XV ГЛАВА
Что-то склизкое и неприятное, стекло по щеке кисару. Совсем рядом с ушным отверстием ощущалось сопение крупного животного. Ужасно гудела голова. Вновь упала тёплая капля на лицо и начала медленно сползать вниз. Струя дурно пахнущего воздуха, заполнила носовые отверстия. Терпеть нет сил. Мирт вынужден был открыть глаза. Склизкий язык гураму прошелся снизу вверх по лицу, остановился, в нерешительности, и повторил то же самое движение ещё несколько раз.
- Вот, мерзость-то. Хватит.
Мирт откатился в сторону. Оказалось, всё это время, над ним нависала голова того ящера, что расправился с топорисками. Животное лежало между массивных корней, которые, горбатыми спинами, торчали из земли.
К юноше постепенно возвращались воспоминания.
- Уно!
Воин с трудом поднялся на ноги, осмотрелся по сторонам. Взгляд сразу упал на маленькие стопы в кожаных сандалиях, торчащие из-под массивного хвоста животного. Первая мысль, мелькнувшая в голове кисару, касалась габаритов гураму, который мог с лёгкостью раздавить такого малыша, как Уно. Воин лежал без чувств, но по размеренному движению грудной клетки – оставался жив. Мирт оттащил товарища подальше, а затем серией крепких пощёчин привел в чувство.
- На каком куте тебя сюда занесло?
- Всё камни Шуму. Сказал без меня недолго тебе идти по этой тропе.
- И ты решился покинуть старика?
-А как иначе? Ты бы видел Шуму, он себе места не находил после твоего ухода. Конечно, не очень-то мне хотелось топать в такую даль. Но он уверял, что если не потороплюсь, то твоё аруту непременно отправится к праотцам. Да и тога, на радостях, что Шуму передумал, готов был тащить меня на своём горбу.
- Что ж, спасибо...
Кочевник почувствовал себя неловко. От нахлынувшей на аруту волны благодарности Мирт не смог подобрать слов. Кисару просто пожал плечо товарища. Для Уно этого оказалось достаточно. К чему лишняя суета. Маленький воин ничего другого и не ждал.
- Да, я то что – это всё Шуму!
Уно поднялся, тщательно размял тело и сел, удобно устроившись на ближайшем узловатом выступе корня. Голова гудела, но это не страшно, могло быть намного хуже. Осмотревшись по сторонам, воин остановил взгляд на лежащем животном.
- Дело – дрянь!
Малыш кивнул на глубокие раны ящера. Мирт повернулся к посеревшей за ночь туше животного. Вид у гураму действительно был довольно жалким: тяжелое дыхание, кровоточащие раны, а также вспоротый живот - рисовали неутешительные прогнозы для кочевников. К тому же, после более детального осмотра, стало ясно, что он серьёзно повредил заднюю ногу. Собрав жалкие остатки стрел, друзья принялись решать дальнейшую судьбу животного. Юноша понимал, что обогнать сиронгов у них вряд ли получится, если не удастся найти другое средство передвижения.
- Судя по ранам – с нами ему не по пути.
- А как кисару поступают с такими гураму?
- Выхаживаем, если есть смысл конечно, ну ... или приносим в жертву Великой Ра-Аам.
- Выхаживать тут уже поздно, да и некогда. Смотри, сколько кровищи-то натекло под ним.
Тёмно алое пятно не оставляло сомнений – у животного нет шансов выстоять против Сам-Ру. Гураму тихо хрипел, время от времени закатывая глаза.
- Я наверно не смогу, Уно. Он же помог мне.
Мирт тяжело выдохнул и отвернулся.
- Ну, тогда бросим его так - сам сдохнет.
Уно легонько пнул носком стопы увесистый хвост, как бы желая, убедится, что ящера покинула сила Великой Ра-Аам. Гураму никак не отреагировал.
Время неумолимо бежало, вынуждая кочевников принимать решение. Юный кисару за свою жизнь не раз приносил жертву богине, но никогда не чувствовал себя настолько гадко. Сейчас всё внутри аруту возмущалось, подобной несправедливости со стороны Великой Ра-Аам. Мирт присел рядом с гураму. Животное с трудом повернуло массивную голову, так чтобы видеть воина и тихо заворчало.
- Вот глупая животина, одной ногой у Сам-Ру, а всё чем-то недоволен, - юноша похлопал рукой по твёрдому носу. Он только сейчас обратил внимание на упряжь, - Так это же...
