VI ГЛАВА
Темнота обнимала кочевье племени кисару, заставляла костры гореть ярче, заполняла кочали. Редкие бутоны цветов, разбросанные по кустарнику, свернулись улиткой и до рассвета поникли. Время от времени в тишине раздавалось сопение и ворчливое бормотание гураму. Животные, как обычно, не могли поделить между собой место ночлега. После нескольких внушительных ударов хлыста по горбатым спинам, они успокоились и задремали. Запах приправленного специями жареного мяса змейкой струится от кочали к кочали, смешиваясь с ароматом трав, которыми старухи обкуривали свои жилища.
Большие семьи кисару собрались вокруг костров для ужина. Последние несколько поколений кочевники могли похвастать хорошим приростом численности племени. Не смотря на всю жестокость политики Рату, жрецу удавалось удержать общину от распада и сохранить цобо нетронутым. Жрец шёл на любую подлость, чтобы удержать привычный ритм жизнь. Поговаривали, что старик отдал аруту Сам-Ру желая остаться у власти. Мир, созданный им, рухнет сразу после его смерти – Рату это прекрасно понимал. Но пока сердце бьётся, он не позволит нарушить покой кочевья кисару. Женщины успешно откладывали яйца, потому что служитель культа Ра-Аам всегда удачно выбирал место под инкубатор. Дети вырастали, проходили инициацию и становились на защиту племени. Старик безмерно гордился, что не допустил племенного размежевания, пусть даже и при помощи довольно радикальных мер.
Раздумывая над тем, что произошло, Тур чуть было не прошёл мимо кочали жреца. Ситуация складывалась не в пользу тога и с этим нужно что-то делать. Таких промахов Рату не прощает. Минуло четыре рассвета, как они вернулись из неудачного похода к Царогским скалам. Настроение у кочевника было скверное: он потерял товарищей, попал в немилость к Рату, да ещё мальчишка сбежал верхом на ящере. Сам-Ру начал свою игру. Пересекая широкими шагами площадку перед Столбом Позора, тога услышал позади себя голос:
- Братец, лопни твоя скорлупа! Да, подожди ты, - сильно прихрамывая, к нему приближался запыхавшийся Рурсур, - Слышал последнюю новость-то? Говорят в землях ртупов, что у Забытых пещер, происходят регулярные стычки с сиронгами. Думаю, сейчас там жарковато! Прошлый рассвет, дозор видел в паре сикелей от нашей границы их разъезды. Как бы Сабатаранга не зацепил и нас. Старики перепугались, брюзжат, давят на жреца – мол, пора сниматься с кочевья. Тоже считают, что Сабатаранга не остановится на этом. Видать, за свежей кровью пришли, фокуру! Не за этим ли тебя вызвал к себе жрец?
Тур недовольно хмыкнул, пожал плечами и уже собирался продолжить путь, но почувствовал на запястье руку Рурсура.
- Слушай, братец, я не слышал о таком в землях ртупов, с тех пор, как получил право носить саяк,- не унимался Рурсур, – Да, вот ещё, вспомнил: поговаривают, что после последней битвы сиронги полностью зачистили их земли, забрав в рампы женщин и детей. Ситуст-Ра не любит, когда кто-то слишком высоко поднимает голову. Вскрыли цобо и не оставили ртупам ни одного яйца. Да подожди, ты! Лопни твоя скорлупа! Тур!
Тога резко повернулся к Рурсуру, лицо, которого, от волнения, стало болотного цвета, и процедил сквозь зубы:
- Послушай: тебя сейчас только это интересует - сплетни старых ворчунов? Ртупы, насколько мне известно, храбрые воины, но с сиронгами им не справится. Напада собирается показать периферии, а заодно и Ситуст-Ре, какой он отважный вождь – пожалуйста! Мне наплевать! Жаль, конечно, малышей, но на всё воля Сам-Ру. Поверь - кисару ждёт участь не лучше, мы не сможем постоянно прятаться от них! Даже Великая Ра-Аам нас не спасёт, если Сабатаранга вздумает закрепить успех. Пора приносить жертвы, - Тур, заметил вышедшего из кочали жреца и бросил брату, - Дождись меня.
