Живое серебро

И снова наша небольшая группа отправилась в Ерем. Только обстоятельства на этот раз были совсем неприятными. Весь вчерашний день я думал о том, как мне поступить со Свером. Он уже убил двух императоров, а такие преступления так просто не прощаются. Люди могут подумать, что я слишком мягкосердечен и можно делать что угодно, и остаться при этом почти безнаказанным. Поэтому со Свером я решил разобраться уже на месте, так как так и не смог прийти к какому-то решению, которое бы меня действительно устраивало.

В пути мы находились уже несколько часов и скоро должны были добраться до Ерема.

В Ереме временным наместником я назначил местного полковника, который возглавлял гвардейские полки в Еремской области. Постоянным наместником – должность, которую я учредил совсем недавно, взамен советникам, я ещё никого не успел назначить, лишь думал над будущей кандидатурой. Наместники не будут находится на таком же положении, на котором были советники. Теперь лично император будет выбирать наместников в области. К тому же, я уменьшил кругу их полномочий, а значит у наместников будет меньше власти.

Советников остальных областей я уже успел отстранить, всё-таки объяснив причину моего решения. Про преступления Свера теперь было известно народу, а значит и неметаллам. Но с этой проблемой придется разбираться уже позже.

А ведь без помощи сил природы, я бы ничего не узнал о преступлениях, совершенных Свером и неизвестно, как бы тогда поступил. Предупреждениям Фрола я конечно внял, но, как и сказал ему ранее, не собирался отсиживаться, если будет нужно узнать что-то ещё. Последствия меня пугали, не скрою, но не могли остановить в том, чтобы узнать правду.

Мы дошли до места, на котором в прошлый раз встретили путников-металлов. О них я не забыл, собираясь припомнить этот случай императору Эдмону. Его действия все ещё вызывали у меня не то, что возмущение, а самый настоящий гнев.

– Ваше величество, – окликнул меня Арий, указывая куда-то вдаль.

Со стороны Ерема нам навстречу скакал всадник, но издалека нельзя было понять, кто он. Снова на этом месте, мы нашли какое-то приключение. Оно что, проклято? Тем временем всадник мчался с очень высокой скоростью и вскоре стали видны отдельные черты человека. Знакомого человека. Мы, в свою очередь, тоже не сбавляли своего темпа. Вскоре, я окончательно убедился, что не ошибся, узнав во всаднике Лемара Ферна – сына Свера.

Моему удивлению не было предела, я же оставлял Лемара и его семью под охраной. Первой мыслью было, что Лемар сбежал из-под охраны, но он не стал скрываться, увидев нас, а наоборот несся ещё быстрее, что развеяло мою догадку.

Лемар выглядел сильно запыхавшимся, что неудивительно. Вся его одежда выглядела неряшливо, и была в пыли. Темные волосы растрепаны в разные стороны. Лицо Лемара было напряжено, но больше всего меня насторожил его испуганный, загнанный в угол вид.

– Ваше высочество, – прокричал Лемар, когда уже почти добрался до нас. Видимо до него не дошли последние новости, раз он до сих пор называл меня старым титулом.

Я остановил свою лошадь, и все мое сопровождение последовало моему примеру. Лемар затормозил, его конь выглядел утомленным, сильно же он его загонял. Кажется, мчался с самого Ерема.

Внутри росло все больше тревожности, которая нарастала с большей силой с самого появления Лемара на горизонте.

– Что...

– Ваше высочество, – перебил меня Лемар. За последнюю минуту он нарушил целых два правила по отношению к императору, но, учитывая напряжённую и неразъясненную ситуацию, я оставил нарушения без замечаний. – Сегодня в городе происходит страшное. Полковника Фреда убили заговорщики. Они убили и охрану у нашего дома, освободили нас и сказали, что пойдут освобождать нашего отца.

– Где в это время были гвардейцы? Почему они их не остановили? – спросил я, спокойным, но уверенным и твердым голосом. Уже как император я не должен был давать слабину.

