XIV ГЛАВА
Свет раскроил темноту на две части, повеяло тёплым воздухом, который заставил открыть глаза. Пахнуло костром. Затем вокруг опять потемнело. Послышалось неуверенное шарканье шагов. Очевидно, что кто-то прокрался в кочали, кисару пытался быстро разогнать остатки сна. Кочевая жизнь приучила быть всегда на стороже. Мирт сжал кулак и приготовился отразить возможное нападение. Данак бы сейчас очень пригодился, но хранился он всегда снаружи. Юноша отчётливо расслышал тяжёлое сопение вошедшего. Пока ещё не поздно кочевник обратился за помощью к Великой Ра-Аам.
- Мирт! Спишь, подлый нечестивец? Ну-ну! – раздался где-то над головой знакомый шёпот жреца. Юноша разглядел в темноте кочали сгорбленную фигуру Рату.
Выждав удобный момент, когда над ним склонилось тело не прошеного гостя, кисару резко выбросил руку перед собой и почувствовал, как упёрся во что-то жесткое. Не дожидаясь пока противник опомнится, Мирт подскочил и с силой пнул врага. Острая боль в ноге, после удара, и поток ругательств слились в унисон с отборной бранью Уно.
- Какого фокуру, ты здесь вертишься? – юноша не смог сдержать улыбку, слушая сочную ругань товарища. По аруту воина прокатилась тёплая волна. Малыш, тем временем, постанывая, двинулся на четвереньках к выходу.
- Ты всё ещё никудышный воин!- раздался совсем рядом мощный голос Тура.
Поморгав, Мирт, как следует, протёр глаза и посмотрел на лежащего напротив него тога. Темнота до этого момента скрывала воина от кисару. Тога широко улыбался. Юноше редко приходилось наблюдать проявление радости на лице Тура. Рату умел усложнять жизнь подопечным.
В кочали вошёл Шуму, зажег, погасший за ночь, огонь в очаге. Свет от пламени, лениво, вытянул Тура из темноты. Он, к тому времени, удобно устроился на своём спальном месте и как предполагал Мирт, щерился на него острыми зубами. От юного кисару не ускользнуло явное изменение в тога после последней их встречи.
- Странные вы кисару. Боль, которую испытывает слабый вас забавляет? – старик бубнил, стараясь придать своему лицу серьёзный вид.
- Я случайно, ну как тут в темноте разобрать-то? – Мирт развёл руками в стороны и громко крикнул, повернувшись к выходу, - Уно, я не хотел.
В ответ донеслось лишь не довольное бормотание, но в кочали никто не вошел.
- Он вообще-то тебе воду нёс, чего сразу руками махать? Всегда недолюбливал ваш народец. Неблагодарные. Не ты ли должен был поддерживать огонь, а? Вставай, хватит валяться. Где твоя сатунгасу?
Зоркий Шуму указал наконечником стрелы в широкую, покрытую шрамами, грудь юноши.
Мирт не стал вдаваться в подробности ночного приключения, помня прошлый разговор с отшельником, поэтому предпочел промолчать и просто отмахнулся.
- Эх, кисару. Удивительно, как ты вообще смог покинуть скорлупу и дожить до своего возраста? Ладно, собирайся. Пойдем, поупражняемся в стрельбе, по пути всё расскажешь Шуму. Данак цел?
- Угу.
- Если ещё раз проспишь свою очередь, отправишься храпеть к Яке. Я не шучу.
Мирт почувствовал, как комок подступил к горлу. Тур опять улыбнулся, глядя на юношу.
В кочевье Зоркого Шуму пришел рассвет. Запах прогоревшего костра сменился цветочным ароматом. Слышалось жужжание пчел и отдаленное рычание хищника. Мерзкие создания Сам-Ру гонимые светом богини расползались по своим норам.
Мирт быстро собрался, перекинулся парой фраз с тога и побежал следом за отшельником. Старик не стал дожидаться кисару, оседлав гураму, он направился в лес. Шуму заставил Мирта упражняться с данаком до наступления темноты. Они вернулись в кочевье, когда остальные уже поужинали и собирались готовиться ко сну. Юный воин, не чувствовал пальцев на руках и еле передвигал ноги. Плечи словно окаменели, сковав его движения.
