Живое серебро

Ближе к ночи я перебрался в другую комнату, потому что в моей все еще спал Онис. Сон ко мне никак не шел, в голове постоянно прокручивались события сегодняшнего дня. Картинки сменяли друг друга беспрестанно. То большое количество мертвых гвардейцев, то момент, когда в Ария попадает пуля. Ко мне только сейчас пришло осознание, что я мог потерять Ирвина и мог умереть сам. В тот момент я не зацикливался на этом. Как только эмоции слегка поубавились, я смог трезво оценить произошедшее. К тому же, ранение в тот момент не сильно мне помогало.

Я прошел мимо комнаты брата. Хотелось надеяться, что произошедшее сегодня не сильно на него повлияет, и он не закроется также, как я в десять лет. Сначала убийство отца, потом нападение. Но Ирвину уже почти семнадцать, он уже не маленький. По крайней мере он отлично справился с моим поручением. Ирвин, пока лечили мою рану, проследил за тем, чтобы убитых гвардейцев отправили обратно в Таргон. Он попытался наладить дела в Ереме после того, как полковника Фреда убили. Последнему я назначил посмертную награду. Мне рассказали, что заговорщики пытались склонить его на свою сторону, но тот оказался непреклонен, за что и был убит. Я не мог оставить такую преданность без должного внимания. Пусть ему это сейчас было и не нужно.

Я тихо пробрался мимо комнаты брата. Гвардейцы, дежурившие в коридоре, лишь слегка кланялись при виде меня. В коридоре было развешено всего несколько фонарей, которые добавляли немного света, помимо светящей из окон луны.

Завтра после казни Свера и по прибытии дворцовых гвардейцев взамен убитых, мы отправимся в Аскил. Мне все еще нужно было придумать, как объяснить то, что я не взял с собой убийцу Кира. А, если император Эдмон узнает о том, что я принял его в гвардейцы, придет в ярость. Для того, чтобы Эдмон забыл о Ролане, необходимо узнать, кто за всем этим стоит. Кто подчиняет себе людей и заставляет их делать то, о чем они потом забывают. К счастью, у меня появилась идея того, как я смогу хотя бы немного подступиться к виновнику. К тому же все еще остаются вопросы о причастности к покушению на Кира его брата Колдера. Пока все слишком запутано и сложно, нужно хотя бы немного прояснить происходящее, что я и собирался сделать по прибытии в Аскил.

***

С самого раннего утра Арий уже приступил к выполнению своих обязанностей. Он проследил за тем, как сменился караул в доме. Дал распоряжения о скором отправлении. После нападения у них осталось всего десять гвардейцев, поэтому пришлось взять в дополнительную защиту местных гвардейцев, которые пришли им на помощь.

Все гвардейцы находились в подавленном состоянии. Вчера убили многих их друзей, поэтому лица людей оставались сосредоточенными, но одновременно с этим и опустошенными. Арий лично знал всех убитых, он тоже скорбел по ним, но не мог показать свои настоящие эмоции. Если он не будет собранным, это подавит его подчиненных еще больше. Если ему приходилось тяжело, он не представлял, как Касцию удавалось сохранять собранность. Он вообще не мог давать слабину.
Арий знал, что Касций уже не спит, но не стал его тревожить.

Гвардейцы сказали, что ночью он не спал. Ходил в небольшую библиотеку, находящуюся в доме. Арий предполагал, что он искал там сведения о его видениях.
Касций рассказал ему о последствиях видений. О том, что он может сойти с ума. Арий попытался переубедить его, но Касций остался непреклонен. Стоял на своем, убеждая его, что в случае чего он воспользуется этим способом. Арий больше не пытался его отговорить, знал, что бесполезно. Жаль, что Касций не мог видеть будущее, иначе они бы не попали вчера в ловушку, могли бы предотвратить столько смертей. Арий поразминал плечо, в которое вчера попала пуля. Он будто до сих пор чувствовал дискомфорт, хотя на плече не осталось и шрама. В отличии от других шрамов, которые покрывали почти всю верхнюю часть тела. Арий до сих пор не мог простить себя за то, что позволил ранить Касция. Его безопасность первоочередная задача Ария как телохранителя, а он не справился.

