XI ГЛАВА
Свет, провожаемый потоком тёплого воздуха, плавно пробирался через приоткрытый полог кочали. Ноющая боль, терзавшая тело несколько рассветов подряд, наконец, отступила, оставив после себя шлейф слабости. Опухоль на ноге спала благодаря стараниям и целительным навыкам Уно. Мирт всё чаще делал попытки для самостоятельного передвижения по кочевью. Он явно шёл на поправку.
Проводя время в компании отшельника и воина из племени ртупов, юноша быстро освоил их наречие. Цоробо-ох хвалил Мирта за успехи. Рассвет сменялся рассветом, вынуждая кисару забыть прошлые неурядицы вместе со сказанными на прощание, угрозами Рурсура. Хромоногий тога лишь изредка являлся юноше в кошмарных снах. Размеренная жизнь кочевья Шуму стирала из памяти плохие воспоминания. Уже давно он не ощущал такого спокойствия в своей аруту. Череда капризов Великой Ра-Аам, перевернула жизнь юного воина, причём не в лучшую сторону. Однако в обществе странной компании Зоркого Шуму, Мирт действительно почувствовал себя, как ему казалось, равноправным членом маленького коллектива.
Он сдружился с Уно, несмотря на чудной вид малыша и грубость в общении. Своим заботливым отношением, преданностью, маленький воин очень быстро расположил к себе юношу. От Шуму Мирт узнал, что отшельник нашел воина совсем крохой, высоко в горах, когда прятался там от фарангов. Это произошло как раз после очередной карательной операции Сабатаранги. Прожив долгою кочевую жизнь, Зоркий Шуму никогда не встречал представителей племени, кто бы выглядел как Уно. Старик решил, что данное существо ниспослано ему Цоронгом, поэтому не оставил малыша на расправу сиронгам и прихватил с собой. Всадники ещё долго навещали Шуму. Старик ушел за перевал, а когда вернулся и Уно подрос, разъезды рампы Од-Ра перестали задавать вопросы. Шуму принёс жертву Цоронгу и постарался забыть о случившемся.
Однажды, сидя у костра, Мирт решил расспросить у Шуму о необычной форме головы Умо.
-Вот такого и нашёл, как есть - с перевязанной скорлупой на макушке. Ну, думаю - травма, подождём. Мало ли что! Сменялись рассветы, росла голова, а он - нет. Тут я смекаю: поэтому и не растёт, что всё в голову пошло. Воздал хвалу Цоронгу, взял да расколотил скорлупу-то. Черепок перестал расти - подействовало, но и сам Уно больше не рос. Так вот и бегает до сих пор.
Отшельник, по ходу рассказа, подтолкнул, наконечником стрелы, догоравшее полено в костёр. Россыпь огоньков взметнулась вверх, навсегда покинув пламя. Старик громко чихнул, утёрся рукой и проводил их рубиновым глазом.
- Где-то наверно есть у него родные-то, но пока ему и здесь неплохо. Слишком много земель, до которых кочевникам нет дела. Может когда, и свидятся, на всё воля Цоронга.
Отшельник аккуратно рассыпал перед собой камни. Мягко поглаживая каждый символ, Шуму начал их перебирать. Не удовлетворившись полученной комбинацией, он недовольно фыркнул, сгрёб всё жилистой рукой. Повторил все манипуляции ещё несколько раз, после чего обратился к юноше:
- У кочевья нам попадались свежие следы кисару, - воин тяжело выдохнул, - Охота от них плохой стала. Не нравится это Шуму.
Слова Зоркого Шуму, заставили Мирта напрячься, будто чем-то острым сковырнули давно затянувшуюся рану. Последнее время, любой вопрос, связанный с его прошлой жизнью вызывал в аруту кисару нехорошее предчувствие. Конечно, воин задумывался о прошлом и о дальнейшей судьбе, но, как правило, старался отгонять подобные мысли. Непроизвольно, Мирт коснулся предплечья, усыпанного сеткой свежих, едва затянувшихся, шрамов. Сам-Ру не позволит расслабиться, напоминая о себе.