Уно вместе с Якой бегал по полю за гураму, сгоняя непослушных животных в загон. Самые проворные из них всё время норовили отделиться от стада. Ящеры пытались добраться до участка, на котором зелень казалась особенно сочной. Несмотря на то, что в светлое время они занимались только тем, что поедали растительность, да лежали в тени деревьев, как только наступал вечер, молодые гураму становились неуправляемыми. Могло создаться впечатление, что животные всё это время сидели голодом. Только хлёсткий удар палкой по крючковатому носу помогал кочевникам, справляться с капризами.
Тур полулежа, устроился рядом с костром. Он чувствовал себя намного лучше и попросил Уно помочь ему перебраться на свежий воздух. Тога не сразу заметил приближение товарищей, так как находился мысленно далеко от кочевья отшельника. Мозг напряженно искал выход из положения, в котором они оказались по воле богов. С тех пор как, Мирт принёс кисару к Зоркому Шуму, воин постоянно думал о Сиене и о том, как её спасти. Несмотря на высокий статус жрицы Ра-Аам, надеяться на помощь богини не стоило. Слишком очевидно участие Сиены в подготовке к побегу, а обмануть Рату не так-то легко. Оставалось гадать, как далеко намерен зайти старик, наделённый неограниченной властью.
- Тур, мы сегодня заметили, на расстоянии в пару сикелей, большое скопление воинов. Если судить по блестящим шлемам - это всадники Ситуст-Ры. Они повернули в долину Диких Голубых озёр, – Мирт устало присел на поваленное бревно.- Видел бы ты, как нечестивцы быстро движутся! А как управляют топорисками!
- Вот же, фокуру! Говоришь - много их там?
- Далековато, так сразу не разглядишь. Думается мне - пару хамру или чуть больше, - юноша, не глядя на собеседника, принялся снимать тетиву с данака, пальцы не слушались, поэтому получилось не сразу, - Похоже Рату придётся здорово понервничать, раздери его агато!
Тур метнул тревожный взгляд в сторону Шуму. Затем мысленно провалился в себя. Хмурым взглядом тога пробежался по свежим рубцам ран и, как бы оправдываясь перед собой, обронил:
- А, что я могу? Не ползти же на брюхе. Да и много ли пользы от такой помощи?
Кисару нисколько не переживал за племя, он не сомневался в том, что наверняка большая часть уже от кочевала. Но Рату, а с ним и старшая жрица, могли быть ещё в кочевье. Воин терзал аруту, представляя, какая участь может постигнуть девушку, если жрец не поверит её оправданиям. Можно было не сомневаться, что провести казнь над отступницей служителю культа будет намного проще, когда вокруг останутся только тога.
- Мирт...- Тур выждал паузу, - Послушай, понимаю – идея моя, конечно, безумна, но что, если тебе удастся добраться до кочевья и предупредить Сиену, а может даже помочь ей бежать?
Тога с надеждой, вспыхнувшей в оранжевых глазах, посмотрел на юношу.
- Глупость! - вмешался Шуму,- его раны ещё свежи, да и кто способен обогнать топорисков? Тога, о чём ты говоришь! Безысходность и отчаяние мутит твой рассудок, а значит, толкает в объятья Цоронга.
Всем своим видом старый отшельник старался показать отрицательное отношение к затее кисару. Он недовольно скривил рот, кольцо, свисавшее из носовых отверстий, нервно подёргивалось.
- Но ведь возможно у сиронгов нет цели напасть на кочевье Рату? Или просто дозорный разъезд заплутал?
-Глупость! Заплутал, – не унимался старик, в голосе чувствовалось сильное раздражение, - Сабатаранга не отправляет дозорных в таком количестве! Да и земли эти известны им лучше, чем нам с тобой.
Тур замер. Чего гадать. Всем понятно - старик прав. Воин уставился стеклянными глазами на языки пламени, жадно пожиравшие темноту. Он понимал абсурдность ситуации, но ничего не мог с собой поделать. Тога отказывался мириться с мыслью, что нельзя придумать способ, который поможет спасти жрицу. Воин прекрасно осознавал, что даже, если Рату пожалеет Сиену, то сиронги наверняка отправят её тропой в обитель Сам-Ру.
-Почему вдруг тога стала беспокоить судьба старшей жрицы Ра-Аам? – подал голос Мирт.
- Что тут такого, я в долгу перед Сиеной, да и с Рату мне нужно посчитаться?- Тур развёл руками, демонстрируя собеседникам своё покрытое свежими ранами тело.
- А когда для вас с Рату долг стал, что-то значить? Сколько зла жрец сделал вашими с Рурсуром руками?
