X ГЛАВА
Заплывший глаз ограничивал обзор. Пустынная сухость ротовой полости, заставляла тога держать рот всё время открытым. Рату запретил поить пленника, поэтому несколько рассветов Тур провисел, слизывая с губ собственную кровь: кочевник надкусывал верхнюю губу, пока она не покрылась коростой. Нестерпимая боль не позволяла забыться сном. Она расползалась по всему телу от соприкосновения с неровной поверхностью почвы, по которой грубо волокли воина. Неприятные ощущения заставили прийти в себя, вынуждая разум отвечать на раздражение. Из могучей, стянутой тугими мышцами, груди, вырвался приглушенный, схожий с завыванием ветра, стон. Сам-Ру манил кисару к себе, а сил сопротивляться, уже нет.
- Т-с-с! Тише.
В темноте, воину трудно было рассмотреть того, кто тащил его истерзанное тело. Тур отметил про себя, что спаситель справляется с ношей с большим трудом. Он периодически останавливался, делал глубокой вдох, после чего, переступив несколько раз на месте, рывком протаскивал тога на небольшое расстояние. А затем всё повторялось заново.
Внезапно впереди раздался треск хрустнувшей под тяжёлой ступнёй ветки. Спаситель остановился и замер. В слуховых отверстиях - размеренное биение сердца. Вся надежда на то, что маршрут кисару пролегает по краю поляны перпендикулярно тропе, а значит, есть шанс остаться незамеченными. Рука незнакомца прикрыла рот воина, чтобы заглушить стон. Дозорные вели между собой непринуждённую беседу, возвращаясь с обхода.
- Как думаешь, долго Рату продержит его на столбе? Клянусь светлым ликом богини, жрец зашел слишком далеко. Так обращаться с тога! Что мы хуже мургов?!
- Не знаю, но Сам-Ру уж точно не посвящает в свои планы Рату. Не сомневайся - Тур, на полпути к праотцам. Как по мне - так даже лучше. Ханвирт вот предложил облегчить участь Тура и помочь найти тропу к тёмному богу.
- Этому прислужнику Хайи, только бы избавиться от братьев. Известно, куда он метит. Всё кружит возле Рату, поганый фокуру.
Кочевники, неспешно, возвращались с очередного обхода. Их скоро сменят, поэтому, воины не слишком торопились вернуться на пост – мало ли, что придумает старший дозора. Данное обстоятельство могло существенно задержать укрывшихся в кустах беглецов.
- Я даже поспорил насчёт Тура с Зоромбо, на хороший саяк от хиза. Дельная вещь, с большим камнем, ну как мне нравится. Так он, лопни моя скорлупа, прошлый рассвет вместе с Радустой не вернулся из дозора.
- Да, мне брат рассказывал. Они нашли только пробитый шлем Радусты, там за излучиной реки. Уверен, без сиронгов здесь не обошлось, накажи их Ра-Аам! Если и дальше будем здесь киснуть, Сабатаранга перетаскает нас в рампы как молодняк кутов. Куда только смотрит жрец? Да, без Тура придётся туго.
- И не говори. Рату набрал силы как никогда. Он видимо решил, что с Ситуст-Рой можно вести переговоры. Глупо. Договариваться с ними, что гураму учить языку кисару.
- Тога недовольны действиями верховного жреца. Вместо того, чтобы оказать фарангам сопротивление, он расправляется с лучшими из нас, а остальных уводит к Туманным землям. С чего вдруг? А ведь, Тур прав – при таком положении дел, не одно племя кисару нас не поддержит. Может попробовать надавить на совет старейшин?
-Ты ещё брякни такое при Хайе! Хочешь оказаться на месте Тура? Думаю, стоит всё же положиться на силу Великой Ра-Аам и немного подождать.
Воины остановились. Насторожено прислушались, а затем продолжили беседу.
- После исчезновения Ситы и бегства Мирта, Рату ведёт себя как безумец.
-Я слышал, он отправил Тура к охносам, только затем, чтобы тот избавиться от мальчишки. После гибели Росы юнец у старика, что колючка между пальцев. Слухи или нет - старейшины соседних племен поговаривают о смещении верховного жреца и избрания нового. Вроде как - хватит соглашаться на его авантюры. Слишком уж дорого периферии может обойтись заигрывания Рату с Ситуст-Рой.