- Гураму Зоркого Шуму, - закончил за него Уно. - Он велел взять для тебя именно своего. Знал бы ты, сколько Шуму потратил сил на приручение. Этот оказался особенно упёртым. Шуму даже специально водил его на топорисков. Моя вина. Я погнал гураму по тропе, а сам решил заколоть парочку кутов. Кто же мог знать-то?!
Уно спрыгнул на землю. Сорвал несколько широких листиков под ногами, протёр кинжалы, чтобы избавиться от запёкшейся крови, а затем добавил:
- Я пойду кутов подберу, есть-то, всё равно хочется. Ну, а ты ...
Мирт кивнул головой.
- Попробую. Бросать его точно неправильно. Нужно помочь гураму найти тропу к Сам-Ру, да хранит наши аруту Великая Ра-Аам!
Уно бросил Мирту один из кинжалов и направился к самому большому дереву. Сначала попытался зацепиться за ветку, желая использовать для перемещения средний ярус деревьев – так намного безопасней. Но слабость с тошнотой, от полученной дозы токсинов, сделали данный способ передвижения невозможным. Махнув, от досады на секвойю рукой, малыш, громко выругался, вспомнив всех предков топорисков, после чего побрёл по тропе пешком.
Мирт, ещё какое-то время, сидел неподвижно, пытаясь унять внутреннее волнение. Хорошенькое начало: он не прошел и половины пути, получил травмы, потерял гураму и наверняка опоздал! До ушных отверстий долетали бранные высказывания Уно в адрес богов кисару. Однако юный воин не обращал на это внимания, как и на прыгающих по зарослям папоротника любопытных кутов. Самым смелым и находчивым удавалось вырвать кусок из тел, погибших топорисков. Они на мгновение замирали, разглядывая глазками кочевника, а затем погружались в зеленое море растительности. Как только их хвостики исчезали в сочной зелени джунглей, среди кустов саговника начиналась возня, сопровождаемая стрекочущим повизгиванием.
Нужно поторопиться, затягивать нельзя. Какое-то время Мирт ещё колебался, косо поглядывая на тушу животного. Наконец, набравшись решимости, крепко сжал рукоять кинжала и подошел к жертве. Гураму смотрел на кисару потухшими глазами, полными разочарования. Мирт громко вздохнул и ещё крепче сжал рукоять клинка. Он убедил себя, что, по всем признакам, его спаситель очень скоро отправится по тропе Сам-Ру, не зависимо от желания воина. Но без посторонней помощи, путь будет тернист и долог. Поэтому юноша должен облегчить путь ящеру и избавить от страданий. Как кочевник, Мирт не должен допустить такой смерти гураму. Великая Ра-Аам её просто не примет. Это всё могло плохо закончиться для юноши.
Каждый кисару знал, что аруту, умершего от болезни, вынуждена добираться до владений Сам-Ру извилистой тропой. И если путь окажется непреодолим, гураму станет сапорой. Болезнь, которая будет распространяться от животного к животному, пока не изведёт всё стадо. За своё детство воин, несколько раз сталкивался с приходом сапоры к племени Рату. Старейшина Ма-Карай умер после ранения на охоте. Он долго мучился. Даже когда его рану начали точить черви, Рату не согласился очистить аруту старика через пламя Сам-Ру. Вскоре Ма-Карай вернулся, переродившись сапорой. Тогда погибли все младенцы племени, даже те, что совсем недавно покинули скорлупу и были чисты перед богами. Но никто не посмел упрекнуть жреца, хотя кисару отлично понимали, чья в том вина. Поэтому Мирт торопился. Животное героически билось против топорисков и заслуживало лёгкого пути к Сам-Ру.
Юноша не пожалел стрелы из скудного запаса, для своего спасителя. Отступив назад на несколько шагов, кисару собрался с духом и выстрелил, попав точно в глаз животного. Что-то внутри гураму заурчало. Вывалив мясистый язык, похожий на перекормленного земляного червя, он, наконец-то, сник. Жизнь на периферии постоянно заставляет кочевников делать не простой выбор и убежать от этого не возможно. Либо ты принимаешь правила игры, либо от тебя избавляются любым доступным способом. Сам-Ру всегда остаётся голодным.