-Мирт, верховный жрец продал свою аруту Сам-Ру, но не тога. Если бы не покровительство Великой Ра-Аам, Рату давно бы ушёл по тропе Сам-Ру.
- Что-то мне подсказывает, что Рурсур так не думает, если он поймает меня, то, клянусь чистым ликом Ра-Аам - не задумываясь, отдаст в лапы жрецу. Верно?
- Рурсур – глуп, не сдержан, слушает жреца, но даже он рано или поздно отвернётся от Рату. Согласен – опасно. Тебе придётся рискнуть, парень, своей аруту и надеяться только на защиту богини.
Мирт некоторое время сидел, молча уставившись в трепещущее пламя костра. Зоркий Шуму внимательно следил за беседой кочевников. Ситуация ему не нравилась, однако старик не проронил ни слова.
- А я попробую, - Мирт повернулся к отшельнику, и посмотрел в его единственный глаз - Что мне терять-то, кроме аруту?
- И то, правда! Тогда прямо сейчас иди и положи свою бестолковую голову в пасть охносу! Чего тянуть-то? Раздери тебя Цоронг! - Шуму фыркнул, - Стоило, с тобой столько возится! Молодость, что сорняк, накрыла мозг и мешает пробиться светлым мыслям в ваших головах. А ты, тога, на что надеешься? Как по твоему мальчишка-харуту должен переманить на свою сторону кисару, если тебе самому это не удалось, а? Вися над пропастью, хватаешься за последний выступ?
Подошедший к этому времени Уно, даже приоткрыл рот от удивления – настолько сильно возросло напряжение между собеседниками. Он давно решил, что юный кисару плутает по тропе, ведущей в обитель Сам-Ру. Своими мыслями, на этот счёт, малыш не раз делился с Зорким Шуму. Уно успел привыкнуть к кисару, поэтому ему не хотелось расставаться с Миртом. Тем более что их маленькое кочевье старалось не вмешиваться в дела соседей.
Между Шуму и сиронгами существовало хоть и шаткое, но перемирие, которое очень глупо разрывать из-за племён кисару. Старик, конечно, выступал против присоединения к какой-либо общине. И, сколько помнил себя, всегда находился в состоянии войны со всеми, однако, искушать Цоронга, идя на необоснованный риск – считал величайшей глупостью.
- Ну а чего? Фаранги же не знают, где конкретно кочует племя? Буду надеяться на покровительство Великой Ра-Аам, и, возможно, с её помощью срежу большую часть пути. Успею!
Кисару широко улыбнулся. Тога, наконец, разглядел в нём скрытый потенциал, раз поручает такое важное дело. Нужно постараться оправдать доверие, а заодно отомстить Рату. Яка больно ткнул юноше в спину твёрдым носом, то ли в знак одобрения, то ли осуждая грядущую авантюру.
- Меня окружают безумцы!
Шуму поднялся и, не говоря больше ни слова, пошел в кочали.
- Решил узнать, что скажут камни, - прошептал Уно и присел рядом с Миртом, облокотившись одной рукой на горбатую спину Яки, - А ты подумал о том, что будет, если тебя всё же схватят сиронги? Что, если Цоронг не даст тебе добежать до своих?
- У харуту выбор не велик. Бегай, не бегай, а итог будет один - путь в обитель Сам-Ру или плен, - тога ответил вместо Мирта, - Так сразу и не скажешь, что лучше.
На некоторое время вокруг костра снова воцарилась тишина. Она тревожными раздумьями окутала всех кроме храпящего Яки.
Зоркий Шуму вернулся из кочали с мешочком в руке. Присел там, где яркий свет пламени позволил бы ему разглядеть символы. Старик заботливо расстелил перед собой потрепанный кусок циновки и принялся перебирать камни. Из-за темного цвета кожи он практически оставался не видимым для сидевших вокруг костра. О его присутствии воинам напоминало лишь лёгкое постукивание и еле уловимый шепот. Изредка из темноты свет от огненных языков выхватывал сухие пальцы здоровой руки, которой он перекладывал камни.
Пока отшельник пытался разобраться, о чём ему поведали духи, остальные отправились спать. У костра остался сидеть только Мирт. Попробуй уснуть, когда тебя впереди ждёт такое. Юноша чувствовал, как, несмотря на чудовищную усталость, искра зажженная Туром, превращается в пламя, готовое выжечь аруту изнутри. Искры костра причудливо танцуя, взмывали вверх, растворяясь где-то во владениях Великой Ра-Аам.
