читаем, на самом деле, Пэнс. Гермиона любит читать по пятницам.

Это выиграло для него ласковую улыбку Гермионы, которая избавила её от некого замешательства.

Пэнси снова возникла из коридора, выглядывая из-за угла.

— Ну, разве это не отвратительно по-домашнему, — она оглядела гостиную. — Я полагаю, где-то здесь — спальня? Тогда я просто подберу тебе одежду.

Пэнси снова исчезла из виду, когда Гермиона вскочила на ноги. Она вскинула руки от растерянности и повернулась к Драко.

— Она просто собирается... рыться в наших вещах?

Драко, наконец, отложил книгу в сторону, вздохнул и смирился с изменением плана, по которому пройдёт сегодняшний вечер.

— Да, — потом ещё более покорно. — Но она выберет что-нибудь хорошее.

— Это... не в этом дело. Она не может просто рыться в наших вещах.

Гермиона сделала шаг от дивана, явно намереваясь положить конец планам Пэнси, но обнаружила, что Паркинсон уже ворвалась обратно в гостиную.

Широко распахнутые глаза с отвращением сканировали их гостиную.

— У вас двоих точно должна быть где-то книга «Фантастические твари», верно? В вашей спальне сидит неопознанное, уродливое существо, — она провела пальцем по чёлке, вернув причёске превосходный вид. — Без сомнений, я едва спаслась.

— Это Живоглот.

Пэнси изогнула бровь.

— Это название вида?

— Нет, Пэнс, это, — он запнулся, на мгновение застряв между словами: её кот или их? — Это кот. Сначала я сказал то же самое, но он понравится тебе.

Гермиона посмотрела на них обоих. Он предположил, что она бросила в Пэнси этот взгляд за оскорбление её любимого кота, а в него за то, что он признался, что когда-то тоже чувствовал отвращение к этому животному.

— Пэнси, — начала Гермиона, её голос звучал спокойно. — Ты не можешь просто... я не знаю, как это назвать. Это считается взломом и проникновением?

Прежде чем он смог остановить себя, Драко уже положил ладонь на затылок, массируя болевые точки.

— Она может проходить сквозь чары.

Гермиона вздохнула.

— Вне всяких сомнений. Я полагаю, Блейз и Тео тоже? Должна ли я подготовить себя к незапланированным визитам?

— Возможно, — сказала Пэнси. — Если мы пытаемся найти доказательства преступления, то можно назвать это попыткой похищения, — она повернулась и указала на Драко пальцем с идеальным маникюром. — Ты — возьми оранжевого монстра. Грейнджер и мне нужно провести немного женского времени наедине.

Очевидно, замешательство Гермионы помешало ей продолжать борьбу. Вместо этого она позволила Пэнси схватить себя под локоть и потащить по коридору, пока её брови были сведены вместе, когда она посмотрела на него с немым вопросом «Что происходит?». Как бы ему ни было нужно проявить сочувствие, Драко усмехнулся, сжав губы в попытке сдержать смех.

Он услышал, судя по всему, как дверь в их спальню агрессивно захлопнулась, и это, на удивление, ему даже понравилось. Мгновение спустя Живоглот прокрался в гостиную, недовольно мяукая.

Драко снова опустился на зелёный диван и пригласил своего товарища-изгоя присоединиться к нему. По-видимому, женское время означало и отсутствие котов.

Живоглот уселся, свернувшись калачиком рядом с Драко.

— Полагаю, хорошо, что я ещё не успел переодеться, не так ли, Живоглот? — он погладил кота за ухом; это было беспроигрышным вариантом, чтобы заслужить его расположение. Живоглот взмахнул хвостом и следом свернул его в спираль.

Стук в тёмном коридоре привлёк внимание Драко. Кот казался совершенно невозмутимым.

— У тебя слух лучше, чем у меня, правда? Ты дашь мне знать, если там произойдёт катастрофа, да? — Драко спустился рукой от кошачьих ушей до лап. — Конечно, дашь. Ты же хороший мальчик. Но ты не должен говорить Гермионе, что я это сказал.

Несколько минут спустя, когда Драко молча сидел рядом с котом, пытающимся заснуть рядом с ним, из спальни вышли Гермиона и Пэнси.