Мирт, отложив данак в сторону, забрался на рогатую голову мёртвого животного, после чего принялся отделять её от туши. Чтобы снять внутреннее напряжение и постараться выплеснуть всю злость, занозой засевшую в аруту, воин, громко рычал и ругал тёмного бога за чрезмерную жадность. В бессильной злобе, Мирт прикусил до крови собственный язык. Юношу пожирала ненависть к самому себе, стало так противно, что временами перехватывало дыхание. Эта жизнь, на которую он обрек себя, покинув племя, сейчас не казалась такой уж беззаботной. Сомнения безжалостно терзали аруту. Когда все, наконец, закончилось, юный воин набрал сухих веток, а затем развел большой костёр.
Мрачные мысли о будущем одолевали сознание. Юноша почувствовал жуткую усталость и даже пустоту внутри. На этот раз жертвоприношение отличалось от привычного обряда. Вокруг распространился сильный запах палёной кожи. За спиной кочевника волнами зашевелились заросли, предупреждая о скором появлении вездесущих кутов. Мирт, словно специально провоцируя Сам-Ру, пренебрегал мерами предосторожности, громко обращаясь к богине. Глупо! В лесной чаще могли притаиться топориски, либо другие более крупные хищники. Эмоционально перевозбужденный воин расхрабрился настолько, что потребовал от богини Ра-Аам намного больше, чем обычно. А после завершения обряда, Мирт, даже, произнес несколько угроз в адрес Сам-Ру.
Запах жареного мяса привлек внимание неведомого хищника, где-то совсем недалеко раздался грозный, внушающий трепет, рык. Но Мирт не обратил на это внимания и продолжил подкидывать ветки в огонь, вдыхая полной грудью дым костра смешанный с запахом палёной кожи. Вскоре голова гураму прогорела и на юношу, сквозь жаркое пламя, уставились унылые глазницы мощного черепа. Кисару поймал себя на мысли, что Уно совершенно напрасно отправился на поиски подстреленных кутов, так как они могли насытиться мясом умершего животного. От этой мысли Мирта стошнило. Синий от боли кисару лежал у тлеющего костра моля богиню о прощении. Порой он сам себя боялся.
К тому времени как юный воин закончил обряд на тропе появился Уно.
- Мирт, бросай всё. Нужно уходить. Натолкнулся на свежий след агато. Скорее всего, тварь разнюхала запах жертвенного костра, странно, что до сих пор он здесь не объявился? Придётся идти голодными. Я погляжу, у тебя всё получилось.
- Приносить в жертву уже ушедших по тропе Сам-Ру намного проще, чем помогать им. Видел бы ты эти глаза.
- Ну, это дело такое! Некоторые вещи приходят к нам, так сказать, с опытом. Вот у Шуму, и то, до сих пор рука дрожит, когда нужно избавиться от больного гураму.
Друзья быстро собрались и бегом отправились дальше. Привал с обедом из жареных кутов решили сделать через десяток сикелей. Дорога затянулась, и когда они, наконец, остановились, начало смеркаться. Весь путь до ужина Мирт с Уно преодолевали молча. Кисару всё копался в себе, разбираясь с мытарствами недовольной аруту. Первым безмолвие нарушил Уно, как только закончили поглощать вкусное мясо. Насытившись маленькому воину, захотелось поговорить. Он вытер тыльной стороной руки жирные потёки с лица, по-кошачьи растянулся и, громко отрыгнув, изрёк:
- Всё-таки, что ни говори, а ваши боги жестоки.
Мирт пожал плечами, слизывая толстую каплю с пальца.
- Нет, я тебе точно тебе говорю. Ты только подумай, сколько крови им нужно, лопни моя скорлупа!
- Можно подумать твой Цоронг не принимает подношений.
- Принимать-то он принимает, но не является для меня богом.
Мирт выронил косточку кута и уставился удивленными глазами на товарища. За всё время они ни разу не заговаривали на данную тему. Юноша не мог подумать, что кто-то вообще может сомневаться в существовании высшей силы, как бы её не называли.
- Что Цоронг, что Ра-Аам - всё одно! – Уно покосился на тёмную чащу леса, так словно сейчас должен выйти Зоркий Шуму и жестоко наказать своего воспитанника за подобную ересь, - Я, вообще, не верю в богов.
Кисару махнул рукой на товарища, отказываясь серьёзно воспринимать такие слова. Он даже подумал, что малыш какими-то травами основательно сдобрил мясо перед жаркой и теперь под его воздействием стал нести бред.
- Да ну, скажешь тоже! Я сам видел, как вы с Шуму приносили жертву Цоронгу, и, кстати, не одну.