«Пока я здесь сижу, сиронги, возможно, разоряют кочевье и вырезают племя! Хотя, если задуматься - какое мне до них дело? Они нарекли меня харуту и собирались скормить охносу! Шуму, по-видимому, не горит желанием, вмешиваться в дела кисару, а значит, нас не поддержит. С другой-то стороны! Если, Рату давно мёртв, его плоть доедают прихлебатели Сам-Ру, а значит, есть шанс, что сумпу пересмотрит своё решение?»
Мирт, засыпая, склонил голову на грудь. Дрова в костре, тихо потрескивая, продолжали беседовать, приманивая своим светом любопытных мотыльков.
- Даже не подумают!
- Чего?
Юноша, разлепив глаза, посмотрел на стоящего перед ним Зоркого Шуму. Что-то в старике поменялось. Внутри аруту повеяло холодом.
- Не забывай, ты из племени кисару, а у вас нет ни чести, ни силы слова. Вы кочевые отребья, питающиеся падалью на периферии мира! Наконец-то Сабатаранга добрался до вас – поделом! Так считает Шуму.
- Ты чего? Бредишь что ли?
- Шуму сказал, что Цоронгу давно пора вырезать ваше племя руками агатра рампы Од-Ра!
- С чего это вдруг? Кисару ничем не хуже ртупов!
Мирт резко поднялся. Огляделся вокруг. Возможно, духи затуманили разум старику и сейчас собираются накинуться на него. Однако ничего подозрительного не заметил. Юноша уверенно шагнул навстречу ртупу. Аруту сжалась в предчувствии скорой беды.
- Возможно. Но ртупы не убивают своих лучших воинов! Я говорю сейчас про Росу. Они не падальщики. Хочешь войны, мальчишка, - уходи к своим. Возвращайся туда, откуда пришёл! Кисару не задумываясь, отправят твою аруту к Сам-Ру. Нечестивец!
Мирт не смог себя больше сдерживать – хотелось вцепиться в шею старика и вырвать мерзкий язык. Юноша выхватил из костра горящее полено, как следует, размахнулся и начал наносит сильные удары по лицу и телу старого ртупа. Кисару кричал, злобно ревел, даже выл от охватившей его аруту ярости. В носовые отверстия ворвался запах палёной кожи. Итог был ужасен: он подался вперёд всем телом и глубоко воткнул горящий кусок древесины в единственный зрячий глаз отшельника. Послышался хруст ломающихся костей черепа, шипение, а затем тонкая струйка пара поднялась к куполу.
Мирт отшатнулся назад, ошеломлённый собственным поступком. Старик схватился за голову, из которой торчал конец палки, и начал громко смеяться. От хохота Шуму у юноши заложило ушные отверстия. Горящее полено заставило череп отшельника значительно увеличиться в размере. Кисару продолжал пятиться назад по мере того, как голова воина становилась всё больше и больше. Мирт почувствовал знакомый холод внизу живота, который сменился легким приступом тошноты. В какой-то момент, из пробитого черепа ртупа начал исходить шипящий звук, после чего голову-шар разорвало на части.
Юноша закричал, свалился с бревна и больно ударился затылком о камень.
- Мирт, иди в кочали, скоро рассвет.
Опять – кошмар! Эти проклятые сны мучали кочевника с раннего детства. Пока Ма-Карай не отправился к Сам-Ру, они приходили не так часто, но в последнее время после конфликта с верховным жрецом сон стал сливаться с явью. Это настораживало и пугало. Юноша вздрогнул. Оглянулся вокруг - чувствовалась прохлада от окружавшей его темноты. Костёр практически погас. Лишь слабый огонёк едва теплился в тлеющем полене. Рядом с кисару стоял Зоркий Шуму. Старик не больно коснулся древком стрелы плеча воина.
- Иди, спать юноша. Тебе видно что-то приснилось. Впереди тяжелый путь.
Отшельник повернулся и, шаркая по зелёно-рыжему мху, побрёл в кочали. Мирт, не поднимая головы, последовал за стариком. Он так и не решился больше взглянуть на Зоркого Шуму.
По периметру поляны то тут, то там раздавалось стрекотание кутов. Потухший огонь придавал им смелости и вскоре некоторые из самых отважных начали делать попытки, приблизится к кострищу. Но всё очень быстро закончилось, так как со своего насеста спустился Уно, для того чтобы провести обход территории кочевья. Ящеры громкими криками выразили недовольство, а затем попрятались по кустам.