– В этом и проблема, – выдохнул Лемар. – Заговорщики – это и есть гвардейцы, их некоторая часть. Остальные гвардейцы пытались их остановить, но многих убили.

Я поерзал в седле, на секунду прикрыв глаза. Перед глазами тут же вспыхнула страшная картина: на улице лежат тела перебитых гвардейцев, а рядом стоит Свер и смеется, глядя мне прямо в глаза. Я отогнал от себя непрошенные мысли, чтобы они не мешали мне трезво мыслить. Мозг сразу начал придумывать способы решения проблемы, которая, если не принять меры, могла перерасти в настоящую катастрофу. Я перевел взгляд на Лемара, склонив голову вбок.

– Ты так просто предаешь отца? – спросил я, чувствуя подвох. – Или ведёшь нас в ловушку?

Лемар слегка вздернул подбородок и выпрямил плечи, решительно посмотрев на меня.

– Я не могу смотреть на то, что делает отец. То, как он убивает людей. Это неправильно, я не хочу его в этом поддерживать.

– Ваше величество, что будем делать? – спросил Арий, торопя меня принять решение.

Я чувствовал на себе взгляды людей, находящихся здесь, и они давили, мешая правильно оценить ситуацию. Я не мог опозориться при первой же появившейся трудности. Я не мог позволить Сверу нарушать покой моего государства.

– Думаю, Свер предполагает, что я снова решу поехать в Аскил. Возможно у него был план об устройстве ловушки для меня, – стал излагать свои мысли я, это помогало сосредоточиться. – Но раз Лемар решил предупредить нас, его исчезновение уже наверняка успели заметить.

– Да, но Иветт сказала, что придумает, как объяснить мое временное исчезновение.

– С твоей сестрой все в порядке? – вклинился в разговор Арий.

– Да, насколько это может быть в данных обстоятельствах.

После ответа Лемара в округе воцарилась тишина. Я прокручивал в голове каждый исход событий, и ни один меня не радовал. Если я напишу Милию о том, чтобы он прислал в Ерем гвардейские полки для подавления восстания, может быть уже поздно. Заговорщики могут убить еще не одного человека. Они могут убивать и мирных жителей, которые не захотят к ним присоединиться, а это лишние жертвы, которые были не нужны. Даже если прислать отряд из ближайшего населенного пункта, будет поздно. С другой стороны, если мы заедем в Ерем, можем попасть в ловушку. А я не знал количество заговорщиков и не мог сравнить наши силы. Я мог лишь надеяться на то, что тридцать человек из моего сопровождения смогут справиться с неизвестным количеством восставших. Несмотря на противоречащие варианты, я уже выбрал один из них.

– Мы поедем в Ерем, – вынес вердикт я, – но нужно готовиться, что на нас могут напасть. Я напишу Милию, чтобы он прислал в помощь гвардейские полки.

– Может вам с принцем лучше остаться здесь? – предложил Арий. В походах именно он отвечал за безопасность и высказывал мнение на ее счет.

– Нет, Свер может это просчитать, и тогда мы останемся почти без защиты. Будем надеяться, что помощь успеет прийти вовремя.

– Как прикажете, ваше величество, – склонил голову Арий и слегка развернул свою лошадь, обращаясь к гвардейцам. – Несмотря на обстоятельства, ваша первостепенная задача – защищать императора и принца.

Арий отдал еще несколько распоряжений насчет действий и лишь после этих небольших приготовлений, мы отправились в путь. Я уже успел быстро написать письмо Милию и отправить его, пока Арий раздавал приказания. А меня волновало еще и то, что восстание могло перекинуться и на другие области. Советники наверняка находились в сговоре между собой. Именно поэтому в моем письме Милию содержались также приказания об аресте остальных советников и приведение местных гвардейцев и временного наместника в боевую готовность.

Примерно через полтора часа мы добрались до границ Ерема. Мы гнали лошадей также быстро, как и Лемар, поэтому время в пути сократилось в два раза. Лошади были сильно измотаны и уже не бежали настолько резво. Поэтому мы спешились и вошли в город пешим ходом. На улицах города, который всего несколько дней назад встретил нас такими яркими красками и оживленными улицами, теперь практически пустовал. На дороге валялись корзины, стояли пустые телеги. Мне не удалось увидеть ни одного живого человека.