- Ну и что с того? Делал, но только из уважения к старику, - Уно принял важную ораторскую позу и с вызовом в больших глазах, посмотрел на товарища, - ты сам-то видишь, на какие поступки тебя подталкивают. Вера делает нас ленивыми. Не нужно думать, искать объяснений – просто верь, правда? Очень удобно! Скажи мне Мирт - намного ли тебе живётся легче, если ты приносишь невинное животное в дар богам, а? Может, спишь спокойней или еда становится вкуснее?
Кисару перестал жевать. По его лицу пробежала тень, а кожа стала на два тона светлее.
- Это всё от переедания. Точно тебе говорю. Где ты нахватался такой глупости, забери тебя Сам-Ру? Надеюсь Великая Ра-Аам останется глуха к этим ужасным словам! Вот, не слышит тебя Рату! Будь ты у меня в племени, твое маленькое тельце, наверняка, выпороли, повесив на Персте Сам-Ру, - Мирт почувствовал, как по спине пробежал мерзкий холодок. Слишком немыслимые вещи ему приходилось выслушивать от друга, - Что-то я не помню, чтобы ты говорил об этом раньше?
- Так повода-то не было. Да и что старику объяснишь? Он вообще - с камнями разговаривает! И заметь - это не мешает вере.
- И каким же богам ты поклоняешься? Может Асатре или Хектре? Неужели трупоедам-ярку?
Мирт отложил в сторону мясо, с нетерпением ожидая ответ.
- Сказал же, что никаким!
- О, сохрани нас Великая Ра-Аам!
Кисару замер не в силах подобрать подходящих слов. Такого просто не может быть! Мозг отказывался воспринимать услышанное. С раннего детства юношу окружали поклонники культа Ра-Аам внушавшие ему, что только послушание и соблюдение древних традиции поможет пройти тропу до самого конца. А как объяснить существование Уно? Нет здесь, что-то не так! Малыш посеял семена сомнений в разум кочевника.
- Вот чему я поклоняюсь!
Уно резко вынул маленький кинжал из ножен, перекинул, несколько раз, из правой руки в левую, а затем рассёк блестящим клинком сочное пламя костра. Малыш злобно оскалился, обнажив желтые клыки. В глазах-блюдцах заиграла жажда Сам-Ру. Кисару почувствовал внутреннее волнение. Заметив это Уно улыбнулся. Осторожно провел лезвием по предплечью. Дождавшись, когда капля крови стечет по клинку, продемонстрировал Мирту жало кинжала и с гордостью в голосе добавил:
- Вот ему ты обязан своей жизнью! А боги тут ни при чём. Подумай сам: сколько раз ты приносил жертву за последнее время. А спас тебе жизнь именно он! Разве твоя богиня не должна была помешать топорискам и оставить гураму с нами, а? Уверен ты не один раз обращался к ней и что? Услышала она тебя, помогла? Глупости всё это, я тебе так скажу – глу-пос-ти!
- Замолчи Уно! Вот из-за того, что в твоей башке роются, словно куты, подобные мысли Великая Ра-Аам и прогневалась на нас. Гураму-то - привёл ты!
- Да пойми же бестолочь – ни одно божество не нуждается в таком количестве крови. Ну, вот вспомни хотя бы своего Рату. Сколько зла он сделал тебе от имени богов и чего? Почему Ра-Аам позволяет, этому сыну кутов, иметь неограниченную власть над вами? А может он из другого яйца вылупился? С чего вдруг она вообще решила, что ты хуже, чем он, по каким-таким признакам? Чем паршивец заслужи её расположение? Ну!
Мирт нахмурился, закружилась голова: толи от дыма, толи от того что наговорил Уно.
- Это всего лишь испытания дарованные нам Великой Ра-Аам. А он её жрец. Богиня любит Рату, старик служит ей. Кто-то же должен разъяснять остальным волю богов.
- Конечно! Лучше-то не найти. А когда смеркается, она приходит к нему чтобы рассказать легенду перед сном. Ты думаешь, мы ближе к ней, чем тот же гураму или топориск. Как бы, не так! Мирт, вас же просто пасут, как Шуму пасет своё стадо! Ты хоть раз слышал, чтобы сиронги приносили жертвы богам! Нет? Правильно, и не услышишь! Вот, во что они верят, поэтому ни твои боги, ни боги ртупов ничего с ними сделать не могут! Согласен?
Уно поцеловал блестящую поверхность клинка и вложил кинжал в ножны.