- Повезло им! Всё же сбежали от топорисков! Ох, и славно потрепали их зубастые! Видимо в долину Диких Голубых озёр подались. Только надолго ли? Очень уж ты им нужен, парень.
Шуму с хитрым прищуром посмотрел на кисару, ожидая ответа. Мирт лишь пожал плечами, пряча глаза. Говорить на данную тему не было желания. Юноша не раз задумывался о причине, которая заставляет Рату и его прихвостней досаждать ему. Но этот вопрос, для юноши, пока оставался открытым.
Пружинящей походкой, к костру подошёл Уно. Пламя вспыхнуло. Огонь небрежно выхватил из темноты нефритовое тело Мирта и грубое, цвета спелых оливок, лицо Шуму. Старик поправил капюшон своего плаща, чтобы расширить обзор.
- Кто скажет, где носится Яка! Отдельно кормить его не собираюсь! Шуму! Почему мне каждый раз приходится за ним бегать? Надоело! Все.
- Чего расшумелся-то?! Он сам о себе позаботится – не маленький.
- Конечно, позаботится, раздери его Цоронг! В прошлый раз, забрался в кочали и пожрал всё заготовленное мной. А там, так-то, на пару рассветов припасов. Как тебе такое?
Раздраженный Уно плюхнулся на край бревна, на котором сидел Мирт. После того как увеличилось число едоков, он стал уставать от занятий хозяйственными делами. Уно считал делом для настоящего воина охоту, но не приготовление пищи и мытьё грязных плошек. Шуму всё чаще брал с собой Цоробо, оставляя малыша за старшего по кочевью.
Чтобы как-то успокоиться и восстановить равновесие внутри аруту, Уно занялся осмотром своих кинжалов. Воин считал, что залогом продолжительной жизни, в кочевых условиях, являлось содержание оружия в полной боевой готовности. Методично двигая по лезвию поясным оселком, он выводил зазубрины с тонкой поверхности клинка. Скрежет абразива о бронзу начал убаюкивать старика; веки опустились, приоткрыв рот.
- Шуму, я возьму с собой Мирта, поохотиться? Чего ему прохлаждаться-то? – как ни в чём не бывало, словно и не было проблемы с Якой, Уно обратился к отшельнику.
Старый ртуп вздрогнул и клацнул зубами:
- Думаешь, готов?
- Цоробо-ох, с рассветом уходит в племя. Мы его проводим, а на обратном пути поохотимся, там, ниже ручья. Видел там парочку справных кутов, – Уно дружески похлопал по плечу кисару, а затем посмотрел на отшельника большими, словно чаши глазами.
Зоркий Шум зевнул, неторопливо поднялся и по-стариковски крякнул:
- Только возьмите Яку, пусть разомнётся.
- Не мешало бы знать, где он пропадает!
Из темноты, перебирая маленькими ножками, вылетел Яка. Повизгивая от удовольствия, он нарезал круги вокруг старика, идущего к себе в кочали. Подпрыгивая, насколько позволял рост, животное пыталось достать до изрезанных морщинами сухих ладоней Шуму.
- Тише! Я устал, иди вон к Умо, он соскучился.
Мирта удивляло, как существо, обладая такими короткими лапами, могло развивать скорость топориска. Проводив отшельника до кочали, Яка вновь пропал в темноте. Кисару решил, что малыш отправился на поиски Цоробо-ох. Ртуп совершал последний обход, перед сном. Тога оставили землю Зоркого Шуму, но терять бдительность всё же не стоило. Слишком хорошо Мирт знал своих соплеменников.
- Куда ты помчался-то? Я больше не собираюсь кормить тебя. Яка, предупреждаю, только сунь свой тупой нос в кочали, а твою долю скормлю гураму! Ты меня слышишь? Яка! - Уно вскочил с бревна. Подхватил валявшуюся под ногами ветвь, размахнулся и запустил в темноту, надеясь попасть в животное.
Яку заинтересовали мерцающие в темноте огоньки. Ящер развлекал себя тем, что пробовал их поймать. Но только он добегал до границы кочевья - они тут же пропадали, так же внезапно, как и появлялись. Изрядно измотав себя, скачками и не поймав не одного, он отправился спать, послушно труся за Цоробо-ох. А огоньки любопытных глаз кутов, какое-то время, ещё продолжали мелькать среди зелёной листвы кочевья Зоркого Шуму.