Уже через несколько метров нам встретился мертвый гвардеец, лежащий прямо посреди дороги с окровавленным животом, который был распорот изнутри. Его глаза все еще были открыты и направлены в небо, а руками гвардеец до сих пор зажимал ужасную кровавую рану на животе. Он потерял огромное количество крови, которая все еще стекала с него на землю. Через несколько метров лежал еще один гвардеец уже с разорванной шеей. Он тоже пытался зажимать рану руками перед смертью.

На этой улице было много трупов с почти одинаковыми ранами. Кто из них относился к заговорщикам, а кто защищал город от них, я не знал. Сейчас это было уже не важно, они все равно мертвы. Но пока мы встречали только гвардейцев, трупов обычных граждан мы не обнаружили.

От этого вида, к горлу подкатывала тошнота и усиливалась с каждой секундой. От заходящего солнца становилось еще мрачнее, а меня накрывал ужас от того, что натворили люди. Я не мог не вспомнить убитых мною гвардейцев, мертвые тела которых отпечатались в детском сознании на всю жизнь.

– Ваше величество, – послышался едва слышимый голос Лемара. Он осматривался по сторонам с неподдельным ужасом на лице. – Как после этого, – он обвел руками улицу, – я могу поддерживать отца? Это же ужасно.

– Меня интересует еще кое-что, – так же тихо ответил я, боясь нарушать мертвую тишину. – Где все люди?

Да, мы были только на окраине города, но пока не встретили ни одного человека, что настораживало с каждой секундой. Все, также, как и я, осматривались по сторонам, потому что вся эта ситуация была похожа на ловушку.

– Касций! – закричал Арий и дернул меня за руку, отталкивая в сторону.

Сразу после этого мимо пронеслась пуля и попала в корзину с фруктами, валяющуюся на дороге, хотя она была направлена мне в спину. Гвардейцы тут же сгруппировались, стараясь закрыть меня и Ирвина собой. Стреляли из домов через окна, поэтому мы не могли видеть противников, что мешало обороняться и нападать как следует. Я раскрыл ладонь параллельно земли и вызвал из недр земли ртуть – столько, сколько смог найти, и создал пласт прямо под нашими ногами, одновременно с этим увеличив ее плотность. Это должно было помочь нам, чтобы элементы противников не смогли достать нас через землю. Какой-то элемент мог запросто вырваться из земли и пробить кого-нибудь из нас насквозь, а слой ртути должен их задержать. Но из-за этого мне приходилось концентрироваться и на ртути и следить за происходящим вокруг.

Почти сразу после первого выстрела, посыпался град пуль и сразил нескольких моих гвардейцев, которые не успели защититься. Пули, попадая в их тела, взрывались на мелкие кусочки, разрывая человека изнутри. Именно так были убиты люди, встретившиеся нам на пути. Остальные гвардейцы успели выставить что-то вроде щита, образовав его из своего элемента, и пули врезались в них. Кто-то из заговорщиков запустил в нас острия из железа, некоторые из которых также попали в цель. Насколько я понял, пули были из самых разных элементов, некоторые гвардейцы останавливали их прямо в полете. Выстрелы не прекращались ни на секунду, кто-то выставил щит передо мной и в него врезалось что-то похожее на копье, но полностью состоящее из серебра.

Мы стояли на месте, не двигаясь, потому что это было рискованно. Да и куда здесь можно было сбежать. Гвардейцы пытались нападать и сами, но из-за того, что не было видно противников, было трудновато. Они создавали такие же пули или острия и запускали их прямо в окна, иногда они даже попадали в тех, кто не успел увернуться. Арий пристально следил за каждым окном и как только замечал в нем человека, не задумываясь душил, лишая его кислорода. Ирвин и Лемар также не стояли без дела. Ирвин защищался от нападений такими же щитами и пытался нападать сам. Его телохранителя уже успели убить, он лежал рядом с братом с торчащим из груди куском золота, видимо прикрыл его своим телом. На Лемара же почти не нападали, боясь убить его, что точно говорило о том, что устроил эту бойню его отец. Но сам Лемар уже успел убить нескольких заговорщиков, попав в них через окна.