Арий вышел из дома, оставив за главного одного из гвардейцев. Еще вчера Касций поручил ему допросить Свера, так как, по его словам, боялся сорваться. Арий взял себе в сопровождение всего пару гвардейцев, и они, не торопясь, размеренным шагом шли по улочкам города. Теперь он не выглядел словно вымершим, как это было прошлым вечером. Все тела собрали еще вчера, а дождь, прошедший ночью, должен был смыть следы недавней битвы. Люди уже сновали по городу, занимаясь своими делами, но почти каждый из них оглядывался по сторонам, будто снова ждал нападения. Арий не мог винить их за страх, хотя и был уверен, что им удалось поймать практически всех заговорщиков. Даже если осталось какое-то количество, они побояться высунуться снова.

Арий целенаправленно свернул на улицу, которая удлиняла путь, но ему хотелось пойти именно отсюда. И вот, вдалеке уже показался дом, который он так жаждал увидеть, но больше всего тех, кто в нем жил. Он всматривался вдаль, пытаясь случайно увидеть одного единственного человека. Плечи поникли, а взгляд опустился к земле, не увидев желаемое, хотя глупо было надеяться на обратное.
Они уже стали проходить мимо, но Арий внезапно остановился, развернулся и двинулся прямиком к дому. Он может хотя бы проведать ее. Кто сможет его остановить или запретить? Никто. Приказав гвардейцам подождать на улице, он поднялся по ступенькам крыльца и подошел к двери, постучав несколько раз.
Через пару минут из дома послышался топот, и дверь распахнулась, предоставляя внимание на молодую хозяйку дома. Легкий ветерок, ворвавшийся в дом, потрепал ее легкое платье бледно-голубого цвета. Длинная коса, перекинутая вперед через плечо, дотягивалась чуть ли не до конца спины, а несколько выбившихся из прически прядей обрамляли ее слегка округлое лицо. Глаза перекликались с голубым платьем, и Арий понял, что слишком долго рассматривает ее.

– Простите, – он слегка отвел взгляд, переставая так пристально на нее смотреть. – Я решил проведать вас. Никто не попытался вас побеспокоить?

– Нет, спасибо за заботу.

Арий заглянул внутрь дома, услышав какой-то грохот. Иветт наклонила голову набок, закрывая ему обзор. Она и так стояла таким образом, что закрывала собой проход, а дверь открыла лишь немного. Арий почуял неладное и поднялся еще на одну ступеньку вверх.

– Позвольте пройти? – он положил ладонь на дверь и толкнул ее, открывая полностью.

Иветт перестала противиться, лишь на лице ее промелькнула усталость. Она на секунду прикрыла глаза, а после снова подняла взгляд на Ария, пропуская того внутрь.

– Что это был за грохот? – спросил он, осматривая холл.

– Наверное мама что-то уронила или Лемар.

– Как вы себя чувствуете?

– Вы действительно беспокоитесь или спрашиваете лишь из вежливости?

– Действительно беспокоюсь, – он повернулся к ней, уже жалея, что вообще зашел.

– Вы пришли поговорить со мной об отце? – она сложила руки на груди. Тон Иветт ясно давал понять, что в данный момент она не рада видеть кого-либо.

– Можно сказать и так, – обреченно вздохнул Арий, мысленно отчитывая себя за глупые и необдуманные как следует действия.

– Ну так спрашивайте.

– Я…, – запнулся Арий, пытаясь придумать какой-то вопрос, но все мысли разом вылетели из его головы.

Внезапно из дома послышался жуткий крик, который донесся за его спиной. Иветт расширившимися глазами посмотрела ему за спину.

– Мама, нет! – закричала она, оттолкнула Ария в сторону и снова закричала.