С рассветом Мирт засобирался в дорогу, несмотря на протестное ворчание Зоркого Шуму. Тур, как мог, проинструктировал юношу, ведь кисару нужно было воспользоваться наикратчайшим маршрутом до кочевья Рату. Дело не простое. Однако Мирт верил в то, что сможет добраться до лагеря раньше, чем это сделают всадники Сабатаранги. Попрощавшись со всеми, и поблагодарив Шуму, ещё раз, за подаренный данак, юноша отправился на поиски верховного жреца и Сиены.
Сначала Мирту предстояло идти по узкой едва заметной тропе до росшего на холме раздвоенного дерева, которое Тур выбрал ему в качестве ориентира. Далее уже двигаться, на свой страх и риск, держа курс по указанному направлению в район Диких Голубых озёр. Добраться до дерева юный воин рассчитывал раньше, чем на периферию опустится темнота.
Передвигаться приходилось практически бегом, рискуя не заметить притаившуюся опасность. Пару раз Мирту везло. Оставаясь не замеченным, он удачно проскакивал через тропы, по которым то и дело курсировали дикие топориски. Столкновение с ящерами существенно замедлит продвижение. Конечно, можно было попробовать, расправится с ними при помощи стрел, но кисару старался приберечь снаряды для встречи с тога Рату.
Глубоко впечатывая след сандалий во влажную почву, юноша приблизился к очередной тропе. Каждый раз у него замирало сердце, когда впереди появлялся зелёный коридор, пробитый телами хищников. Не успел Мирт воздать хвалу Великой Ра-Аам, как где-то позади послышался хруст ломающихся веток. Не успел!
«Убегать от напавших на след топорисков бессмысленно, не припомню никого кто бы бегал быстрее. Лучше попробовать забраться на дерево. Лазать они точно не умеют. А там, на всё воля богини!»
Времени, выбирать надежное дерево у юноши не осталось. Поэтому он вскарабкался на то, что росло ближе всего к тропе. Только Мирт подтянул за собой наверх данак, как ветка отклонилась и из кустов показалась зубастая пасть, истекающая мутной слюной. На тропу выскочила довольно крупная самка топориска с мощным торсом и когтистыми лапами. Кисару вздрогнул. Хищник имел, для своего вида, внушительных размеров когти. Острыми серпами, с отливом тёмного нефрита, они впивались в землю. Хищные желтые глаза, как бы нарочно подведённые фиолетовым цветом, высматривали потенциальную жертву. Хуже всего для Мирта оказалось то, что вслед за первым ящером, из-за поворота, выбежало ещё два точно таких же.
«Неплохо они отъелись в этих землях, сохрани меня Ра-Аам! Надеюсь, порождения Сам-Ру гнались не за мной, а мой маршрут совпал с ними случайно. О, Великая Ра-Аам защити аруту от прихвостней подлого Сам-Ру!»
Мирт замер, ожидая, когда под ним прошмыгнут эти отвратительные создания, словно сбежавшие из царства мёртвых. Хищные псы тёмного бога вышли на охоту и малейшая ошибка для кисару чревата серьёзными последствиями. Он крепко сжимал данак, боясь выронить. Стук трепещущего сердца со свистом вылетал из ушных отверстий. Кисару волновался за то, что топориски могли слышать, как он бежал по тропе. Последний хищник, раскачиваясь и размахивая длинным хвостом из стороны в сторону, проскочил под веткой, на которой притаился юноша. Наконец-то! Кочевник почувствовал облегчение и громко выдохнул, как будто всё это время находился под толщей воды.
Топориск, то и дело, поворачивал голову стараясь выхватить из гущи зелени, что-либо достойное внимания. Совсем неплохо, если получится утолить голод, закусив даже небольшим кутом. В последний момент, перед тем исчезнуть среди сочной листвы джунглей, животное остановилось и замерло на месте. Ящер повернул длинную шею, а затем стал, прислушиваясь, осматриваться по сторонам. Ноздри втягивали посторонний запах, чуждый для местных обитателей.
Мирт закрыл глаза, стараясь не дышать. Пальцы затекли. Тишина разрывала голову. Один шорох может существенно осложнить жизнь. Он крепче обхватил древесный ствол и мысленно обратился за помощью к Великой Ра-Аам. В этот момент из колчана, что висел за спиной, предательски, выскользнула стрела и, цепляя листву, полетела вниз.