На Гермионе были обтягивающие тёмные джинсы и шёлковая на вид блузка — ни того, ни другого он никогда раньше не видел.

— Это уже было в шкафу? — спросил Драко.

Пэнси проигнорировала его.

— У Грейнджер оскорбительно огромная коллекция джинсов. Я обязательно возьму её на шоппинг. Завтра, в идеале. Это больше не может ждать.

Позади Пэнси Гермиона молча покачала головой, закатив глаза, и подавила скромную улыбку.

— Однако я была удивлена, обнаружив, что у неё есть несколько хороших бюстгальтеров, — добавила Пэнси.

Веселье Гермионы испарилось, щёки залились румянцем от смущения.

— Ладно, пошли, — Пэнси подошла к камину и повернулась в пол-оборота. — Мне нужно убедиться, что Тео и Блейз последовали моим указаниям. Если вы двое не явитесь через пять минут, я вернусь и потащу вас туда силой.

— Что? Даже не раскритикуешь мой образ? — спросил Драко, не совсем уверенный, хотел ли он раздразнить Пэнси или произвести впечатление на Гермиону, что он действительно знает толк в стиле.

Пэнси с отвращением и раздражением вскрикнула, скрестив руки на груди.

— Твой образ, как всегда, вполне приемлем, пусть и скучен. Тебе бы стоило его разнообразить, — она намеренно оглядела его с головы до кончиков пальцев ног. Он ухмыльнулся, когда увидел, что она, наконец, дошла до его носков с узором из снитчей, которые Гермиона подарила ему. Пэнси вздохнула, будто её смертельно оскорбила эта деталь, но затем усмехнулась. — Надень броги... желательно с закрытыми крыльями. Из кордована, если у тебя есть подходящий ремень.

Она отвернулась, не сказав больше ни слова, и исчезла в камине. Когда Драко посмотрел на Гермиону, ему показалось, что он видит, как слова «броги», «крылышки» и «кордован», крутятся у неё на языке. Слова, которые она, вероятно, могла применить в другом контексте, но соединение их вместе в плоскости мужской моды, казалось, на мгновение обезоружило её.

Он ухмыльнулся, проходя мимо неё, коснувшись пальцами шёлковой блузки, найдя талию, наклонившись, чтобы поцеловать её в макушку. Ещё она использовала духи, которые имели гораздо более цветочный оттенок, чем обычно.

— Я скоро вернусь, — сказал он. — Мне нужно сменить ремень, прежде чем мы добровольно отправимся на собственное похищение.

Казалось, это вывело её из себя.

— Я не могу решить, нравится мне Пэнси или нет, — Гермиона встрепенулась, словно пытаясь избавиться от нежелательной или необоснованной привязанности к Паркинсон. — Возможно, сегодня вечером я расскажу Тео о Стокгольмском синдроме.

***

Провести пятничный вечер у Тео, выпить, сыграть в азартные игры и насладиться временем в компании друзей, несмотря на лекции о стокгольмском синдроме и отсутствие границ у Пэнси, было, по мнению Драко, гораздо более приятным способом отвлечься, чем снова встретиться лицом к лицу с друзьями Гермионы.

Драко был бы рад увидеть Джеймса. Но остальные? Уизли, бывшие Уизли, Поттеры как со шрамом, так и вышедшие замуж? Он мог бы без этого обойтись. Он не очень-то ждал неловкого повторного знакомства с друзьями Гермионы. Не существовало объяснения, которое могло охватить то, что между ними произошло что-то ужасное, они оба это поняли и решили двигаться дальше, и теперь были связаны теснее, чем раньше.

— Ты нервничаешь? — спросила Гермиона, войдя в гостиную в сарафане, который Пэнси купила ей неделю назад. Драко балансировал на тонкой грани между восторженными комплиментами — ведь она действительно выглядела божественно, а у Пэнси был превосходный вкус — и стараниями не показывать своего интереса в отношении её новых предметов гардероба, чтобы это не выглядело так, словно раньше ему не нравилось то, как она одевалась.

Но этот наряд - обтягивающий лиф с бретельками и расклешенная юбка красивого кремового цвета? Её кожа была чуть загорелой и гладкой, что ему захотелось облизать её. И, возможно, он так бы и поступил, если бы она только что не напомнила ему, что он действительно нервничал, пусть и пытался это игнорировать.

