VII ГЛАВА
Противная ноющая боль захватила всё тело. Жжение в ноге опять не позволило ему нормально выспаться. Ступня отекла, надулась и стала похожа на уменьшенную копию ноги гураму. Как только наступал рассвет, Мирт начинал осматривать себя. Каждый раз он ожидал улучшений, но судя по всему - Сурмо-ох ошибся. Голень кисару потемнела. Плохие мысли всё чаще тревожили покой воина. Сам-Ру напоминал о себе. Жар, пожиравший тело изнутри, не проходил. Следующий рассвет Мирт, как и ожидалось, встретил в бреду.
Пробираясь по непроходимым лесным тропам, ртупы пришли к кочевью Зоркого Шуму. Около двадцати гураму, умело спутанных, паслись недалеко от кочали, на просторной, залитой светом поляне. Только взрослые особи, молодняк отшельник держал отдельно. Ловко орудуя своими крючковатыми носами, они выкосили практически всю траву на данной территории. При появлении чужаков крупный самец поднял массивную, будто вытесанную из камня, голову и угрожающе заворчал. Желтые глазки, заалели. Ящер впился подслеповатым взглядом в приближающиеся фигуры, силясь рассмотреть пришельцев. В период спаривания самцы становились, особенно агрессивны.
Чтобы не поднимать лишний шум, ртупы предпочли обойти стадо. Даже стреноженный гураму, находясь в гневе, мог доставить им весьма серьёзные неприятности. Ртупы Забытых пещер не держали таких животных. Шуму, завёл ящеров больше от скуки и желания вести независимый образ жизни. Жилище отшельника пустовало. После не продолжительного совещания, воины пришли к выводу, что старик вероятней всего отправился на охоту, а значит, вернётся не скоро. Выслеживая добычу, он преодолевал большое расстояние и мог отсутствовать несколько рассветов. Мурги не заходили на земли Шуму, поэтому воин не бояться за сохранность стада. С грядущим рассветом ртупы намеревались отправиться в пещеры, на поиски Напада.
Ещё только первый, скромный лучик света мелькнул в отверстиях купола, а воины во главе с Грако-ох уже спешили по узкой тропинке вверх к Забытым пещерам. Дожидаться Шуму, а заодно присматривать за кисару оставили Цоробо-ох.
- После того как передашь отшельнику нашу просьбу - не задерживайся. От парня не отходи ни на шаг. Да, и приглядывай за стадом, мало ли что, - давал наставления Грако-ох.
Он смотрел на серое, покрытое крупными пятнами лицо кочевника и гадал, сможет ли кисару выбраться из цепких лап Сам-Ру. Мирта трясло, юноша то и дело просил пить, временами бредил на языке своего племени.
Грако-ох, положил руку на плечо товарища и тихо добавил:
- Да поможет вам сила Цоронга!
- А что, если Зоркий Шуму не согласится?
- У нас нет выбора, Цоробо. Главное дождись отшельника. Откажет - просто оставишь его здесь и уйдёшь, пусть старик своей волей отправит мальчишку к Цоронгу, - ртуп посмотрел себе под ноги. К нему подползло довольно крупное насекомое. Бросив взгляд на кисару, Грако-ох наступил на жука, затем уверенно сказал, - Нет. Он не сможет отказать.
Мощная фигура Цоробо-ох выделялась на фоне кочали. Он наблюдал, как воины его племени бодро маршируют в гору. Им предстоял долгий путь. Когда, широкую спину, последнего воина в группе, поглотила ярко-зелёная листва, ртуп отправился к юноше, жизнь которого угасала быстрее, чем пламя дежурного костра.
Цоробо-ох и Мирт, провели в кочевье уже два рассвета, а отшельника всё не было. Воина не радовала перспектива встречи со старым и очень упрямым ворчуном. Сколько он себя помнил, Зоркий Шуму, как правило, сторонился соседних племён кисару и, по возможности, избегал общения с ртупами. Тольки хизам он никогда не отказывал – хорошая сбруя всегда пригодится в хозяйстве. Поговаривали, что Шуму ушел из племени, когда их отцы ещё не пробили скорлупу яиц. В Забытых пещерах не осталось никого, кто бы помнил отшельника молодым, а тем более причину, побудившую ртупа покинуть племя. Сам Цоробо-ох видел Шуму всего один раз в жизни, будучи совсем юным воином.