Все произошло настолько быстро, что он не успел опомниться. Первое, что он увидел, это Канну, медленно опускающуюся на пол. Она закрыла лицо руками, ее крик доносился лишь приглушенно, но в нем было столько боли, что по телу прошел табун мурашек. Потом Арий перевел взгляд на Иветт, которая стояла молча и слегка покачивалась. Из ее плеча, в районе ключицы торчал нож. Она медленно опустила взгляд вниз, а потом мешком свалилась на пол, но Арий успел ее вовремя подхватить. Он аккуратно уложил ее в горизонтальное положение. Все предыдущие мысли тут же покинули его, остался лишь страх. Страх за жизнь Иветт, но он быстро взял себя в руки. Давно выработанные рефлексы стали руководить им. Он бегло осмотрел рану Иветт, про себя отмечая, что главная артерия не задета. Но если вытащить нож, который оказался кухонным, Иветт истечет кровь, а он не мог дать ей умереть.

На крики тут же сбежались остальные. Откуда-то со второго этажа вниз сбежал Лемар. Увидев сестру, он сначала остолбенел, а после рывком опустился рядом с ней. Его взгляд бегал в разные стороны. Он осмотрелся, размышляя, что же произошло и увидел мать, сидящую на полу и все еще закрывающую лицо руками, но уже не кричащую. Он снова перевел взгляд на Иветт и поднес к ней трясущиеся руки.

– Не трогай! Последи за матерью, – приказал Арий тому, чтобы не мешался.

Следующими в дом вбежали двое гвардейцев, которых Арий оставил на улице. Они тут же кинулись к ним, но Канна, отняв руки от лица, странным пугающим взглядом посмотрела на гвардейцев. Губы ее искривились.

– Стоять! – приказал он гвардейцам, понимая, что Канна так отреагировала на них. Увидев свою дочь, лежащей рядом с Арием, она зарыдала, уткнувшись в плечо Лемара. Он не знал, стоит ли ее обезвредить. Кажется, пока она не собиралась снова кому-то вредить.

«Да что тут происходит?!» – внутренне кричал Арий, но его главной задачей сейчас было спасти жизнь Иветт. Он уже успел достать из внутреннего кармана мундира склянку с отваром и перевел взгляд на Иветт.
Из ее глаз текли слезы, она умоляюще смотрела на Ария. Все ее тело сотрясала дрожь, она подняла трясущуюся руку и коснулась ей руки Ария. Вокруг ножа, который торчал из ее плеча, немного расползалась кровь.

– Мне так больно, – сквозь всхлипы просипела она, зажмурившись.

– Я знаю, – прошептал Арий и коснулся ее руки в ответ. – Потерпи всего пару минут, сейчас все пройдет. Обещаю, все будет хорошо.

Арий подозвал к себе одного из гвардейцев, все еще не отрывая взгляда от Иветт.

– Сейчас я вытащу нож, но…

– Нет! – закричала она и дернулась, но тут же сжалась от стрельнувшей боли в плече. – Не надо.

– Надо, – Арий сжал ее руку. – Ты должна потерпеть всего несколько секунд. Когда я вытащу нож, ты сразу же выпьешь отвар и все пройдет.

Арий видел, что Иветт все еще противиться, слезы так и не престали литься из глаз.

– Ты обещаешь? – прошептала она.

– Обещаю, – не задумываясь ответил он, не зная, про что именно она спрашивала. Но сейчас он готов был пообещать что угодно.

Иветт слабо кивнула, а Арий обхватил рукоять ладонью. Гвардеец оказался совсем рядом, готовый сразу дать отвар Иветт.
Арий мысленно вздохнул и даже успел помолиться. Он сильнее сжал ладонь Иветт и резко выдернул нож из ее плеча. Иветт закричала, сжав его руку настолько сильно, что он думал, она ее сломает. А от ее крика его сердце разрывалось на части. Лучше бы это его проткнули. Ему было больно видеть, как Иветт корчится, он хотел забрать эту боль себе. Кровь стала вытекать из раны, а Иветт завыла. Гвардеец наклонился над ней и стал поить ее отваром. Иветт, плохо соображая от боли, все же стала глотать то, что попадало ей в рот. При этом не переставая плакать.