С рассветом, согревшись, стойбище отшельника опустело. Старик неспешно выдвинулся к реке, чтобы напоить гураму, а остальные отправились на поиски пищи. На границе с землями ртупов племени Напада, Цоробо-ох распрощался с Уно, Миртом и Якой, пообещав, в ближайшее время, вернуться, как только исчезнет угроза нападения Ситуст-Ры.
- Когда Грако-ох узнает, что тебе посчастливилось выжить, наверняка захочет встретиться. Надеюсь, ему удалось отыскать Напада, храни их Цоронг? – воин широко улыбнулся, оголив ровный ряд зубов, и добавил, - Мы вернёмся, раз Шуму не хочет тебя оставлять. Ртупам глупо отказываться от помощи, если на границе фаранги Од-Ра.
Воин, присев на одно колено, провёл грубой рукой по каменному лбу Яки. Зверь недовольно заворчал, как бы предчувствуя, скорое расставание с закадычным другом. Попрощавшись, они разошлись в разные стороны. Уно первым пропал в зарослях саговника. Маленький ящер несколько раз оборачивался в ту сторону, где густая листва проглотила фигуру рослого воина. Убедившись, что ртуп не вернётся, Яка, повизгивая, засеменил по тропинке за Миртом и Уно.
Вдоволь поохотившись, друзья выдвинулись к дому. Оказалось Уно, просто виртуозно обращался с парунду, не говоря о кинжалах. Фехтование клинками завораживало. После дружеского поединка, Мирту стало понятно, почему малыш равнодушно смотрел на завидный данак Зоркого Шуму.
Внезапно их внимание привлёк скрипучий крик охноса. Мирт подал Уно условный знак рукой. Оба, как по команде, присели, вглядываясь в зелень ближайшего холма. Враг мог оказаться поблизости. Им стоило поторопиться, возможно, Шуму попал в опасность. Так как юноша был, ещё слишком слаб, для быстрого передвижения по лесу, ему пришлось приложить массу усилий, чтобы не потерять друзей из виду. Уно забрался на верхний ярус деревьев. Перемещаться таким способом ему было куда удобней, чем петлять по еле заметной, местами непроходимой, тропинке. Яка, мчался по зарослям за Уно, прокладывая путь для кисару.
Когда Мирт запыхавшись, наконец, доковылял до кочевья Зоркого Шуму, к крику свирепого ящера прибавился звонкий голос Уно с жалобным воем Яки. Кисару обнаружил лежащего возле разваленного кочали отшельника, вокруг которого бегал Яка. На поляне остервенело, хлопая крыльями, раненый охнос, старался скинуть с себя Уно. Малыш вцепился в ящера мёртвой хваткой. Воин с пеной у рта, размахивал кинжалом, в попытке максимально изувечить противника. Прислужник Сам-Ру пожалел, что вторгся на территорию отшельника.
Рукоять одного клинка уже торчала из массивной спины охноса. Уно выронил второй кинжал, после того как ящер начал усиленно махать крыльями. Не теряя времени, воин вцепился зубами в твёрдую шею хищника, используя свободную руку, попытался разодрать толстую кожу когтями. Малыш отлично понимал, что раненый охнос не мене опасен. Тем временем ящер не переставал кричать, клацая по сторонам длинным клювом. Аруту кисару сжалось от лютого холода нагоняемого страхом перед крылатым убийцей. Кочевник застыл на месте.
- Мирт, я так долго не выдержу! – прокричал Уно.
Кисару, как завороженный, наблюдал за мелькавшим перед ним массивным хвостом охноса. Страх от новой встречи с летающим ящером, словно ледяной канат, опутал ноги и прочной нитью прошил язык. Нужно как-то выходить из положения. Мирт зарычал, стараясь пробудить в себе смелость тога. Отбросив сомнения и трезво оценив ситуацию, юноша схватил лежавший возле Шуму данак со стрелами. Прилагая титанические усилия, ему удалось натянуть тетиву до особой боли в руке. Прицелился, постарался успокоиться. Вдох – выдох. Остановил дыхание, замер, а затем расслабил пальцы.