Это случилось, когда они откочёвывали из района Забытых пещер в пещеры Цоронга и проходили рядом со становищем Шуму. Цоробо-ох не помнил точно из-за чего, тогда, ещё молодой и горячий, Напада крепко повздорил со стариком. Аргументы у Шуму были весьма убедительны. Перед затуманенным взором воина всплыл образ Напада с приставленным к горлу копьём. Это был единственный, раз, когда Цоробо видел страх в глазах своего вождя. Отшельник не отличался гостеприимством, поэтому, у ртупа не было оснований надеяться на радушный приём со стороны Шуму.
С рассветом, когда воздух окончательно прогрелся, Цоробо-ох отправился на поиски пищи. Мирту, благодаря стараниям ртупа, к тому времени стало немного лучше. Он не больше походил на пылающий костёр. Цоробо понимал в травах, не хуже тех бабок, что лечили травмы кисару. Юноша, наконец, перестал бредить и пришёл в сознание. Однако слабость и боль в ноге, по-прежнему, ограничивали свободное передвижение кочевника.
В кочали стоял затхлый, немного кисловатый запах с легкой примесью подгнившего мяса и сырой кожи. Это усиливало контраст с атмосферой утренней свежести царившей вокруг жилища отшельника. Воздух на поляне насытился ароматами от роскошных красно-белых и лиловых цветов, которые осыпали невысокие кусты, росшие по всему периметру кочевья. Лёжа на жесткой тростниковой подстилке, Мирт размышлял о том, что с ним произошло. Проводил параллели между своей жизнью в племени, и судьбой уготованной Великой Ра-Аам отшельнику.
«Возможно, мне тоже стоит выбрать тропу, по которой идёт старый ртуп. Конечно, кочевать одному - то ещё удовольствие. Ну, а с другой стороны: жизнь среди кисару разве была безопасной? Никто кроме Сиены, да старого Ма-Карай, никогда меня не поддерживал, как бы я не старался заслужить их уважение племени. Рату всегда оказывался поблизости. Вот, возьми того же хромоногого! Дай ему волю, и он, не моргнув, переломает мне все кости. Да, думаю, тропа отшельника не самое худшее из того, что может предложить Великая Ра-Аам!»
Юноша тяжело выдохнул и осторожно повернулся лицом к выходу из кочали. Ему нравилось смотреть на сочную зелень, усыпанную большими душистыми бутонами цветов. Если глубоко вдохнуть, то можно ощутить их аромат через дух времени, пропитавший жилище отшельника. Внутреннее убранство кочали отличалось суровой скромностью, даже для кочевых кисару. По мнению юноши – Шуму мог вообще не утруждать себя разбивкой лежака, а просто спать, где придётся.
В рассуждениях об особенностях кочевой жизни Мирт забрался далеко в свои воспоминания. Он попробовал представить лицо отца, про которого ему иногда рассказывала жрица Сиена, но безрезультатно. Со слов девушки мать юноши – Ни-Соок, пропала сразу после того как Мирт проклюнулся. Среди старух, до сих пор ходили слухи, что к её исчезновению причастен Рату. Правда или нет, но после этого в отношениях между жрецом и Росой - пролегла пропасть. Роса пытался найти возлюбленную. Воин упорно нарушал запреты жреца, доходя с отрядами тога, до самых границ земель сиронгов. Ситуст-Ра, конечно, не могла не обращать на это внимание. Сабатаранга выражал своё недовольство – всё чаще разъезды появлялись в долине Диких Голубых озёр. Пока однажды, Рату не объявил на совете о героической гибели лучшего тога племени.
Несмотря на отвагу и подвиг Росы, отношение соплеменников к Мирту не изменилось. Скорее наоборот: казалось, кочевники ждали кончины храброго воина. После гибели отца, кисару, практически перестали интересоваться жизнью мальчика. Мирт искренне надеялся на помощь из царства Сам-Ру, однако аруту родители оставались глухи к мольбам малыша. Получая тумаки да затрещины, мальчик продолжал твёрдо верить - рано или поздно всё настроится. Впоследствии, став юношей и осознав своё положение, он по-прежнему надеялся получить уважение соплеменников. Именно с этой целью, юный кисару вызвался охранять единственную дочь жреца. Казалось, вот оно - сейчас всё переменится. Боясь дурной славы, он поддался на провокацию Ситы.