Рана стала затягиваться прямо на глазах, а Иветт стала постепенно затихать. Вскоре рана полностью затянулась, оставив после себя достаточное количество крови, которое окрасило ее прекрасное голубое платье в красный цвет.
Иветт глубоко и часто задышала, наконец осмысленными глазами посмотрев на Ария. Ее глаза опухли от слез, но отвар уже стал придавать ее лицу здоровый вид: с лица сошла неестественная бледность, глаза стали выглядеть точно также, как и до всего этого… Арий до сих пор не понял, что же произошло.

Иветт дотронулась до плеча свободной ладонью, второй она все еще зажимала руку Ария и кажется совсем этого не замечала. Арий сейчас сильно пожалел, что его руки были в перчатках, и он не мог почувствовать ее прикосновение в полной мере.

Пальцы Иветт окрасились кровью, она поднесла руку к лицу и выдохнула, закрыв глаза. А после резко села и притянула Ария в свои объятия, крепко обхватив его. Арий сжал ее в ответ, совершенно не переживая из-за того, что его мундир запачкался ее кровью.

– Спасибо. Спасибо тебе, – прошептала она ему на ухо, крепче прижимая к себе и снова всхлипнув.

– Иветт! – воскликнул Лемар, отстранившись от своей матери, которая теперь сидела на коленях и раскачивалась из стороны в сторону.

Арий с сожалением разжал руки и выпустил Иветт из объятий. Он поднялся, когда Лемар притянул к себе сестру, и отвернулся, не мешая. Он опасливо оглянулся на Канну, боясь очередного нападения. Он так и не смог понять, что же в самом деле произошло. Она хотела напасть на Ария, но промахнулась и вместо этого чуть не убила свою дочь. Кажется, она была не в себе. Неужели с ней произошло подобное после ареста мужа?
Гвардейцы, пришедшие с ним, до сих пор стояли в стороне, не зная, что же предпринять, один из них все еще стоял с пустой склянкой в руках. Честно говоря, даже Арий не мог определить, что же делать. Поэтому, для начала, он решил прояснить ситуацию у Иветт. Он повернулся как раз в тот момент, когда оба: и Лемар и Иветт поднимались на ноги. Иветт протерла глаза и посмотрела на мать. Но она не злилась, что сильно удивило Ария. Она смотрела на нее с жалостью и грустью, будто та только что не воткнула нож в нее.

– Я думаю, стоит прояснить все, что здесь произошло.

– Обязательно, – по ее телу прошла мелкая дрожь, из-за чего она передернулась. – но позвольте я сначала переоденусь.

***

Я вероломно занял кабинет в доме. Дом пусть и строился специально для гостей, официально принадлежал семье Ферн. С ними же я пока не определился. С одной стороны, они были детьми предателя, с другой, они помогли мне, да и дети не должны отвечать за ошибки своих родителей. Поэтому я оказался в замешательстве.

Послышался стук в дверь, и после разрешения в кабинет вошел Арий, а рядом с ним шла Иветт, которая была бледнее обычного. Она ежилась, будто от холода, хотя в кабинете было довольно жарко.

– Ваше величество, – поклонилась она.

Как только они появились на пороге, я сразу почувствовал смутную тревогу. Арий не стал бы без предупреждения приводить кого-то ко мне, а значит что-то точно случилось.

– Ваше величество, – Арий подошел к столу. – У нас есть важные сведения. Думаю, вам стоит знать.

– Я слушаю, – нахмурился я и подпер подбородок кулаком, внимательно следя за тем, как Иветт становится рядом с Арием.
Я молча выслушал их рассказ, не перебивая и лишь еще сильнее хмурясь. Я не сводил своего пристально взгляда с Ария и Иветт, последняя один раз даже дернулась, стоило ей посмотреть мне в глаза.

– И почему же ваша мать на вас напала? – спросил я, как только они закончили говорить, а я собрал все мысли в одну кучу.

– Она…, – Иветт громко втянула воздух, будто борясь с собой, чтобы произнести следующие слова. – Она сошла с ума, у нее безумие.
После ее слов я вздрогнул, не сумев сдержать этот порыв. Иветт заметила это, но ничего не сказала, а Арий лишь горько вздохнул.