Я тоже отбивался, выставляя щит, но нападать не мог, из-за того, что одна рука была занята поддержанием пола из ртути. Я чувствовал, как несколько раз его пытались пробить, но ничего не вышло. Так я помогал гвардейцам, которые были заняты устранением противников. Только гвардейцам приходилось доставать элементы за пределами слоя из ртути. Но, если бы то, что сделал я, сделал кто-то из них, его приходилось бы защищать, а меня гвардейцы и так охраняли. Внезапно, рука, поддерживающая пол, дрогнула, почувствовав, что кто-то пытался нарушить его целостность. Среди заговорщиков был кто-то с элементом ртути, но пробить мою волю ему не удалось. Похоже кроме ртути среди нападающих больше не было ядовитых элементов, иначе мы бы сразу это поняли. Этот факт говорил о том, что нападающими действительно являлись гвардейцы.

Многих из моих гвардейцев уже успели перебить, но еще оставались те, кто мог защищаться. Число нападающих тоже уменьшилось, что чувствовалось по количеству выстрелов.

Не успел я опомниться, как прямо передо мной появился Арий, закрыв меня собой. В него тут же попала пуля, кажется, никто кроме него не заметил этого нападения. Я проследил за тем, откуда пришелся удар, увидел в окне дома человека и, не задумываясь, запустил в него лезвие из ртути, которое, как я успел заметить, пробило его грудную клетку насквозь. После этого я опустил взгляд на Ария, который опустился на колени, зажимая рукой плечо, в которое попала пуля. Противник, которого я убил, не успел разорвать ее внутри Ария, но это мог сделать кто-то другой, а мы не знали, что за элемент был в нем. Арий поднялся на ноги, снова осматриваясь и лишая кислорода того, кого увидит, при этом превозмогая жуткую боль в плече. Но сейчас я ничем не мог ему помочь.

Вдалеке послышался топот и в конце улицы показались гвардейцы. Я уж подумал, что это тоже заговорщики, но они не напали на нас. Наоборот, некоторые подбежали к нам, помогая моим гвардейцам, остальные забежали в дома, в которых все еще находились нападающие, выламывая двери.

Рядом со мной оказалась какая-то девушка в гвардейской форме. Не каждый день встречаешь девушку-гвардейца. Она защищала меня и Ирвина от внезапных атак, которые уменьшались с каждой минутой. Значит гвардейцам удалось обезвредить заговорщиков. Вскоре атаки совсем прекратились и вокруг наконец воцарилась тишина, но ненадолго. Голоса подали раненные гвардейцы. Я наконец убрал пласт ртути, который прикрывал землю и осмотрелся вокруг, оценивая наши потери. Из гвардейцев, что сопровождали меня, остались лишь человек десять из тридцати. Ирвин, слава силам природы, уцелел, но зато был ранен Арий, который стоял рядом и истекал кровью. Гвардейцы, которые пришли нам на помощь, выбежали из домов и сразу стали осматривать раненных. А меня волновало кое-что еще, а именно: где все это время был Свер, которого заговорщики должны были освободить?

Откуда-то послышался детский визг, и из дома выбежал ребенок лет семи. Похоже он все это время где-то прятался. Неужели он все видел, весь ужас, что здесь творился? Наверное, он понял, что все наконец-то закончилось и можно выходить из своего укрытия. Я снова осмотрелся и в окне одного из домов заметил руку человека. И он был живым, потому что я видел, как он создал небольшой шарик и запустил его в ребенка. Я закричал и выпустив ртуть из земли, создал стену возле мальчика, сделав ее твердой. Пуля врезалась в нее, но одновременно с этим я ощутил ужасную боль в предплечье, когда вновь выпущенная пуля разорвала плоть. Я понял, что заговорщик не стал медлить и пуля стала разрываться изнутри, а я закричал, но процесс резко остановился. Я обнаружил себя сидящим на коленях и прикрывающим ладонью место, куда вошла пуля. Девушка, которая до этого помогала нам, убила человека, вонзив в него что-то серебристого цвета.