- Старе-й-шины, погов-а-ривают! Да, они трясутся при виде Рату, как куты перед зубами агато. Я тебе уже сказал - держал бы ты лучше язык за зубами, не то сам повиснешь на Персте Сам-Ру.
- А мне-то, что? Главное, чтобы больше было корму у гураму, а эта возня за Шлем Предков между жрецами меня вообще не интересует. Я ж так – больше разговор поддержать.
-Ну вот, то-то и оно! Сопротивление. Не твоего ума дело. Висит уже один недовольный! Давай пошевеливайся, а то Ханвирт опять начнёт рычать, раздери его агато!
Воины, вспомнив, наконец, что их ждёт старший дозора, прервали разговор и уверенным шагом направились к кочевью. Тур чувствовал себя ужасно, острая пульсирующая боль наполняла измученное тело. Она волной прокатывалась от пяток до макушки и доставляла нестерпимое страдание. По отдалявшемуся от них ворчанию гураму и приглушенным голосам, он сообразил – они движутся от кочевья. Но кисару не знал, стоило ли радоваться данному факту. По пути тога время от времени впадал в забытье, пока ветка или корень дерева не возвращали кочевника к реальности. Когда он в очередной раз очнулся и застонал, спаситель прикрыл рот тога куском походного плаща. По руке, на которую упал слабый свет от костров, горевших по всему кочевью, Тур сразу догадался, кому обязан спасением.
- Сиена, я ...
- Т-с-с, тише. Потерпи, ещё немного. Знаю, что больно. Там, в кустах нас дожидается гураму. Потерпи, почти дотащила.
Сиена, прилагая огромные усилия, тянула двумя руками за верёвки, которыми обвязала тога. Девушка совершенно выбилась из сил – перерывы для отдыха приходилось делать намного чаще. Наконец, рывками, с натугой, стараясь насколько это возможно сохранять тишину, она дотащила Тура до места. Почуяв их приближение, ящер недовольно заворчал, за что тут же получил от девушки, по крючковатому носу.
-Здесь собрано всё самое необходимое, - жрица указала на походный мешок, висевший на спине животного, - Даже если, это безрассудство, попытаться стоит. Гураму накормлен до отвала, так что можешь не переживать - назад он точно не повернёт. Надеюсь, Великая Ра-Аам сохранит твою аруту тога.
-Ты...?
-Я остаюсь, не могу бросить племя и предать богиню, буду надеяться на её милость. Как старшая жрица, я не должна сходить с тропы, которая уготована мне Великой Ра-Аам.
- Сиена, - Тур, трясущейся рукой откинул черный капюшон жреческой мантии с головы девушки. Осторожно коснулся окровавленными костяшками пальцев свежего шрама оставшегося после ожога на её молодом лице, - Спасибо.
Девушка кивнула. На большие глаза навернулись слёзы. Она с трудом взяла себя в руки – расслабляться нельзя. Не место и не время!
Только сейчас тога заметил, насколько красивы её налитые горем глаза. Кроме своего отражения он видел в них то, чего раньше никогда не замечал. Для себя Рату отбирал лучших из девушек племени. Старый червь! Какое-то время кисару буквально тонул в алом море, стараясь запомнить каждую деталь. Тога не должны себя так вести. Воин попытался задушить крик, разрывавший аруту на части.
«На что я потратил свою жизнь?! О, Великая Ра-Аам!»
Тур взял в руку изящную кисть жрицы, почувствовав кровавые мозоли на влажных ладонях. Девушка прикусила кончик языка, отдернула руку, и, набросив капюшон, повернулась к гураму. Стараясь не шуметь, привязала веревки к седлу животного. Ей пришлось повозиться с телом тога, прежде чем удалось взгромоздить кисару наверх и надежно закрепить.
Не успела Сиена закончить, как по всему кочевью раздались тревожные крики. Рату! Девушка испугано оглянулась. Там, где в отсветах костров виднелись острые макушки кочали - замелькали огни факелов. Сам-Ру не позволит так легко отобрать у него жертву. Она не ожидала - пропажа обнаружена слишком рано. Тога понимал, что жрице теперь вряд ли удастся вернуться не замеченной. Он готов был поклясться, что слышал истошный вой Рату.