Юноша тяжело выдохнул. Воспоминания взволновали аруту. Почувствовав, что конечности стали затекать, Мирт аккуратно перевернулся на спину. И, неожиданно, прямо над собой, обнаружил изумрудного цвета небольшую кари. Свет, проходящий сквозь дымовое отверстие, падал на чешуйчатую спину хищника. Змея начала старательно ощупывать бардовым языком воздух, при этом, практически касаясь лица юноши. Взгляд Сам-Ру пронзил Мирта до кончика хвоста. Ужас сковывал конечности, выгоняя из глубин аруту полчища муравьёв. Они ринулись со спины к пяткам.
Кочевник мгновенно забыл про слабость и боль. Он готов был сорваться с лежанки, как только представится возможность. Но как? Мирт не мог заставить себя отвести глаз от взгляда, наполненного золотым блеском. Главное не провоцировать. Жажда терзала пересохшее горло. Внезапно раздался свист выпущенной стрелы, сопровождаемый громким криком. Тёмный бог получил свою жертву. Внутреннюю стену кочали Шуму окропили тёмно-алые брызги крови.
Тур не сразу смог отыскать следы юного кисару. Поначалу надежда на то, что юноша выжил, ему казалась довольно призрачной. Но когда удалось набрести на покинутую стоянку ртупов, а затем на подгнившие останки кари, которые не успели растащить хищники – шансы возросли. Воины Забытых пещер могли что-то знать про Мирта. Хотя маршрут, выбранный охносом, вселял некоторые сомнения. Обычно земли ртупов, включая Забытые пещеры, не привлекали летающих ящеров. Охотиться в густых зарослях крылатым вестникам Сам-Ру очень неудобно.
Суровый воин, никогда открыто не симпатизировал Мирту. Как истинный тога, уважающий, прежде всего силу и доблесть – он предпочитал, просто не замечать юношу. Конечно, кроме тех случаев, когда мальчишка грубо нарушал обычаи племени. В своё время молодой Тур был учеником Росы - лучшего тога среди кисару. Друзьями они не являлись, но Тур всегда относился уважительно к своему наставнику. Поэтому, не смотря на все старания Рату, желавшего настроить тога против юного кисару, воин всегда вёл себя сдержано.
Чего не скажешь про его братца. На беду Мирта, у Рурсура отсутствовали даже зачатки благодарности. Он, никогда не мог найти общего языка с Росой. Где-то глубоко в аруту, Тур признавал брата худшим учеником наставника. В дальнейшем вся скопившаяся в Рурсуре неприязнь, зависть и злоба против Росы обернулась для юного кисару постоянными затрещинами. Только это и дало повод Туру, не отказываться от совместной поездки – Рурсур сделает всё, чтобы в очередной раз получить удовольствие от созерцания мучений юноши. А значит, искать беглого кисару станет с большим энтузиазмом. Воин не забыл, как брат собирал все силы, для нанесения последнего удара по телу Мирта, висящего на Столбе Позора.
Осторожно раздвинув густую листву, Тур, вдохнул приятный аромат. Бегло оценил обстановку: небольшая поляна с одиноко стоящим кочали, полтора десятка, или чуть больше, пасущихся гураму, слабый дымок потухшего костра. Именно ароматный запах жареного мяса, доносившийся сквозь благоухание цветов, привлёк их внимание. Рурсур издал щёлкающий звук, подмигнул брату, и хищно оскалился. Как же сильно он жаждет поймать юношу! В оранжевых глазах вспыхнул, знакомый тога, злобный огонёк. Он живо представил искажённое от страха лицо Мирта, а затем страдания, которым его подвергнет Рурсур.