– Как давно? – прочистив горло спросил я.

– Всю мою сознательную жизнь.

– И об этом никто не знал? – я откинулся на спинку стула, вспоминая слова матери о семье советника. Про безумие его жены, она мне ничего не говорила. Либо утаила данный факт (хотя для чего бы ей это), либо и сама не знала об этом.

В голове всплыл день, когда мы ужинали с семьей Свера в наш предыдущий приезд. Тогда я не заметил, чтобы Канна вела себя странно, хотя она молчала весь вечер, не проронив ни слова.

– Никто. Мой отец скрывал этот факт, – она отвернула голову в сторону. – Я знаю, что мой отец совершал ужасные поступки, но он по крайней мере любит нашу мать. Я каждый день видела, как он убивается из-за того, что мама временами забывала кто она, где находится… забывала нас. Иногда она мечется по комнате, словно во время панической атаки или кричит, зовя свою сестру, – губа Иветт задрожала, и она замолчала, все еще не поворачивая голову.

– Сестру? У нее есть сестра?

– Была. Она умерла. Отец сказал, что после ее смерти она и сошла с ума. Гила была ее сестрой-близнецом.

Я потер подбородок и задумался. Ни один из произнесенных ею фактов я не знал, я вообще первый раз об этом слышал.

– Но после того, как мама узнала, что отца казнят, она, кажется, окончательно потеряла рассудок, – еле слышно произнесла Иветт, словно боясь говорить эти слова. И я прекрасно понимал из-за чего, ведь это я назначил Сверу казнь.

– Зачем ваш отец скрывал от всех ее состояние?

– Я…, ваше величество, я не знаю, правда ли то, что я сейчас скажу, но совсем недавно я подслушала разговор отца и матери. Отец тогда упомянул, что в смерти Гилы виноват ваш дед, император Эразм.
Я уставился на Иветт, не веря в услышанное, она отступила на шаг назад, будто боялась, что я сейчас накинусь на нее.

– Хорошо, – ответил я, но громче, чем планировал. – Спасибо за ценную информацию, я во всем разберусь. Арий, – я перевел взгляд на него, – отведи Иветт домой, а я буду ждать тебя в саду.

Он пристально на меня посмотрел, сразу поняв, что я задумал. Арий будто собирался прожечь во мне дыру, но я проигнорировал его взгляд и молча вышел из кабинета, направляясь в сад, чтобы узнать правду. Можно сказать, из первых уст.

Арий пришел в сад примерно через пятнадцать минут после моего прихода. Я уже стоял возле Дубьяза и смотрел на него, проследив взглядом до самой верхушки, которая уходила далеко-далеко ввысь. Глупо признавать, но я стал бояться его. Я опасался лишний раз прикасаться к дереву, а уж после слов Иветт о безумии ее матери, страх только сильнее возрос. Но я не отступал, готовый сделать что угодно, чтобы узнать правду.

– Ты правда снова хочешь провернуть этот трюк? – спросил Арий, встав рядом со мной.

Теперь, кроме нас двоих в саду больше никого не было.

– Да.

– Ты уверен?

– Нет.

– Тогда не делай этого! – вспыхнул Арий. – Давай спросим о случившемся у Свера.

– Я не хочу слушать его выдумки. Зачем мне его обман, когда я могу узнать все у первоисточника.

– Но… ты уверен, что сработает? Мы до сих пор не поняли, каким образом работают твои видения. Возможно они зависят от того, где похоронен человек, а твой дед похоронен в столице.

– Деревья связаны между собой, – произнес я, все еще смотря на священное дерево. На то, как ветер колышет его вечно зеленые листья. – Они как один единый организм, и, думаю, если твоя теория верна, я смогу увидеть воспоминания любого, если силы природы мне позволят.

– Ты же все равно ко мне не прислушаешься, да? – уголки губ Ария слегка приподнялись.

– Прости, но ты должен меня понимать, – ответил я и подошел к Дубьязу.