— Нет, всё нормально.

Она не то чтобы закатила глаза, но дрогнувшие уголки её губ, казалось, закрепили его подозрения. Гермиона намотала несколько локонов на палец, скрутила их, вытянула и отпустила.

— Моя причёска в порядке?

Она боролась с бытностью волос каждый год, когда летом повышалась влажность, когда ветер трепал её кудри и делал их ещё более буйными и дикими, чем обычно. Драко был поистине убийственно честен, когда сказал:

— Всё идеально.

На этот раз она закатила глаза, но всё равно взяла его за руку.

— Кажется, ты немного нервничаешь, — добавила она, потянувшись за горсткой летучего порошка.

— Я не видел ни одного из них с тех пор... ну, я виделся с Поттером всего несколько минут, когда он заходил в магазин пару месяцев назад.

Приготовившись бросить порох в камин, Гермиона замерла.

— Что сделал Гарри?

— Он беспокоился о тебе.

— Он никогда не говорил, что виделся с тобой.

Драко слегка сжал её руку.

— Мы точно не обменялись сожалениями или заботой друг о друге. В основном мы просто... угрожали друг другу. Или, может быть, я был единственным, кто угрожал? — он наклонил голову, когда Гермиона, наконец, бросила летучий порох. — Честно говоря, не помню.

С другой стороны камина, на площади Гриммо, то, как Гермиона сжала руку Драко, вернуло его внимание к ней.

— Рон и Лаванда помолвлены. Я говорила тебе? Думаю, нет.

— Нет.

У неё было странное выражение лица, когда она осматривала гостиную, возможно, ожидая, когда их поприветствуют. Когда Гермиона снова посмотрела на него, Драко с трудом понял смысл, вложенный в то, как сошлись её брови на переносице, как напряглись мышцы вокруг глаз, хотя она явно пыталась сохранить спокойствие.

— Ну, теперь ты знаешь, — сказала она.

Драко моргнул, пытаясь осознать, что могло означать выражение её лица. Словно она пытается прочесть его.

— Ты хочешь, чтобы я ревновал? Или хочешь, что я увидел, как ты ревнуешь?

— Что? Нет, конечно нет.

Он изогнул бровь.

— Ну, может быть, чуть-чуть. Только в том смысле, что это делает тебя немного, — она несколько раз рассеянно моргнула, — покладистым.

Драко дугой изогнул вторую бровь, и теперь его выражение лица было совсем удивлённым.

— В день рождения твоего крестника?

Изо всех сил, которые у него были, чтобы устроить показной скандал, и с чувством удовлетворения, расцветавшим под его рёбрами, Драко наклонился к её уху. Его руки блуждали, скользили по талии, гладили спину, проходились вдоль позвоночника.

— Ты же не хочешь, чтобы я вышел из себя, не так ли, Гермиона? Ты надеялась, что я скажу тебе, что ты ни за что не наденешь лифчик с такими кружевами и настолько тонкими бретельками?

Она втянула воздух, но шлёпнула его по руке.

— Не сейчас, — на её щеках появился румянец, и этого было достаточно, чтобы он почувствовал, что ему удалось оказать на неё некое влияние. — Однако, когда ты рядом, обсуждение чьих-то помолвок кажется гораздо интереснее. Даже на дне рождения моего обожаемого крестника.

— Кстати говоря, — он потянул её в коридор, когда стало ясно, что их никто так и не поприветствует, — где он, как ты думаешь? Я очень скучал по нему.

— Правда?

— Я люблю детей, помнишь?

Джинни нашла их в коридоре. Она тяжело дышала и немного запыхалась, а ребёнок, о котором шла речь, сидел у неё на руках.

— Просто вломились и даже не дождались, пока вас поприветствуют? Я думала, твоё чистокровное воспитание не подразумевает такое поведение, Малфой, — поприветствовала Джинни с ухмылкой, всё ещё тяжело дыша.

Как будто ничего не изменилось, словно время не миновало, и они не потеряли связь после того, как в последний раз обменивались взаимными оскорблениями.

— Заставлять гостей ждать такое ужасное количество времени, прежде чем соизволить удостоить их своим присутствием? Как невоспитанно, Уизлетта.