Внимание воина привлекло движение внутри кочали. Цоробо-ох с наступлением рассвета откидывал полог, чтобы свежий воздух помогал восстанавливаться юноше, вытесняя затхлость жилища. Мускулистая рука Тура в одно мгновение слилась с рукоятью саяка. Крепкий как тысячелетний дуб, воин, покинул жилище, прихватив с собой данак. Ртуп! Передвигаясь на длинных ногах обутых в высокие сандалии, он направился в противоположную сторону от того места где притаились тога. Перед тем как яркая зелень скрыла ртупа, он повернулся на звук, хрустнувшей под ступней Рурсура, ветки. Вот же, фокуру! Тур сверкнул глазами на брата. Вглядываясь в густую листву, Цоробо-ох втянул ноздрями воздух, прислушался, а затем растворился среди зелени.
Не успел Рурсур сделать и шага, как листва, на нижних ветках, гинктового дерева, за которым исчез ртуп, вновь зашевелись. Тур прищёлкнул языком, оба тога замерли на месте. На поляну, друг за другом, выскочили два кута. Рурсур выдохнул, после чего не громко выругался. Животные тут же насторожились, сканируя маленькими глазками кусты на противоположной стороне кочевья. Убедившись, что им ничего не угрожает, ящеры перебежали поляну и скрылись в зарослях папоротника.
Немного выждав, пока всё стихнет, кочевники стали осторожно пробираться через цветущие кусты. При малейшем шорохе кисару прятались в тени деревьев. Они обступали кочали отшельника с двух сторон. Тур до боли в плече натянул тетиву данака. Сердце воина билось ровно, страх перед встречей с ртупами испарился. Плавно и практически бесшумно, переступая, он оказался, как раз, напротив входа в ветхое жилище Зоркого Шуму. Сделав ещё пару шагов вперёд, так, чтобы было удобно видеть обстановку внутри кочали, тога аккуратно встал на одно колено. Главное не издавать лишних звуков. Наконечник стрелы слегка задрожал. Кисару замер, разглядывая кари, нависшую над Миртом.
Медлить было нельзя. Издав боевой клич кисару, который использовался для того, чтобы ошеломить жертву и одновременно отвлечь внимание противника, Тур отпустил тетиву. Тем временем, Рурсур с противоположной стороны, распорол сыромятную кожу гураму, натянутую на каркас кочали. Проникнув внутрь, воин, ловко используя саяк, рассёк на несколько частей зелёное тело змеи, пробитое стрелой брата.
Как только снаряд поразил цель, Мирт скатиться с лежанки. Он таращился по сторонам, широко открытыми глазами. Юноша сразу подумал о Цоробо-ох. Противные муравьи страха исчезли, но вот холодок внизу живота, не спешил уходить. Противоречивые чувства нахлынули на аруту Мирта. Волну благодарности за спасение, сменила ненависть, которую тут же вытеснил страх. Особенно угнетало появление хромоногого Рурсура.
- Давно не виделись, поганец! Решил от меня спрятаться, лопни твоя скорлупа?! Ну, что уставился, нечестивец, не признаёшь родных?!
Рурсур тут же отвесил юноше хорошую оплеуху, чтобы привести в чувства. Мирт уткнулся лицом в сырую землю. Трясло не то от страха, не от лютой злости. Тур присел рядом.
- Сколько с тобой ртупов, малец?
- Один.
Рурсур расплылся в улыбке.
- Ну-у-у, это меня радует. Собирайся фокуру, Рату соскучился и велел доставить тебя домой. Хватит, нагулялся! И не вздумай бежать, раздери тебя агато!
Обида захлестнула юношу. Он, зарычал, попытался подняться, но, ударом ноги в челюсть, Рурсур отбросил кисару назад. Отлично, не придётся выслушивать наставления братца! В одно мгновение воин оказался на спине юноши, шлёпнул рукой по затылку, после чего крепко придавил голову к земле. Выругался и нанес несколько ударов кулаком по корпусу. Мирт стиснул зубы, корчась от боли.
- А я-то, как соскучился! Если будешь злить, отрежу твою никчёмную башку, лопни твоя скорлупа! Уже начинаю жалеть о том, что отправил, кари в царство Сам-Ру. И не смей больше огрызаться, поганец!
Аруту Мирта сжалось. Кисару застонал не столько от боли, сколько от обиды. Ему никак не хотелось верить, что богиня так быстро лишила его свободы. Не иначе происки Сам-Ру.