- У тебя слишком большая голова: в ней много пустоты, а мыслей мало, они запутались в узел. От того ты и несёшь такую околесицу. Ляг, поспи и это пройдёт.
- Тьфу! Ну и глупец же ты! Даже не хочу, говорит с тобой! Зря язык нагружал.
Уно плюнул в костёр, поднялся и пошел к ветвистому дереву, которое давно заприметил – спать на земле в незнакомой местности слишком опасно. Мирт немного посидел, раздумывая над тем, что услышал, а после присыпал кострище землёй и отправился следом за товарищем. Ещё долго кисару не мог заснуть. Сначала у него не получалось удобно устроиться, потом выкинуть образ гураму из головы, а затем в ней пчёлами загудели ужасные слова Уно. Но, в конце концов, сон победил юношу, аруту успокоилась и воин заснул.
Осторожно ступая, крупный самец кута, добрался до тлеющего кострища. Его менее смелые собратья остались дожидаться возвращения вожака. Привлечённый ароматом жареного мяса он принялся рыться в потухших углях. Но уже через некоторое время, получив несколько ожогов и не найдя ничего съестного, кут издал недовольный крик, покрутился на месте и убежал в заросли саговника.
Рассвет застал кочевников в пути. Уно поднялся первым, размял, как следует своё тело, а затем растолкал товарища. Совершая длительные переходы с короткими остановками, они к следующему рассвету добрались до земель кочевья племени Рату. На месте некогда большого поселения, ничего не осталось. Не было ни одной вещи говорившей о том, что здесь, ещё совсем недавно, большими семьями жили кочевники. Друзья обнаружили только следы от колёс повозок, ног гураму, да сандалий воинов.
- А что вы храните в этих ямах?
Уно указал на редкие углубления, хаотично рассредоточенные по всей территории кочевья. Мирт пытался напрячь память, но никак не мог вспомнить, что в них находилось. Он присел и тщательно исследовал край ближайшей ямы.
- Она, должно быть, появились после, ухода кисару. Посмотри, земля по краям совсем свежая.
- Ну и кто здесь что искал?
- Может сиронги? – юноша встал и осмотрелся вокруг, - Ты глянь, ничего нет. После кочевников всегда остаётся различный ненужный хлам.
- Самое главное-то осталось. Видно это не больно интересует Сабатарангу.
Уно скалясь на товарища, указал пальцем на отхожее место.
- Судя по всему, сиронги не успели застать племя, - Мирт сделал несколько шагов в том направлении, куда вели следы, - Придется дальше идти через лес. По-другому никак. Но есть риск напороться на их разъезд.
- Хорошая возможность проверить силу твоей богини.
Юноша нахмурился.
- Да хранит нас Великая Ра-Аам!
Пробираться по заросшей буйной растительностью местности весьма трудно, поэтому вскоре и один и второй почувствовали дикую усталость в ногах. Преодолев значительное расстояние, они, наконец, вышли к чистой поляне. Сломленные молодые деревья, выкрученные пласты дёрна, указывали на недавние события. Мирт осторожно шагнул на открытое пространство, прослушиваясь после каждого шага. На тот случай, если какой-либо враг решится напасть - он натянул тетиву данака. Обернулся и прошептал в темноту зелени:
- Посмотри, земля, будто пропитана кровью, чувствуешь повсюду запах Сам-Ру?
Делая небольшие перебежки, кисару добрался до центра поля. Но так как Уно предпочел пока остаться в тени деревьев, чтобы прикрывать товарища, Мирту пришлось громко кричать и жестикулировать.
- Странно как-то! Зачем сиронги оставляют эти ямы после себя?
Внезапно, справа раздался шум, а затем вместе с посыпавшейся с веток листвой на поляну вылетел охнос. Обычно, при его появлении слышен звук хлопающих крыльев, но на этот раз, он, судя по всему, заранее притаился на ветвистом дереве, где поджидал очередную жертву. Янтарём глаз ящер прожигал насквозь растерявшегося кисару. Фактор неожиданности сыграл на руку Сам-Ру.
- Мирт падай на землю!
Уно пулей выскочил из кустов. Споткнулся, упал в яму, больно ударив колено. Быстро вылез. Нужно отвлечь на себя внимание охноса, чтобы помешать добраться до кисару. Прихрамывая на одну ногу, воин продолжил бежать перпендикулярно полёту ящера.
- Стоило ли так орать-то?!