Пора возвращаться. Девушка в последний раз посмотрела на кисару. Влажные глаза отражали огни факелов. Шансов, что воин выживет - практически нет, но попытаться стоит. Свежая кровь от растревоженных ран, тонкими нитями стекала по грубой коже ящера.
- Прощай тога.
Прошептав последние слова, она стиснула зубы. После чего с силой, которую удалось собрать в хрупкой руке, ударила ритуальным хлыстом по крепкому заду ящера. Взвыв от дикой боли, животное, бросилось сквозь заросли кустарника, не разбирая ничего на своём пути. Орудуя мощными рогами, гураму уверенно удалялся от кочевья кисару, унося на себе, лучшего тога племени. Сам-Ру придётся подождать.
Жрица ещё немного постояла, пытаясь по движению верхушек молодой поросли разглядеть маршрут выбранный животным. Затем вспомнив, где она находится, повернулась и, пригнувшись, чтобы не попасть в свет факелов, короткими перебежками устремилась на звук тревоги. Сиена прекрасно осознавала, что, именно она является причиной переполоха. Она не сомневалась в наказание, которое может её ожидать, если прихвостни Рату окажутся проворней. Выбрать же другую тропу жрице даже не приходило в голову, решение было принято сразу, как только Тур оказался на Персте Сам-Ру. Поэтому, пробираясь в тени деревьев к лагерю, девушка готовила себя к любому повороту событий. Следующий ход за Рату.
Когда Тур вернулся к реальности и открыл глаза, наступил рассвет. Гураму неторопливо пережёвывал сочную мякоть листвы вперемежку с молодыми побегами. Животное, до самого рассвета, беззаботно брело в неизвестном направлении. И вот, наконец, успокоившись, ящер, как ни в чём не бывало, принялся, набивать вкусной зеленью довольно внушительный живот. Если бы не изрядно надоевшая ноша, натиравшая всё это время бока. Как же хотелось освободиться.
Лишь изредка гураму отрывал рогатую морду от пышной зелени, и то, только для того, чтобы удостоверится в собственной безопасности. Маленькие желтые глазки всматривались в заросли папоротника на другой стороне поляны, из которых периодически выглядывали любопытные мордочки кутов. Животное громко сопело и втягивало воздух с такой силой, что любая зазевавшаяся муха, тут же оказывалась у него в носу.
Верёвки, которыми Сиена примотала воина к седлу, от долгой езды, растянулись и обвисли. Тур понимал – если так ехать дальше, он очень быстро окажется на земле, а гураму пройдётся по нему, даже не заметив. Не успел тога найти решение, способное помочь справиться с возникшей проблемой, как до ушных отверстий долетел знакомый звук хлопающих крыльев.
- Охнос, чтоб тебя! Только этого не хватало. Сохрани мою аруту Великая Ра-Аам!
Протяжный крик ящера, а также попытка воина освободиться от пут, заставили гураму заволноваться. Животное заворчало и стало крутить по сторонам мощной головой, желая разглядеть возможную опасность. Охнос, словно осенний лист, снижался над поляной, оглашая округу жутким криком. Когда ящер сообразил, что его появление обнаружено, он камнем пошел на сближение с гураму. В последний момент, перед тем как острые когти погрузятся в окровавленную плоть, Туру удалось, сползи на один бок животного. Кисару не намерен так просто уступать Сам-Ру. Охнос зацепил лишь поклажу в седле. Содержимое мешка вывалилось под ноги животного. Недовольный своим промахом ящер, пошёл на второй заход.
Гураму заревел на обидчика и начал разгоняться, пытаясь прорваться сквозь густую зелень джунглей. Тур постарался притянуть себя за верёвки к телу животного, пока ствол секвойи не разорвал его на части. Упругие ветви злобно хлестали по израненной спине. Воин жалел, что Сиена не смогла достать шлем и сатунгасу. Ветви саговника прошлись по рукам и плечам тога. Кисару надрывно взвыл, не в силах больше терпеть адскую боль. Он готов был голыми руками вцепиться в длинную шею охноса и отомстить за страдания. Перепуганные куты разбегались стайками перед рогатой головой гураму.
По настойчивым хлопкам крыльев, кисару понимал – охнос не собирается оставлять их в покое. Сам-Ру жаждет крови. Выждав момент, когда неповоротливое животное начало пересекать небольшое открытое пространство, ящер атаковал. Его агатовые когти не раз оказывались в опасной близости от спины гураму. Грузное тело ящера не могло развить скорость достаточную для того, чтобы оторваться от преследователя. Вспарывая рогами папоротник, топча молодую поросль, он спешил в спасительную темноту зарослей.