Этого оказалось достаточно. Топориск раскрыл пасть, из которой раздался весьма неприятный крякающий звук. Через мгновение из-за спины хищника показались две зубастые морды. Быстро преодолеть расстояние до дерева уже не получится. Кисару выругался про себя, вспоминая всех топорисков периферии. Они словно ждали сигнала, притаившись за поворотом тропы. Первый запрокинул голову наверх, пожирая листву голодными глазами. Разглядев, среди ветвей, сидящего юношу, он грозно зарычал. Не отрывая голодных глаз от жертвы, хищник начал медленно приближаться. Мирт почувствовал, как холодок, мелкими муравьями, пробежал по всему телу.
Топориски, негромко покрикивая, словно обмениваясь мнением, окружили мощный ствол. Разбрызгивая слюну и вытягивая большой мясистый язык, они стали кружит вокруг дерева, на котором прятался кисару. Затем ящеры принялись яростно атаковать зеленого исполина. Разбегались, подпрыгивали и, втыкая свои острые когти в древесину, старались добраться до юноши. С глазами полными безумной ярости, они звонко клацали зубами, окропляя друг друга зловонной слюной.
Понимая, что всё это надолго, Мирт уставший наблюдать за бесплодными попытками топорисков стянуть его вниз, осторожно перебрался на второй ярус дерева. Удобно сел, намереваясь передохнуть и размять суставы. Он всё же не охнос, которому привычно сидеть на ветках секвойи. Оставалось надеяться на то, что ящерам наскучит данная затея, и они, подгоняемые голодом, отправятся дальше по своим делам.
Через некоторое время, кисару перестал ощущать привычную вибрацию от ударов мощных тел. Раздвинув ветки, он обнаружил, что ящеры перестали мелькать у основания зелёного исполина. Лишь ствол, будучи изрядно потрёпанным острыми когтями, напоминал о недавнем присутствии хищников. Как долго юноша просидел наверху, сказать было сложно. Мирт решил больше не ждать, а попытать удачу, спустившись на землю.
Аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, воин начал сползать вниз по стволу. Не успела стёртая подошва сандалии коснуться мха, как позади кочевника раздался хруст от сломанных веток и шуршание листвы. Аруту юноши скукожилась до размеров горошины. На удивление сообразительные твари – гураму далеко до них. Собрав все силы, Мирт подпрыгнул, ухватился за свисавшую лиану и быстро подтянулся. Оказавшись в безопасности, он начал поднимать за собой данак, который, предусмотрительно, подцепил носком правой ноги. Но удача сопутствовала врагам. Юноша наклонился настолько сильно, что все стрелы вместе с колчаном полетели вниз, под ноги рычащим топорискам.
Кисару даже вскрикнул с досады:
- Да, чтоб вас! Фокуру! Что вы ко мне привязались-то?!
Размахнувшись хорошенько одним концом данака, он пару раз удачно попал по головам животных. Если так пойдёт дальше, ему не за что не обогнать всадников Ситуст-Ры. Голодные хищники, с новой силой, принялись атаковать укрытие юного воина. Откуда-то из глубины алой пасти самого агрессивного топориска, вырвались вопли, которые заставляли всех кутов, в радиусе сикеля, оббегать стороной данное место.
Когда Мирту опостылело осыпать бранью беснующихся прихлебателей Сам-Ру, он закрепил лианой данак на ветке, так чтобы тот не свалился и стал обдумывать план будущего побега. Перебирая все возможные варианты, юноша остановился на использование лиан в качестве петли для колчана. Твёрдо решив, достать уцелевшие стрелы и перебить надоедливых ящеров. Нужно спешить, пока они не привлекли своими криками более опасных хищников и окончательно не разрушили весь план.
Мирт забрался повыше с целью нарвать длинных стеблей. Балансируя на упругих ветках, юноша выдирал растения, стараясь выбирать самые тонкие, так как разрывать руками толстые стебли будет очень сложно. Неожиданно, от очередного удара топорисков, дерево качнулось сильнее, чем обычно, и кисару, потеряв равновесие, полетел, вниз. Громко выкрикивая проклятия, в адрес ящеров, вспоминая всех их предков до десятого колена, он практически долетел до земли. Удачно оттолкнувшись от одной из веток, Мирт перелетел на соседнее дерево. Но на этом везти перестало. Воин запутался в многочисленных стеблях лиан и повис на них словно бабочка, попавшая в сети коварного паука.