«Прошу Великая Ра-Аам, дай мне силы выстоять против мерзкого слуги Сам-Ру!»
Кисару первый раз в своей жизни использовал данный вид оружия. Естественно попасть точно в цель и уж тем более умертвить одним выстрелом ящера у него не получилось. Стрела со свистом прошла над головой Уно, насквозь пронзила длинную шею хищника, не задев при этом жизненно важных органов.
«Вот же, фокуру! Сам-Ру явно не намерен так просто уступать!»
Отбросив данак в сторону, Мирт, прыгнул за кинжалом, выпавшим ранее из рук его маленького товарища. Удачно увернувшись от когтистого крыла, очумевшего от боли ящера, юноша схватился за рукоять. Несмотря на ужасную боль в ноге, кисару собрал последние силы и прыгнул на спину хищника, на котором всё ещё висел Уно.
Первая попытка оказалась неудачной: юноша пролетел под брюхом ящера, получив сильный удар, когтистой лапой по спине. Воин взвыл от боли и откатился в сторону. Уно, что-то кричал, но из-за постоянных воплей охноса, кисару ничего не смог разобрать. Считанные мгновения и он снова на ногах. Размахивая кинжалом, Мирт дождался, когда метавшийся по кочевью хищник снова повернётся к нему спиной, после чего атаковал. Кисару настолько резво взлетел на шею противника, что сбил ногой, ослабевшего от долгой борьбы, друга. Уно, выкрикивая проклятия в адрес крылатого убийцы, кувырком покатился по поляне.
«Быстрей, быстрей! Помоги же мне, Великая Ра-Аам! Не успею, взлетит! Ну!»
Юный кисару, обхватил основание длинной шеи и начал подтягиваться на руках, пытаясь добраться до нужного участка. Помогая себе ногами при подъёме, он методично погружал кинжал Уно, по самую рукоять, в твёрдое тело противника. Мирт жалел об отсутствии саяка. Для битвы с охносом маленький клинок Уно явно не годился. Ящер сочился кровью из десятка ран, но всё ещё был полон сил. Он расправил крылья, а затем издал шипящий звук, говоривший о наивысшей степени раздражения. Хищник выказал явное намерение оставить поле битвы.
Пока ноги охноса, своим каменным лбом, атаковал Яка, юноша добрался до желанной цели и серией сильных ударов отсёк голову ящеру. Горячая струя крови, булькая и фырча, окатила Мирта. Тело охноса обмякло, рухнуло на рыже-зеленый мох, увлекая за собой юношу. Приспешник Сам-Ру повержен. Голова хищника откатилась в сторону. Она остановилась, неподалёку. Таращась на врагов широко открытыми глазами, продолжала, по инерции, щёлкать челюстями, в попытке схватить воздух.
Дрожа всем телом, кисару поднялся на ноги и, знаменуя победу над противником, закричал. Его трясло от крайней степени перевозбуждения. Такая схватка! Чувство удовлетворения и счастья захлестнуло юношу и растеклось по всему телу, согревая ликованием аруту. Кровяной столб: то бил в голову, то отливал к пяткам. Это первый убитый им ящер. Мирт прекрасно знал, что не каждый тога может похвастаться рукопашной схваткой с охносом, а тем более победой над ним, пусть, даже полученной с чьей-либо помощью.
- У меня получилось! Уно, я завалил охноса! Хвала тебе, Великая Ра-Аам!
- Подумаешь! Рано радуешься, - малыш бросил взгляд полный укора на товарища.
Мирту стало не по себе, и он, словно извиняясь, добавил:
- Ну, не то, чтобы я один. Я хотел сказать, что это мы ... это у нас получилось.
Тем временем, маленький воин, поднялся и быстрым шагом направился к лежащему поодаль Шуму. Рядом со стариком выл и метался, из стороны в сторону, Яка. Животное правильно оценило масштаб беды. Старик всегда был центром их маленького мира. Юноша взял себя в руки и поспешил на помощь другу. Кисару чувствовал неловкость за то, что не смог совладать с собой и так быстро забыл о товарище, попавшем в беду. Оказав первую помощь отшельнику, они собрали кочали, а позже занесли Шуму внутрь. Охнос, перекусив сухожилия, серьёзно повредил правую руку ртупа. После первичного осмотра, Уно сообщил, что, скорее всего, старик не сможет больше охотиться, используя любимый данак.