По сравнению с ним человек казался таким маленьким и ничего не значащим существом, отчего становилось одновременно и жутко и спокойно. Я прикрыл глаза и коснулся шершавой поверхности левой ладонью. В голову будто ударили молотком, но я уже стал привыкать к этой боли и даже не поморщился.

Я снова оказался в теле дедушки. Я находился возле Дубьяза, но снова в дворцовом саду. Я испугался, что силы природы опять показывают мне момент смерти деда, но вокруг не было толпы народа, как обычно было во время обряда.
Единственный человек, который оказался рядом со мной – девушка. Она выглядела точь в точь, как Канна, только была куда моложе. Гила, как назвала ее Иветт, была одета в белоснежное платье, которое идеально обрамляло ее фигуру и струилось до самой земли. А черные волосы играли на контрасте с белым платьем.

– Гила, я не могу так с тобой поступить! – жалобно выкрикнул я.

– Но ты должен, – она подошла ко мне и вложила в руку обоюдоострый кинжал. Пальцы сами собой сжались на рукояти. Я опустил голову и не мог поднять ее на Гилу.

– Гила, пожалуйста, не заставляй меня это делать. Ты же знаешь, что я не смогу. Я не могу потерять тебя. Ты – мой свет, ты – единственная, кто мне нужен. Я благодарен силам природы, что мы однажды встретились с тобой. Да чего уж там, я люблю тебя. Я готов сделать все, о чем ты попросишь, но только не об этом. Пожалуйста, – я поднял на нее умоляющий взгляд. – Не заставляй меня делать это.

– Знаю, дорогой. Я тоже тебя люблю, – улыбнулась она и коснулась губами моих губ, и я не удержался и притянул ее к себе, жадно целуя и боясь выпускать ее из своих рук.

– Это похоже на прощание, я не хочу прощаться, – прошептал я.
Гила лишь мило улыбнулась, провела ладонями по моим рукам. Я наслаждался ее прикосновениями, боясь спугнуть момент. Я прикрыл глаза и опустил голову, соприкоснувшись с Гилой лбами. Она снова потянулась ко мне, положив ладонь на мою щеку, и поцеловала, но это было лишь лёгким прикосновением.

- Пожалуйста, - прошептала она.

Гила резко схватила мою руку с кинжалом и со всей имеющейся силой направила острие прямо себе в сердце. В последний момент я понял, что она собирается сделать и попытался вырвать свою руку или хотя бы разжать пальцы и выпустить кинжал из рук. Но она не отпускала меня, она еще сильнее надавила на мою руку, и я почувствовал, как кинжал, под небольшим углом, входит в ее плоть, разрывая ее на части.
Я выпустил рукоять кинжала из рук и подхватил падающую Гилу. Кинжал пробил ее сердце, и она умерла почти мгновенно.

– Не-е-ет! – закричал я на весь сад, чуть не сорвав голос.

Гила безвольной куклой повисла на моих руках. Я упал на колени, вместе с ее телом и снова закричал. По щекам текли слезы, руки дрожали, я будто потерял часть своей души. Я аккуратно положил Гилу на землю возле Дубьяза и выдернул кинжал из ее тела. Кровь стала вытекать из нее и стекать на землю, при этом пачкая ее прекрасное белое платье. Кровь, которая стекла на землю, мгновенно оказалась впитана ею, будто земля хотела напиться, но никак не могла остановиться.

– Нет, нет, нет, – зашептал я, опустившись к ней головой. Слезы ручьями стекали по щекам и падали на ее лицо. Я упал рядом с Гилой не в силах даже сидеть, а потом снова закричал, на этот раз окончательно сорвав голос.

Я резко выпал из воспоминаний деда, упав на колени и хватаясь ладонью за одежду. Я сжимал ее так сильно, будто намереваясь порвать. Слезы текли и по моим щекам. Я чувствовал боль, но не физическую. Я знал, что боль была не моя, но я не мог перестать плакать. Я еще сильнее сжал ладонь, я хотел вырвать из себя эту боль. Мне хотелось кричать, но я не мог открыть рот, задыхаясь от слез, которые ручьями стекали мне в рот, оставляя соленый привкус на языке.