Только чудом, юноша остался висеть на недосягаемой для топорисков высоте, но от этого ему не стало легче. Кисару понимал, что если он попробует выпутаться, то неизбежно полетит вниз, а значит, непременно окажется в когтях свирепых порождений Сам-Ру.
«Дрянная ситуация, что и говорить! О, Великая Ра-Аам, чем же я так досадил тебе сегодня? Наверно действительно стоило послушать старого Шуму! Как теперь выпутываться-то?»
Мирт прекрасно понимал, что если будет раскачиваться, подобно маятнику, над мордами топорисков, то точно не дождётся их ухода. Янтарными глазами они продолжали пожирать плоть кочевника, обильно поливая слюной, торчащие из-под земли, корни могучего дерева. Но как оказалось, это ещё не самое худшее. Вскоре юноша обратил внимание на знакомое движение лиан, вдоль тела.
«Не может, быть! Фокуру! Как я мог забыть, разорви мою скорлупу! О, Великая Ра-Аам! Сначала загнали на дерево, потом остался без оружия, а теперь запутался в лианах, желающих меня придушить и высосать все внутренности! Чего ещё мне ждать от тебя?»
Пока кочевник, причитая, раскачивался над топорисками, на тропе, что пролегала рядом с деревом, показалась рогатая морда гураму. Заметив незваного гостя, кисару, чтобы ящер не вздумал повернуть назад, принялся громко и истошно орать. Однако это оказалось не так просто. Нужно было перекричать топорисков, поэтому юноше приходилось буквально разрывать свои голосовые связки. От перенапряжения у Мирта даже заболели глаза.
Хищники тоже заметили ворчливое животное. Гураму быстро сообразил, что отступать поздно – подставить спину топорискам равносильно самоубийству. Набрав скорость, он решился атаковать. Какой удачный момент! Мирт метался в бессильной злобе. Юноша упускал хорошую возможность отделаться от этих надоедливых порождений Сам-Ру. Но лианы, которые всё сильнее сжимали мускулистое тело, не оставили кисару никакой надежды на скорое освобождение. Приходилось только выть от злости да пассивно наблюдать за окончанием схватки.
Гураму разогнался настолько, насколько позволила дистанция. Наклонил вперёд мощную голову, угрожая противнику острыми рогами. Глаза животного налились кровью и стали пунцовыми, он издал грозное рычание. Топориски засуетились, совершенно забыв про висящую над ними беспомощную жертву.
Так как местность не давала возможности ящерам развернуться и перестроится, для применения своей излюбленной тактики, то один из них пострадал сразу. Гураму протаранил хищника, пробив брюхо. Он посадил несчастного на все свои три рога, не оставив топориску никаких шансов. Рубиновая жидкость горячим потоком, залила морду разъярённого животного. Ящер зарычал, угрожая двум оставшимся топорискам. После нескольких попыток освободится, хищник, издав предсмертный крик, отправился в обитель Сам-Ру.
Гураму, сильным размашистым движением, скинул мёртвое тело на сторону и приготовился к очередной атаке. К тому времени, ошеломленный противник пришел в себя. Ящеры устрашающе зашипели.
- Молодчина! Давай, только не уходи! Да поможет тебе, Великая Ра-Аам! – кричал скрученный лианами Мирт. На тот момент кисару уже не мог пошевелить, ни рукой, ни ногой.
Разбежавшись, оба топориска одновременно подпрыгнули и попытались вцепиться в толстую шкуру гураму. Первый хищник, метивший попасть в шею, содрал лапами большой кусок кожи с тела противника, и вцепился зубами в правый рог. Но гураму не так прост. Будто перо сиронгра, он отбросил ящера на приличное расстояние. Второму повезло больше. Ему удалось перелететь через спину животного и вонзить свои, жаждущие крови, зубы в толстый хвост врага. Оба соперника рухнули на землю, причём гураму подмял под себя топориска так, что сломал ящеру одну ногу. В порыве лютой злости, хищник рассёк большим когтем кожу на упругом брюхе животного. Ощутив запах свежей крови, он стал с удвоенной силой орудовать в животе противника здоровой ногой.
- Так его здоровяк, так! Да, хра...
Мирт не смог закончить фразу, почувствовав на своей шее тугие кольца лиан. Юноша бунтовал против абсурдности происходящего. Возможно сейчас, благодаря сильному гураму, путь к свободе будет открыт, но кисару всё равно суждено отправится в обитель Сам-Ру. Сердце кочевника замерло в ожидании неминуемой участи.