Как только стемнело, развели костёр и расселись вокруг, чтобы провести маленькое совещание. Шуму лежал неподвижно в своём кочали. Тяжело дыша, с закрытыми глазами, старый ртуп мысленно пытался примириться с новым этапом в его кочевой жизни. Цоронг не зря терзал сомнениями аруту, когда он первый раз столкнулся с кисару. Нужно было отдать мальчишку!
- Ну как? – юноша обратился к Уно, только что покинувшему жилище старика.
- Боль ему нипочём. Наверно думает, как теперь будет охотиться, и оберегать своё кочевье. Говорит, что потерял расположение Цоронга! Даже не знаю, чего этот длинноносый забыл здесь?
Уно, присел рядом с лежащим Якой. Краска на лице не могла скрыть растерянности маленького воина. Шутка ли остаться одному посреди непроходимых джунглей, с немощным стариком на руках! Он задумался и уставился стеклянными глазами в пылающий костёр. В них, как и внутри аруту, полыхал пожар.
- Ты же знаешь, как правильно стрелять? Наверняка видел, как это делал Зоркий Шуму! Обучи меня, Уно, - Мирт придвинулся ближе, вглядываясь в, торчащее из темноты, крашеное лицо товарища, - Я, конечно, никогда не носил ничего кроме парунду, но думаю, у меня получится. Да поможет нам Великая Ра-Аам! Обещаю, не уйду, пока ему не станет лучше.
- Для Шуму данак – всё. Он не захочет, чтобы я тебя учил.
- Послушай, Шуму всё равно больше не будет им пользоваться. Я отправлюсь на поиски ртупов и приведу их. Если тога вернуться – нам не выстоять. Подумай сколько пройдет рассветов, прежде чем он найдёт в себе силы встать на ноги? Без помощи ртупов, вам вряд долго протянем! А, если Цоробо-ох окажется прав и сиронги действительно придут сюда, тогда что? Всадники Ситуст-Ры это не тога и даже не охнос!
Уно посмотрел на мирно храпящего Яку, затем на пасущихся гураму, которых им пришлось разыскивать по лесу, и, нехотя, пробормотал:
-Договорились. Но старику пока не говорим. Ему и так тяжело.
После обсуждения вопросов касающихся организации новой жизни в лагере, друзья отправились спать. Уно забрался на свой насест, Мирт расположился рядом с, мирно спящим, Якой. Усталость и нервное перенапряжение внесли свою лепту - выставлять дозорного не стали.
Над кочевьем Зоркого Шуму, наконец, установилась привычная тишина, изредка нарушаемая криком голодного хищника или его потенциальной жертвы. Любопытные куты высовывали свои мордочки из кустов и вглядывались в тлеющие угли костра. Самые смелые делали несколько шагов в направлении лагеря, но услышав храп Яки, испарялись, тая в раскидистых зарослях папоротника.
Не мог уснуть только отшельник. Мысли роились в голове и тонули в нахлынувшем море сомнений. Всё это время, он искал тишины и покоя, объявил войну обычаям, не признавал над собой ничьей власти, стоял на своём, но Цоронг распорядился иначе – опытный и когда-то сильный воин, стал обузой. Как ему защитить двух малышей, если придёт реальная опасность. Перед глазами ртупа тут же всплыл образ сидящего на топориске Сабатаранги. Аруту старого воина впервые за долгое время по-настоящему содрогнулась в предчувствии скорой беды.
По окровавленной повязке ползала, ни о чём не подозревавшая, муха. Она простукивала своим хоботком травмированную руку отшельника, ровно до тех пор, пока он надрывно не выдохнул. Подхваченное сильным потоком воздуха, насекомое, недовольно жужжа, полетело к выходу из кочали. Шуму ещё раз вздохнул и закрыл глаза.
Ему приснились жёлтые пески и полоска каменной стены Ситуст-Ры, от которой веяло холодом.