Джинни фыркнула и без лишних слов передала ему Джеймса. Рядом с ним Гермиона разочарованно фыркнула.

— Наслаждайся возможностью оскорблять меня, пока можешь, Малфой. Гарри и я пытаемся завести второго ребёнка.

Драко не мог не улыбнуться Джеймсу и тому, как абсурдно сильно тот вырос за то время, что он не видел его. Теперь ребёнок был больше похож на человека.

— Это гораздо, гораздо больше информации, чем я когда-либо хотел узнать о сексуальной жизни Поттера. Спасибо за фундамент для ночных кошмаров, Уизлетта.

— Кстати о Гарри. Мне нужно выяснить, куда он делся вместе с Роном. Вы двое отвечаете за именинника, — она указала пальцем между ними, словно возложила ответственность взглядом, и отступила на один шаг, прежде чем остановиться. Она повернулась и посмотрела прямо на Драко.

— Я уже сдалась и дала ему кусок торта. Я хорошо осведомлена о твоей репутации нарушителя, Малфой. Не давай ему больше сахара.

И Драко послушался. Он отчаянно жаждал насладиться тем моментом, когда они войдут на суетливую кухню, где было гораздо больше рыжих волос, чем он хотел увидеть. Маленькие ручки Джеймса тут же потянулись к длинному центральному столу, заваленному пирожными, печеньями и прочими кондитерскими изделиями, которые Драко хотел попробовать и с удовольствием поделился бы с Джеймсом.

Вместо этого Гермиона повела их к дальнему концу стола, глядя на него с чересчур веселой улыбкой, которая говорила ему, что она точно знает, о чём он думает. Честно говоря, это выводило из себя.

— Не похоже, что я могу устоять перед ним, — сказал он в свою защиту. — Я буду сопротивляться, — Джеймс что-то бормотал, сидя у него на коленях, время от времени пытаясь сказать что-то внятное, но в основном отвлекаясь на трансфигурированные ложки, которые Гермиона заставила танцевать на столе.

— Бедная, страдающая душа. Как ты выживешь без всех этих сладостей?

Он сузил глаза.

— Слишком мало сочувствия.

Она хихикнула, широко улыбнулась Джеймсу и дурачилась с именинником, пока не пришла Молли Уизли, чтобы забрать его.

Драко не упустил из виду напряжённое, почти суровое выражение лица Молли, когда Джеймс переходил из рук в руки.

— Я предостерегла её от твоего допроса сегодня, — сказала Гермиона.

Драко, как правило, мало думал о членах клана Уизли, поэтому он не особо задумывался о том, захочет ли представитель матриархата поговорить с ним. С запозданием он понял, что оказался в долгу перед Гермионой за предотвращение подобного неприятного события. Возможно, он мог бы съесть свой десерт позже. Ей это может понравиться, и ему тоже будет весело.

Невилл обнаружил их в коридоре, когда они собирались сбежать от шума и суеты, в которую легко погружалась кухня, полная членов Уизли. Он торопливо сказал «привет», что-то насчёт того, что не может остаться надолго, и поднял большой, плохо завёрнутый подарок.

Драко нёс в руках кусочек торта на маленькой тарелке. Он чуть не уронил её, когда Невилл перед уходом добавил совершенно небрежным тоном, что в Хогвартсе есть временная вакансия преподавателя зельеварения, и что Драко следует подумать о том, чтобы навести справки.

Драко не знал, что об этом думать, раньше он никогда не размышлял ни о чём подобном. Гермиона ласково улыбнулась Невиллу и повела Драко и Долгопупса в гостиную.

Опустившись на большой диван, Драко поставил тарелку на колено как раз в тот момент, когда Гермиона повернулась к нему. Поттер и Уизли вошли в комнату, бросая в их сторону многозначительные взгляды.

— Я предостерегла Молли от допроса. Но мальчики настояли на обратном.

— Пожалуйста, скажи мне, что это была очень неудачная попытка пошутить, — сказал он, взглянув на приближающуюся угрозу в очках и его рыжего приятеля. Драко посмотрел на свой кусок торта. Ну блять.

Поттер опустился на диван рядом с Драко. Уизли последовал его примеру с другой стороны от Гермионы. Уютная, тесная посадка. Гермиона наклонилась, шепча ему на ухо тихие слова.