Пока Мирт, делая тщетные попытки, освободится, бестолково пучил глаза от недостатка кислорода, второй топориск атаковал, лежащего на боку, гураму. На этот раз хищник вцепился зубами в костяной воротник животного и попытался при помощи мощных когтей оставить противника без глаз. Ящер замотал большой головой, отбиваясь от хищника. Стоит на мгновение остановиться и топориск возьмёт верх. Гураму вскочил, оглашая округу рёвом, равным по силе звука трём сиронзу. Наконец, ему удалось сбросить с себя настырного топориска. Когда хищник оказался под ногами, гураму начал неистово топтать соперника. Вскоре опасный враг под мощными ступнями животного превратился в месиво из мяса, костей и крови. Гураму рычал и исступленно разбрасывал рогами в разные стороны то, что осталось от свирепого ящера.
К тому времени как бой завершился и из трёх прихлебателей Сам-Ру на площадке остался лишь один с переломанной ногой, Мирт ступил на тропу, ведущую в мрачные владения тёмного бога. Он висел бездушным коконом. Лианы полностью заплели голову, ограничив доступ кислороду. Они начали значительно увеличиваться в диаметре, чтобы окончательно выдавить из кисару остатки жизненной силы.
Гураму шумно дышал, угрожающе опустив массивную голову и наблюдая, как уползает в чащу покалеченный топориск. Казалось, что горячий воздух, вылетавший из его ноздрей, может сварить мясо убитого ящера. Хищник видимо надеялся выжить, чего, конечно, не могло произойти. Скорее всего, ему суждено стать жертвой собратьев. Гураму, продолжая ворчать, повернулся в противоположную сторону на шум листвы. Он грозно зарычал и, пошатываясь, направился навстречу возможному противнику. Теряющее последние силы, животное угрожающе выставило рога, уткнувшись носом в землю. Маленькие глазки, прощупывали листву, пытаясь рассмотреть того кто приближался к нему.
Перепрыгивая с ветки на ветку по направлению к висящему кокону, который лианы уже успели притянуть к стволу дерева, мчался Уно. Малыш понимал, что, скорее всего время упущено, но не сдавался, решив бороться за товарища до конца. Его маленькие ручки не всегда доставали до нужно ветки. Прыгал, соскальзывал, поднимался и вновь прыгал на следующее дерево. Каждая секунда промедления могла стоить Мирту жизни.
Забравшись на толстую ветку дерева, на котором находился юноша, он постарался набрать в себя как можно больше воздуха, и начал спускаться к кокону. Аромат, распространяемый растением, перед тем как оно приступало к перевариванию жертвы, затуманивал сознание, препятствуя побегу. Уно знал об этом. Единственное чего он опасался так это маленького объема собственных лёгких.
Добравшись, наконец, до кокона и изрядно измазавшись в липкой жидкости, Уно выхватил один из своих маленьких кинжалов. Воин начал быстро разрезать желеобразную зелёную плоть. Приходилось всё время останавливаться, и вглядываться либо прощупывать содержимое кокона, чтобы ненароком не зацепить юношу.
Уно почувствовал, как в лёгких заканчивается кислород. Сделав последние несколько взмахов, он открыл рот и начал интенсивно дышать, при этом продолжая перерезать стебли лиан. Липкая жижа своей вязкой консистенцией существенно затрудняла задачу.
Постепенно лианы начали расплетаться, обрубленные куски, булькая и шипя, поднимались вверх. Уно ослаб и выронил кинжал. Времени, а также сил, доставать второй у него не было, поэтому малыш просто повис на одной из лиан. Он не видел кисару, который, как только лопнули первые стебли, начал учащенно дышать, жадно глотая воздух. Уно закрыл глаза, и, несмотря на тошноту, продолжал дёргать лиану вниз за собой, пытаясь вытряхнуть Мирта из кокона. Потеряв последние силы воин, отпустил стебель и полетел вниз. Следом за ним вывалился из распоротого кокона кисару. Они друг за другом упали на землю, так и не придя в сознание.
К тому времени как два воина оказались между массивных корней дерева, над джунглями нависла кромешная тьма. Темнота быстро поглотила следы недавней битвы. Гураму постепенно успокоился. Он подполз, оставляя за собой кровавый след, к двум неподвижным телам и затих. Животное ужасно устало после долгого пути и схватки с ящерами. Совсем рядом с вершины холма, раздался душераздирающий вопль раненного топориска. Мощные челюсти нескольких оголодавших самцов, закончили то, что начал гураму.