Я поднялся на ноги и заметил, что все присутствующие смотрят на меня. Как только они поняли, что со мной все относительно нормально, даже выдохнули с облегчением. А мальчик, которого я спас, подбежал ко мне и обхватил меня руками, уткнувшись мне в живот. Как же сильно он испугался. Даже я в уже десятилетнем возрасте остро переживал убийство пятерых гвардейцев, а этот мальчик сейчас наблюдал такие ужасы, которые не пожелаешь увидеть никому. Мальчик громко всхлипывал и еще сильнее заключил меня в свои детские объятия. Я поднял здоровую руку и положил ее мальчику на голову, а он зарыдал еще сильнее.

– Ничего, – зашептал я. – Все уже кончилось, теперь все будет хорошо. – я обернулся к оставшимся гвардейцам. – Продолжайте работу. Соберите всех павших и подсчитайте потери и отнесите их к Дубьязу. Заговорщиков тоже вынесите из домов и соберите в одном месте.

Гвардейцы выслушали меня и приступили к работе.

– Где остальные жители? – спросил я девушку, спасшую меня.

– Заговорщики согнали их в другую часть города, видимо, хотели устроить вам ловушку. Когда мы поняли, что многих наших перебили, затаились и ждали подходящего момента напасть. Когда узнали, что на вас напали, сразу пришли сюда, – отрапортовала она.

– Хорошо, – выдохнул я, радуясь, что все наконец закончилось. – Найдите лекарей для раненных и для меня с моим телохранителем.

Я нашел глазами Ария, который все еще стоял рядом, кровь уже перестала вытекать из раны, но он много ее потерял. Чтобы вылечить такое ранение, недостаточно было просто выпить отвар. Для начала необходимо достать пулю, чтобы она не причинила еще больше ущерба, когда рана зарастет. Насколько я понял, пулю Ария не успели разорвать, в отличии от моей. Из предплечья до сих пор вытекала кровь, делая темно-синий мундир еще более темным. В руке пульсировала нестерпимая боль, путая мысли и мешая трезво мыслить. Я оглянулся и посмотрел на Ирвина, который был цел и невредим, что успокаивало. Но за его эмоциональное состояние я беспокоился, брат осматривался, всматриваясь в лица убитых. Его телохранитель все еще лежал рядом, а значит Ирвин теперь остался без защиты. Я снова посмотрел на девушку-гвардейца.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Виелла Ковел, рядовой гвардеец.

– Теперь твоя должность – телохранитель принца.

Ирвин и Виелла одновременно посмотрели друг на друга, но ничего не сказали. Виелла лишь поклонилась, в знак повиновения.

– Лемар! – крикнул кто-то.

А я совсем позабыл о нем, человеке, который и предупредил нас о восстании. Лемар тоже оставался цел и невредим, что неудивительно, в него почти не целились. Ему навстречу бежала его сестра Иветт, она подбежала к брату и обняла его, а после осмотрела со всех сторон, проверяя, есть ли на нем раны. Кажется, ее не беспокоило, что творилось вокруг, она переживала только за своего брата. Только после она посмотрела вокруг и на нас с Арием и прикрыла рот ладонью.

– Предатели! – закричал знакомый голос и из дома, шатаясь, вышел Свер.

Он выглядел так, будто на него свалился деревянный шкаф. Черная рубаха была вся в опилках, а в волосах остались деревянные дощечки. Он держался за голову, и его снова качнуло. Гвардейцы уже без приказа подбежали к нему и схватили за руки, заламывая их назад.

– Вы! – он посмотрел на Иветт и Лемара. – Неблагодарные дети, я же делал все это ради вас! Ладно Иветт, она женщина и ничего не понимает, но ты Лемар, ты должен был меня понять.