— Пожалуйста, помни, что я люблю тебя, и мне действительно не удалось остановить их. И я искренне думаю, что это пойдёт на пользу вам троим.

Драко повернул голову, уткнувшись носом в её щеку.

— Ты прекрасная, но ужасная предательница.

Она рассмеялась, на мгновение положив руку ему на грудь и закусив нижнюю губу. Она медленно встала, сделала один большой шаг в сторону от дивана, а затем ещё несколько, пока не выскользнула в коридор.

Уизел сел туда, где ранее была Гермиона, предательски оставившая Драко.

Уизел выдохнул, барабаня пальцами по колену.

— Джинни искала Гермиону.

— Не сомневаюсь, — сказал Драко. — Что ж?

— Это кажется необходимым, — сказал Поттер.

— Правда?

От Уизела:

— Она была в депрессии несколько месяцев.

— К сожалению, это было взаимно, если хочешь знать.

Краем глаза Драко видел, как лицо Поттера скривилось: рот, нос и брови напряглись, формируя сердитое выражение. Поттер продолжал смотреть прямо перед собой, когда снова заговорил.

— Ну, мы просто хотели убедиться, что это больше не повторится.

— Не повторится.

Справа от Драко — он прям почувствовал и увидел боковым зрением — Уизли повернулся к нему. Поттер сделал то же самое со странной улыбкой на лице.

— Ты не можешь контролировать мышцы лица, Поттер. Как ты вообще выполняешь свои обязанности аврора с такой дерьмовой мимикой?

Уизли вздохнул и хлопнул Драко по плечу с куда большей фамильярностью, чем следовало.

— Она уже взяла с нас обещание не быть с тобой слишком жёсткими, — сказал он.

Драко фыркнул прежде, чем смог сдержать насмешку.

Поттер поправил свои дурацкие очки. Если бы он просто купил себе пару, которая подходила по размеру, ему бы не пришлось их всё время трогать. Драко сделал пометку в голове убедить Гермиону купить ему на Рождество новые очки.

— Послушай, мы приняли это, ладно? Мы надолго застряли с тобой, да?

Слова Поттера отбивались странным эхом, связывающим память, время и разговоры, которые давно ведутся между совершенно разными сторонами. Он уже слышал это раньше, когда Гермиона говорила это. Тогда он был преисполнен надеждой, что это навсегда. Теперь это постоянство не было так ново. Это стало фактом. Но то, что это могло быть признано так свободно и такими людьми, как Гарри Поттер, на мгновение удивило Драко.

— Да, — наконец сказал он. — К сожалению, мы застряли вместе.

— Не надо так грустить, Малфой. С нами весело, — сказал Поттер, снова улыбаясь и снова будучи таким раздражающим. Драко закатил глаза. — По крайней мере, тебе нравится моя жена.

— А Лав говорит, что твои чайные листья всегда складываются в интересную картину, — Драко не очень оценил вклад Уизли.

— Я знаю, что ты любишь квиддич, — продолжил Поттер. — Мы могли бы попробовать сыграть как-нибудь.

Драко понял, что скорее бы предпочел протыкать нарывы ​​у жертв несчастных случаев.

Уизли снова хлопнул его по плечу.

— Я даже не буду пытаться убедить тебя, что могу тебе понравиться, — сказал он. — Это должно что-то значить.

Как ни странно, у него получилось.

Драко поднял глаза и увидел, что в дверях стоят Джинни и Гермиона, и обе не в силах подавить улыбки. Что-то в его лице, должно быть, вывело их из себя, потому что, когда Драко встретился взглядом с Гермионой, она разразилась смехом. В этот же момент один из рыжих — Джордж — сделал снимок из-за спины Гермионы, навсегда закрепив в истории образ Драко, застрявшего на диване между Гарри Поттером и Рональдом Уизли.

Он бы сжег эту фотографию. Растворил её в кислотном зелье. И если бы забвение не было такой больной темой для Гермионы, он, вероятно, заставил бы многих из них забыть об этом дне.

В сложившейся ситуации Драко не мог сделать ничего из этого. Нет, потому что хотел видеть, как Гермиона свободно смеётся, обнимая Джинни и вытирая слёзы счастья.

Примечания:

Движемся к финалу, и я пускаю слезу.