Вопль обезумевшего гураму, на мгновение заставил замереть все живые существа в округе. Охносу, наконец, удалось вырвать из спины жертвы небольшой кусок. Рубиновая россыпь, скатываясь с когтей хищника, окропив лицо воина. Но и этого оказалось достаточно, чтобы потерявший над собой контроль, гураму, вопя от отчаяния, развил максимально возможную для него скорость. Тёплая кровь, паутинкой ручейков, струилась по оголённому торсу воина и смешивалась с его собственной. Вскоре кочевник перестал реагировать и уклоняться от препятствий. Получив сильный удар толстой веткой по голове, он повис вверх ногами, потеряв сознание.
Сумасшедший ритм погони сделал своё дело - некоторые, натянутые до предела, верёвки с треском разорвало. После очередного удара, о ствол дерева, Тур рухнул в папоротник. Какое-то время гураму ещё тащил его за собой, но когда нога кисару освободилась от веревки, животное оставило всадника наедине с голодным ящером. Прожорливый хищник выбрал добычу более доступную, чем мощное животное, способное дать отпор. В одиночку ни один охнос не мог справиться с взрослым, покрытым прочной кожаной бронёй, гураму.
Придя в сознание после падения, Тур сделал попытку на руках проползти оставшейся путь до зарослей молодого саговника. Он решил попробовать забраться в густой кустарник, надеясь отсрочить встречу с Сам-Ру. Однако ежедневные истязания и отсутствие нормального питания настолько подточили силы тога, что преодолеть даже столь незначительный отрезок для него оказалось невыполнимой задачей.
Сделав ещё один круг, охнос приземлился, расправил грудную клетку и уверенно направился к жертве. Мощные крылья впивались крючковатыми когтями в мох, выбрасывая при каждом шаге куски почвы. Клацая острыми зубами и обильно поливая слюной рыже-зелёный ковёр у себя под лапами, он без особого труда добрался до кисару. Голодными янтарными глазами ящер пожирал уползавшую от него жертву.
Кочевник обратился к богине, продолжая упорно работать руками. Тур давно забыл о чувстве страха. Череда последних событий, сделала из него фаталиста. В глубине своей аруту, он уже, не раз, обращался к Сам-Ру за избавлением. В голове ни осталось, ни одной мысли о спасении собственной жизни. Заботила только ситуация в которой из-за него оказалась Сиена. Ради воина, девушка пожертвовала статусом и положением среди соплеменников. Тур даже боялся предположить, какое наказание грозило жрице, если Рату раскроет, кто помог ему бежать.
Силы закончились – до заветного куста пару шагов. Лежащего в траве Тура накрыла тень охноса. Ящер внимательно разглядывал жертву желтым глазом, издавая при этом щелкающий звук. Хищник, словно издеваясь над воином, тянул время, разминая челюсти перед пиршеством. Даже лёжа на земле, кочевник ощущал смрадное дыхание, исходившее из алой пасти. Кисару открыл глаза, чтобы посмотреть перед собой. Он ощутил внутренний зов Сам-Ру, голодный блеск зрачков хищника обещал скорое избавление от телесных пут.
Из густого облака зелени, на него смотрела пара маленьких глаз. Любопытство кута взяло верх над чувством страха. Готовый в любой момент сорваться и убежать, он просунул свою тупоносую мордочку между ребристыми ветвями саговника. Молодой самец втянул ноздрями запах смерти, издал стрекочущий крик и скрылся, сверкая коричневыми подошвами лап.
Тур подался вперёд навстречу охносу. Он встретит тёмного бога, как полагается тога. Вытянув мускулистые руки перед собой, воин злобно прокричал:
- Ну, давай уже, слуга Сам-Ру!!! Делай своё дело! Ну!
Раздался глухой хруст костей. Рубиновая кровь, горячим веером, окропила мох.
Маленький кут, подпрыгнул, услышав громкий крик кисару, и рванул вперёд, догоняя перепуганных собратьев. Словно зелёная волна, куты прокатились по окрестностям, и для некоторых из них это закончилось довольно печально. Надрывный крик охноса устремился вверх вдоль гигантских стволов секвойи и разбился о каменный купол.