– Нет, отец! – крикнул в ответ Лемар. – Я тебя не понимаю. Разве ты не видишь, что натворил? Сколько людей погибло из-за твоих безумных идей?

– Я лишь хотел избавиться от них, – Свер попытался вырваться и указать на меня, но гвардейцы ему не дали. – Они возомнили себя могущественными, я лишь хотел указать им, что они не настолько всемогущи, как думают.

– Уведите его, – приказал я. – И усильте охрану.

– Предатели! – снова закричал Свер, когда его уводили силой. – Вы мне больше не дети!

Лемар и Иветт демонстративно отвернулись от него, а я снова погладил мальчика по голове. Он все еще прижимался ко мне. Я подозвал к себе одного из гвардейцев.

– Как тебя зовут? – спросил я мягким тихим голосом, чтобы не напугать ребенка еще больше.

– Онис, – глухо ответил он мне в живот, не отстраняясь.

– Онис, мне нужно заняться делами, давай ты пока пойдешь с...

– Нет! Нет! – закричал он, хватаясь за меня руками, как за последнюю надежду. – Нет.

– Все хорошо, не кричи. Тебя никто не обидит, – я опустился на корточки, чтобы быть с Онисом на одном уровне. Рука все еще нестерпимо болела, но я не поморщился. – Где твои родители?

Он наконец поднял на меня заплаканные покрасневшие глаза. Онис обернулся к дому, из которого вышел и заплакал еще громче.

– Я понял, я все понял, – я взял Ониса руками за плечи и повернул к себе, прижав. – Пошли со мной.

Видимо родителей этого мальчика убили заговорщики, потому что те сопротивлялись, а Онис спрятался и его не нашли. Мне же ничего не оставалось, кроме как увести мальчика с собой, раз он так противился от меня отходить.

Через минут десять мы добрались до дома, в который Свер поселил нас в наш прошлый приезд. Здесь уже были целители, чтобы позаботиться о наших с Арием ранах. Перед глазами уже мутнело, а голова кружилась. Я поднялся в одну из комнат, вслед за мной все это время следовал Онис. Арий ушел в другую комнату вместе с еще одним целителем. А Ирвин с Виеллой пока распоряжались гвардейцами и устранением ущерба.

Я с большим трудом снял с себя мундир и окровавленную серую рубаху, рукав которой почти полностью был в крови. Рана выглядела также, как и у Ария, было видно только входное отверстие от пули, правда за кровью почти незаметное. Но я знал, что пуля уже почти успела рассыпаться на части и нанести внутренние повреждения. Я положил руку на стол, и целитель немедля приступил к делу. Он вколол мне обезболивающее и вскоре я совсем перестал ощущать руку, а целитель занялся своим делом.

По пути сюда мы узнали, что материал, из которого сделана пуля – железо, поэтому целителя уже подобрали по элементу. Целитель начал свою процедуру. Сначала ему нужно было собрать в одном месте рассыпавшиеся частички железа. Если бы он не вколол мне обезболивающее, то процедура могла вызвать даже потерю сознания от боли. После, целитель стал выводить уже расплавленный металл из руки, собрав его в небольшую колбочку. Вся процедура заняла около двадцати минут.

– Ваше величество, выпейте отвар, – целитель поставил передо мной склянку с зеленой жидкостью внутри. – Чувствительность вернется примерно через пятнадцать минут.

После того, как склянка оказалась пуста, рана на предплечье затянулась. О том, что она там была свидетельствовала лишь кровь, почти высохшая вокруг ранения. У меня даже перестала кружиться голова. Отвар возвращал физическое состояние человека в норму, но не мог излечить моральный упадок сил.

Целитель вышел, а я приказал никого ко мне не приглашать, я смогу справиться и без слуг. Сейчас я просто не мог находиться в присутствии чужих людей. Слуги забрали лишь грязную, окровавленную одежду и принесли новую. А я взял мокрую тряпку и стал стирать с себя большую часть оставшейся крови.