- Прекрати! – Тур приподнял брата за сатунгасу, стащил с юноши, а затем отшвырнул в сторону выхода, - Иди, лучше присмотри за ртупом, наверняка он слышал нас. И успокойся! Чего разорался-то как голодный агато?
- Брат, как тут стерпишь? Мы ему жизнь спасли, а эта грязь со стоп Сам-Ру ещё и не доволен! Это как?
- Проваливай, Рурсур! Ну!
Повернувшись, тога, прихрамывая, поковылял к выходу. Глаза его покраснели, а внутри клокотало возмущение. Ничего, скоро он напьётся крови поганца. Главное доставить мальчишку к Рату. Но не успел воин выйти из кочали, как получил хлёсткий удар, длинной жердью, по ногам. Тога, сам не понял, как оказался на коленях с приставленным к горлу топором. Неожиданное нападение ртупа лишило Рурсура сил к сопротивлению. Кисару оставалось испугано вращать глазами по сторонам, ожидая помощи брата. В проёме мелькнуло раскрашенное, синее с белыми полосами, лицо ртупа. Цоробо-ох осторожно попятился назад, оттаскивая, за ремни на сатунгасу, кисару от входа в жилище.
- Оставайся на месте, если не хочешь чтобы я отрезал твоему другу голову. Как только мы отойдём, медленно выходи. И выбрось саяк, - запыхавшийся Цоробо-ох обратился к стоящему по центру кочали тога.
- Мирт! Мирт, ты меня слышишь? Чего хочет ртуп? – Тур поднял руки раскрытыми ладонями вверх, чтобы не провоцировать воина.
- Я практически ничего не понимаю. Мне кажется, ему нужно, чтобы ты бросил оружие и вышел из кочали на свет Ра-Аам.
- Да? И как это я сам не догадался! Ты так помог мне, парень.
Воин полоснул жестким взглядом по лицу Мирта и, осторожно переступая через куски кари, покинул жилище. Тур расправил плечи, встал напротив Цоробо, оценивая свои шансы на победу. Нельзя же позволить ртупу пленить их без боя, иначе, вся периферия будет потешаться над братьями.
- Ползи сюда, будешь хоть что-то мне переводить. Надо же нам как-то с ним договариваться.
Цоробо-ох так сильно вдавил лезвие сору в твёрдую кожу Рурсура, что на режущую кромку выступила капля ярко алой крови. Постепенно бусинка за бусинкой, она начала скапливаться у обуха топора. Ртуп немного ослабил хватку, когда из кочали показался Мирт. Цоробо-ох чувствовал намерения тога - этот просто так не уступит. Ртуп пристально смотрел на подходящего к нему, Тура, изучая и делая для себя выводы.
Неожиданно общее внимание привлекло движение листвы с той стороны, где мирно паслись гураму. На мгновение ртуп отвлёкся, потеряв контроль над ситуацией. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы пальма первенства перешла в мускулистые руки тога. Рурсур отпрыгнул в сторону, выбив при этом сору из руки воина. Тур тут же накинулся на ртупа. Три мускулистых тела сцепились друг с другом, стремясь нанести, как можно больше, увечий противнику и перехватить инициативу. Особенно яростно бился Рурсур, он не использовал саяк, а пускал в ход – зубы и когти, боясь ненароком зацепить в ближнем бою брата. Как бы ни был силен, опытен и ловок Цоробо-ох, но преимущество оказалось на стороне превосходящих сил тога.
Не зажившие раны лишили Мирта возможности хоть как-то помочь товарищу. Аруту юноши металась в груди. Ему оставалось лишь наблюдать со стороны за ходом схватки. После того, как Рурсур потерял зуб, ртупа, наконец, удалось завалить и связать по рукам и ногам. Воина бросили, словно походный мешок, рядом с лежащим Миртом.
- Ты посмотри, Тур, лопни моя скорлупа! Он мне зуб выбил! Вот же фокуру, грязь ты со стоп Сам-Ру! – Рурсур отошёл в сторону. Наклонился, уперев руки в колени, прокашлялся, после чего сплюнул кровь себе под ноги. – Ну, верзила, так я это не отставлю! Сейчас отдышусь и перережу твою поганую глотку, переросток!
Мирт улыбнулся. Глазами полными благодарности юноша посмотрел в окровавленное лицо ртупа.