Кисару, от неожиданности, запутался в собственных ногах, потерял равновесие и выронил данак вместе со стрелой. В довершении ко всему неуклюже, словно мешок, плюхнулся на живот. Не успел он вдохнуть запах травы, как тут же почувствовал на спине поток холодного воздуха, который шлейфом тянулся за пролетевшим над ним охносом. Мирт выругался, быстро поднялся, чтобы приготовился к выстрелу. Сейчас только скорость и твёрдая рука помогут спастись. Сам-Ру просто так не отступит. Ящер повернул. Он возвращался, угрожающе вытянув перед собой острые, будто саяк, когти.
Стараясь запугать жертву, хищник, надрывал голосовые связки. Охнос резко изменил траекторию полёта, нацелившись на маленького Уно. Внешне воин выглядел, в голодных глазах ящера, намного слабее, а от того и привлекательней. Когда до Мирта оставались считанные шаги, Уно повернулся, чтобы приготовиться к нападению. Охнос стремительно приближался. Спиной этого гада точно не отпугнуть. Малыш расставил широко ноги, и сжал, мёртвой хваткой, рукоять кинжала. Посмотрим в ком крепче нервы. Мирт отпустил стрелу. Она со свистом вошла в шею ящера. Но Уно всё же не удалось избежать столкновения с хищником. Огромный охнос, падая, подмял под себя малыша. Сделав несколько переворотов в воздухе, ящер на скорости врезался в ствол дерева.
- Вот же, фокуру! – кисару бросился бежать на помощь товарищу, - Ну и везёт же тебе Уно!
Понимая, что данак здесь уже не поможет, Мирт отбросил его и кинулся к кинжалу, который выронил маленький воин. Юноша задыхался от быстрого бега. Несколько раз, прежде чем удалось подобраться к охносу, он запинался о вывернутую землю и больно падал. Разбив себе оба колена и расцарапав руки в кровь, Мирт, наконец, добежал до ящера. Кисару подоспел как раз вовремя. Уно, собрав все имевшиеся у него силы, двумя руками сдерживал над собой пасть охноса. Летающий убийца, обильно поливая малыша слюной, старался добраться до большой головы кочевника. Зубы хищника практически касались кожи малыша. По лицу воина было заметно, как тяжело ему даётся сопротивление. Однако привычного страха в глазах-блюдцах Мирт не увидел.
Удар о дерево, переломил ящеру левое крыло, а также серьёзно травмировал позвоночник, но не лишил жизни. Охнос придавил когтистой лапой грудь Уно и, находясь в состоянии аффекта, ещё с большим рвением стремился разделаться с маленьким существом. Однако одного желания не достаточно. Воин старался избегать раскрытой пасти, жилистые руки тряслись, испытывая на себе чудовищную нагрузку, но он не сдавался. Чёрные глаза стали ещё больше, кожа потемнела, а местами даже пошла пятнами. Мирт запрыгнул на спину охноса и парой точных ударов отсёк хищнику голову, залив маленького воина тёплой кровью. Руки Уно, безвольно опустились, продолжая еле заметно дрожать.
- А не так плох твой кинжал, как кажется на первый взгляд.
Кисару воткнул клинок в тело хищника и поспешил на помощь товарищу. Уно кряхтя, выкарабкался из-под неподъёмной туши. Громко выдохнул. На этот раз тёмному богу придётся довольствоваться собственным прихвостнем. Малыш устало улыбнулся, вытирая остатки крови с лица. Оглядевшись по сторонам, он резюмировал:
- Теперь скажи мне, что я не прав, а? Только хороший клинок гарантирует нам долгую и счастливую жизнь. Вот так-то, лопни твоя скорлупа! Чего надулся?
- Перестань! Я смотрю ...
Мирт оборвал себя на половине фразы, так как его внимание привлекла тёмная фигура на противоположной стороне поляны. Кто-то стоял в тени деревьев и молча, наблюдал за происходящим. Аруту кочевника мгновенно заполнилась до краёв льдом. Кисару повернулся лицом к товарищу, делая вид, что ничего не заметил и еле слышно прошептал:
- Уно, только постарайся не выдать себя. Посмотри осторожно через моё плечо. Видишь, там кто-то стоит?
- Где? Никого там нет.
- Да не ори ты так.
- Не вижу я ничего, разорви тебя Цоронг!
Уно усиленно хлопал своими большими глазами силясь рассмотреть хоть что-то.
- Там, где большущее такое дерево с редкой листвой, оно ещё похоже на башку агато. Ну, напротив скалистого склона.