– Ваше величество, – тихо позвал Онис, да настолько, что я его почти не услышал. – Давайте я вам помогу.

Онис сидел на кровати с опущенными плечами и головой. Он теребил брюки черного цвета, а его жилетка, одетая поверх рубахи, оказалась вся в пыли. Поэтому я попросил принести одежду и для него. Ребенок все еще всхлипывал и трясся, а я не знал, что сказать ему для утешения. Кто бы меня утешил? Если бы я сразу решил, что делать со Свером, то заговорщики, возможно, не решились бы на восстание. Моя медлительность убила стольких людей и оставила этого мальчика сиротой.

– Не стоит, – ответил я. – Лучше отдохни, можешь лечь на кровати, если хочешь.

Онис кивнул, словно только и ждал моего разрешения, и забрался на кровать, свернувшись калачиком. Минут через десять я услышал тихое посапывание и обернулся, удостоверившись, что Онис уснул. Я взял лежащее рядом с ним покрывало и укрыл. Я не понимал, почему этот ребенок так привязался именно ко мне. Возможно потому, что я его спас и со мной он чувствует себя в безопасности? Но как показала практика в безопасности со мной точно не будешь. А я все равно не собирался прогонять его.

После того, как я отмыл от себя всю кровь в ванной и оделся, в комнату вошел Арий, уже успевший приступить к своим обязанностям. Он уже выглядел как новенький.

– Касций, – начал он, но я шикнул на него, указав на спящего Ониса. Не хотелось тревожить его, чтобы он снова чувствовал боль от потери и ужас от увиденного.

– Что делать со Свером? – спросил он уже тише.

– Устроим показательную казнь, чтобы остальные знали, что с ними будет, если они перейдут мне дорогу, – принял окончательное решение я, уже не медля с этим. – И еще, нужно найти остальных заговорщиков. Уверен, они еще остались. Милию я уже написал о том, чтобы он устроил чистку в гвардейских полках столицы и остальных областей на наличие заговорщиков. Он узнал, что двое других советников тоже собирались устроить восстание, но я вовремя снял их с должностей и арестовал. Поэтому им я тоже устрою показательную казнь, – я замолк, не хотелось говорить о неприятных вещах, произошедших недавно, но оставить это без внимания я не мог. – Вы собрали всех наших гвардейцев?

– Да, их уже привезли к Дубьязу, как ты и приказывал.

– Хорошо. Те, кто был из Ерема похороните здесь, а тех, кто приехал с нами, нужно отправить родственникам. Всех их похоронить со всеми почестями, а семьям обеспечить материальную помощь.

– Как прикажешь, – Арий сел на стоящий рядом стул. – Мы поедем в Аскил или снова вернемся домой?

– Поедем, – уверенно ответил я. – Я больше не могу откладывать поездку, со всеми остальными проблемами разберемся по прибытии, а пока ими займется Милий.

– Ты не думаешь, что силы природы дают тебе знак, что не стоит ехать к неметаллам. Нас уже второй раз что-то задерживает.

– Я думал об этом, но уже сказал, что не могу откладывать поездку.

– Хорошо, – Арий посмотрел на спящего Ониса. – Что ты с ним будешь делать?

– Пока не знаю. Он остался совсем один, – я смотрел на Ониса, который метался во сне, кажется, ему снился кошмар. Они еще долго будут мучить его. – Пусть до нашего возвращения он пока побудет в Ереме, а потом я заберу его с собой в Таргон.

– Ты собрался оставить его во дворце?

– Возможно, пока не знаю. Может нам удастся найти его родственников.

– Их нет, – ответил Арий уверенно. – Я уже успел узнать об этом.

Я сжал кулаки, из-за меня Онис лишился семьи и теперь я обязан о нем позаботиться.

– Арий, – я посмотрел ему в глаза, вспомнив о самом важном, – спасибо, что закрыл меня собой. Ты знаешь, что я действительно тебе благодарен.

– Конечно, – улыбнулся Арий, будто не было в этом ничего необычного. – Это моя работа, а ты мой друг.