- Скажи спасибо Великой Ра-Аам, что этот парень оказался здесь один, - посоветовал брату Тур.
Он присел сверху на связанного воина, чтобы перевести дух. Ртупы никогда не были слабыми воинами, но этот стоил десятерых. Тяжело дыша, тога снял остатки растительности и прилипшей почвы со своей сатунгасу. Рурсур, брезгливо шаркнул носком ноги по кровавому островку мха. Бросил угрюмый взгляд на жёлтый зуб. С важным видом поправил сатунгасу и подошел к лежащему ртупу.
- Воин, ты, конечно, не плохой, но вот с рожей-то явно не повезло. Тур, как думаешь – они все такие отпрыски Сам-Ру или этот особенный?
Кисару противно захихикал, а затем принялся с интересом разглядывать костяной выступ на крепком лбу Цоробо-ох. Несколько раз щелкнул по нему пальцем. Попробовал потереть краску на лице воина. Цоробо поморщился от боли. Не добившись желаемого, Рурсур достал саяк, и поскрёб им по щеке ртупа. При этом он старался причинить противнику как можно больше страдания. Довольная улыбка выплыла на лицо кочевника.
- Хватит!- сквозь зубы прорычал Мирт и тут же получил сильный подзатыльник.
- Цыц, поганец! Тебе-то, нечестивец, лучше помолчать. Вот посмотрю, как запоёшь, когда привезём тебя к Рату. Эх, даже руки зачесались, - Рурсур расплылся в хищной улыбке, демонстрируя отсутствие зуба.
Вид слюнявых губ с запёкшейся кровью в уголках рта, заставил юношу вздрогнуть и отвернуться в сторону безмятежно пасущихся гураму. Какой же мерзкий гад этот Рурсур.
- Брат, как быть с переростком? Или может?
Рурсур провёл рукой по шее.
- Нет. Бросим здесь. За мальчишкой ртупы - ясное дело, не погонятся! А ссориться с ними нам ни к чему и без этого проблем хватает. Ещё не известно, что придумает Сабатаранга.
Тур рассматривал рукоять сору. Его, как бывалого воина, заинтересовало оружие Цоробо-ох. Он покрутил топор в руках, затем попробовал нанести рубящие удары по воздуху.
-Не плохо, думаю ...
- Эй, нечестивец, ты это на кого это пялишься, лопни твоя скорлупа!
Кисару одновременно повернулись в том направлении, куда был устремлён перепуганный взгляд Мирта. Через поляну к ним, неспешно, направлялась странная процессия. По центру шёл худой, поджарый старик. Он держал в жилистых руках большой, почти с рост кисару, данак. Такому оружию позавидует любой ртуп. Почтенный возраст воина выдавал тёмно-фиолетовый цвет кожи. На нём был длиннополый жилет без рукавов и набедренная повязка цвета увядшей листвы. С острых плеч свисал походный плащ, какой имеется у любого кочевника. На поясе с левой стороны висел сору, а за спиной покачивался колчан, наполненный длинными синими стрелами.
Слева от старика, слегка подскакивая при ходьбе, шло серое существо ниже отшельника раза в два. Форма головы поразила кисару – черепная коробка напоминала солот, тянувшийся к куполу. Через высокий лоб пролегла красная вертикальная полоса. Нижняя половина лица, начиная от больших чёрных глаз, была выкрашена в белый цвет. Из одежды на нём присутствовал лишь широкий кожаный пояс и небольшая набедренная повязка. Два кинжала, засаленными верёвками, закреплялись на длинных доходивших почти до колен сандалиях.
Животное, бежавшее на четвереньках справа от старика, издали напоминало детёныша гураму. Однако оно не имело такого большого костяного панциря с рогами. Зато обладало довольно мясистым хвостом. Благодаря ярко-зелёному окрасу, этот ящер успешно маскировался под местный ландшафт.
Не успели кисару прийти в себя, а пришельцы уже остановились перед ними в десяти шагах.
Самец гураму заворчал, когда разглядел пришельцев. Он смахнул языком с верхней губы маленькое насекомое. Глазки животного фокусировались на объекте, и через мгновение ящер подал голос.
Рурсур громко сглотнул, растерянно посмотрел на брата.