- Да, нет там никого. Слушай, тебе показалось. Такое бывает. Понятное дело – перенервничал. С испугу-то и не такое привидится.
Малыш широко улыбнулся. Мирт повернулся лицом к поляне, но к своему разочарованию, на той стороне никого не обнаружил.
- Пусть охнос откусит, мне голову, отправит в услужение Сам-Ру, но я видел его! Видел! Вон там, под тем деревом, кто-то стоял. Поспешим, возможно, ещё нагоним его.
Мирт на ходу подхватил данак с колчаном и побежал в направлении скалистых гор, обрамлённых пышной зелёной растительностью. Юношу не покидало ощущение чего-то знакомого в тёмной фигуре. Однако расстояние оказалось слишком велико, чтобы он мог точно сказать, что именно кинулось в глаза.
- Вот чудной-то! Когда же это кончится?
Уно тяжело вздохнул, вышел из зарослей на открытую поляну. Вместо пробежки хотелось поесть и выспаться. Воин вытер кинжал о поверхность крупного листа и бросился догонять товарища.
- Да подожди ты, дай хоть дыхание-то перевести! Вот ведь неугомонный, разорви тебя Цоронг!
Как Мирт не торопился, но он понимал, что догнать видение не получится, к тому же Уно заметно отставал. Не хватило ещё потеряться. Когда малыш, наконец, доковылял до кисару, они решили подняться на скалистый выступ, чтобы с высоты осмотреть локацию.
- Надеюсь, нам удастся выследить беглеца или сиронгов, такой большой отряд, судя по следу, нельзя не заметить.
- Мирт, знаешь, меня интересует один вопрос.
- Слушай, давай позже. Посмотри: мне кажется или вон там справа за выступом что-то движется.
Кочевник указал рукой на каменный навес в виде козырька. Он располагался как раз под выступом, на который они собирались подняться.
- Я думаю, нам стоит отдохнуть, у тебя уже начались видения, словно ты надышался ритуальной травы. Давай Мирт, оставалось немного мяса кута - перекусим, а там уж посмотрим – движется или не движется.
Уно достал из маленькой сумки, перекинутой через плечо, будущий ужин. Слегка хлопнув раскрытой ладонью по спине товарища, он отправился собирать дрова. Ещё какое-то время юноша стоял и старательно напрягал зрение, пытаясь разглядеть тёмную фигуру, прячущуюся среди скал. Но в итоге вынужден был согласится с Уно. Энергия потрачена, и её необходимо срочно восполнить.
Присев на колени, кисару принялся нарезать небольшими кусками шматок мяса, оставшийся от тушки зверька. Несколько разжиревших мух, пробовали удобно устроиться на ярко красной плоти, но только до момента, пока одну из них, быстрым хлопком, воин не отправил в царство Сам-Ру. Злобно огрызаясь и жужжа, они улетели в ту сторону, где из зарослей папоротника торчало переломанное крыло охноса. Сумерки наступили раньше, чем кочевники утолили свои голод. То здесь, то там раздавались шорохи и различные звуки - свидетельство бурной ночной жизни. Периферия не могла похвастать абсолютной тишиной. Время от времени Мирту приходилось замирать на месте, протягивая руку к лежащему рядом данаку.
- Как-то здесь жутковато.
- Нежзнаю, - Уно обгладывал последнюю косточку, - Гак по мьне, тык всё нормлно. Развэ в кочевье тыши.
- У меня не проходит мерзкое ощущение – как будто за нами наблюдают. Вот сейчас, например, я ясно чувствую спиной чей-то взгляд. Просто бесит! У тебя нет такого?
- Да брось ты, - малыш, прищурил один глаз, прицелился и закинул в костёр косточку, - Опа! Как тебе, а? Что и говорить - мастер!
Уно принялся жадно облизывать пальцы, блестевшие в свете костра от потёков жира.
- Кстати, я не договорил...
Неожиданно, в темноте над самым козырьком посыпались мелкие камни. Звук был такой словно, кто-то поднимался в гору.
Мирт поднялся и бросился к скале.
- Ну, слышал теперь! Я же говорил, забери тебя Сам-Ру!
- Подожди, - Уно побежал следом, на ходу вынимая кинжал из ножен, - Надо хоть огонь взять что ли! Вот, вечно он так!
Малыш вернулся к костру, выхватил из пламени первую, попавшуюся под руку ветку, и бросился догонять товарища. Из темноты доносилось сопение кисару, а также звук катящихся камней из-под подошв сандалий. Шаг, ещё один. Не так-то легко подниматься в гору на полный желудок. Грохот прозвучал над головой Уно. Когда он вскарабкался, то обнаружил Мирта стоящим на одном колене и целящимся куда-то в темноту.
- Ну, подожди! Я тебя сейчас покажу, как найти тропу в обитель Сам-Ру!
- Какой толк-то, ничего же не видно. Мирт! Только зря потратишь стрелы.
Кочевник прицелился, высунув кончик языка. Раздался свист, от летящего снаряда, за которым последовала отборная брань. Точно в цель. В потоке ругательств, они разобрали имя Сам-Ру. Уно вздрогнул всем своим маленьким телом. Всё-таки Мирт оказался прав.
- Попал! Это кисару, ты слышал, как он вопил? Давай, давай Уно, пошевеливайся! Сейчас мы узнаем, кому понадобилось следить за нами.
Когда они добрались до того места, где должен был находиться раненый или убитый: кроме нескольких капель крови, найти ничего не удалось.
- Подожди, давай отдохнём! Глупо бегать по скалам в темноте, переломаем себе ноги. Куда он денется, если ранен.
Мирт посмотрел на ветку в руке маленького воина. Надолго огня не хватит. Кисару нервно вышагивал из стороны в сторону, сам не понимая, от чего у него столько рвения поймать незнакомца. Но где-то глубоко внутри аруту затаилось ощущение, что не просто так за ними следили. Осознание данного факта ещё больше распаляло желание юноши.
- Посмотри, там что-то есть.
Уно сделал шаг в сторону, освещая себе путь горящей веткой. Пройдя несколько шагов, они обнаружили впереди себя заваленный лаз.
- Ну-ка, ну-ка, посвети ниже, он наверно здесь прополз, посмотри здесь и следы есть!
Уно поднёс трепещущий огонь к земле. Действительно, в свете факела, на насыпи из мелких камней можно было различить вмятины, очень напоминающие след от стопы, обутой в сандалии.
- Ну что полезли? Давай сначала ты, а я подстрахую.
Малыш недоверчиво покосился на юношу. Лазить по пещерам сейчас хотелось ещё меньше чем бегать. Мирт, как бы оправдываясь, зашептал:
- Мне просто легче тебя будет вытянуть, если что. Да и отверстие для меня маловато придется повозиться. Я уверен - он там! Давай Уно!
- Может это просто бродячий хиз, или вообще мург? Зачем нам за ним лезть?
- Чего хизу, тем более мургу от нас прятаться. Нет, тут не всё так просто. Говорю тебе – это кисару! И он, явно не хочет, чтобы мы до него добрались, клянусь светлым ликом богини! Да лезь уже!
Уно ловко пролез в лаз, перехватил огонь у Мирта и растворился в темноте пещеры. Кисару же начал раскидывать камни по сторонам, чтобы немного расширить отверстие.
Через мгновение впереди раздалось негромкое ругательство: Уно, решил высказаться по – поводу задумки Мирта. Улыбнувшись про себя, кочевник полез в лаз, царапая в кровь, спину и грудь. Медлить нельзя, возможно Уно понадобится помощь. Юноша, перед тем как лезть закинул в пещеру данак. Когда, наконец, удалось по пояс протолкнуть туловище внутрь, он почувствовал, как кто-то коснулся его стоп. Сначала кисару подумал, что ему показалось, но последующие прикосновения не оставили никаких сомнений.
Мерзкий холодок проскочил по всему телу, и тут же, как из ведра, муравьи страха высыпали на спину. Кисару прикрыл ладонью рот. Однако когда чьи-то холодные пальцы сжали ему щиколотку, воин не выдержал и закричал. Он начал отчаянно карабкаться, не обращая внимания на глубокие ссадины и нестерпимую боль. Ужасно мерзкое ощущение от соприкосновения с неизвестным, заставляло сжиматься аруту, а сердце, пойманной птицей, колотиться о грудную клетку.
- Что ты так орёшь мерзкий нечестивец!
«Рату!»
Это была последняя мысль, мелькнувшая в голове Мирта, прежде чем на него упал увесистый булыжник. Тело кочевника обмякло. Оно лежало неподвижно под потоком осыпавшихся камней. Постепенно ноги кисару полностью завалило. Где-то снаружи раздавались глухие удары топора по скальной породе.
Хохот безумца прокатился по ночной прохладе заставляя замереть от страха маленькие сердца кутов.