Выражение лица у служителя культа и походка выдавали скверное расположение духа. Тога терпеть не мог разговаривать со стариком в такие моменты. Импульсивные поступки кисару замешанные на лютой ненависти ко всему чуждому, могли вывести из себя любого.
- Да убережёт твоё кочали Великая Ра-Аам, жрец Рату, - воин склонил голову не дойдя до старика пару шагов, - Ты пожелал меня видеть, Светлоликий?
- Тур, друг мой, мне стало известно, что может начаться очередная война кочевых племён с сиронгами. Глупость некоторых вождей кормит Сам-Ру, - прохрипел старик и повернулся в направление Царогских скал. Поглаживая морщинистой рукой аметист на амулете, он, не поворачиваясь к собеседнику, продолжил, - Нам придется уйти! Да, я как и ты, тоже опечален, но выбора нет. Я отправил две группы, чтобы разобрали цобо, их нужно перевозить в первую очередь. На сумпу приняли решение идти за Дикие Голубые озёра, туда к Туманной земле.
Тур открыл рот от удивления, бросив через плечо взгляд на стоящего в стороне Рурсура, он, едва сдерживаясь, выдавил из себя:
- Но, жрец, там же нам совсем нечем будет кормить стада, - шрам на лице воина потемнел и стал почти не заметен, на тёмной коже. Тога захлестнула волна негодования, - До каких пор, кисару будут жить как падальщики?! Мы загубим половину из отборных ездовых гураму! Рату, ртупы борются за свою землю, а их значительно меньше, чем кисару. Нам стоит, наконец, последовать их примеру. Только не стоит поступать как Напада. Поодиночке с Ситуст-Рой никому не справиться. Можно попробовать призвать соседние племена кисару.
Глаза служителя вспыхнули злобным огнём. Тот, кому положено защищать его интересы, решил двигать саяком на своё усмотрение. Такого Сам-Ру не допустит.
- Послушай, тога! Я ещё помню, как держал в руках скорлупу твоего отца, поэтому оставь эти никчёмные советы при себе. И не вздумай никому рассказывать эти бредни, забери тебя Сам-Ру! Не лучшей момент ты выбрал, чтобы перечить мне, - Рату взвизгнул и грозно посмотрел на воина. Посох в руке старика затрясся, а с губы нитью сползла липкая слюна.
Тур потупил взгляд. Ему не хотелось смотреть в раскалённые глаза, источающие лишь надменность и презрение. Не было нужды скрывать, что верховный жрец ненавидит, когда ему перечат. Однако тога продолжил настаивать на своём:
- Светлоликий, у нас есть силы! Ни одно племя кисару в округе не имеет такого количества зрелых тога. Богиня не откажет тебе. Мне кажется ...
- Тур! Ты прекрасно знаешь, что оставляют после себя в землях кочевников сиронги! – жрец выдержал паузу, - Ничего! Слышишь меня, тога?! Ничего! Если Сабатаранга решил размять кости, мы не станем ему мешать. Давно ли кисару оплакивали ушедших в обитель Сам-Ру?! А чего добились ртупы? Глупость. Нет, Тур, наша тропа ведёт к Туманным землям. Там переждём, пока старый страж Ситуст-Ры перебесится! Уж, поверь, надолго сиронга не хватит.
Тур нахмурился. Пытаясь усмирить аруту, тога положил руку на эфес саяка. Тяжело выдохнул. Это несколько успокоило его и охладило пыл раздражённого старика. Жрец косо посмотрел на красивый меч воина. Рату понимал, что когда-нибудь их тропы пересекутся и рука тога не дрогнет, ну а пока уступать нельзя.
- Светлоликий, если племена кисару поддержали их, возможно, всё пойдет по-другому. Неужели наше предназначение только в том, чтобы гонять охносов по долине?
- Нет, но это не наша война, тога! Нам не зачем жертвовать ненасытному Сам-Ру лучшую часть племени! Я водил вас по земле дарованной Великой Ра-Аам нашим предкам – племя росло, наши стада тучнели и приумножались. Думаю, отрицать глупо? Тур, ты считаешь, что мне легко согласится на предложение сумпу? Нет. Но ради будущего кисару, мы подчинимся воле Великой Ра-Аам.
- Мне кажется, творцам Каменной кари выгодно поддерживать раздор в землях кочевников. Долго ли они будут мириться с кочевьем на границе, нужно нанести удар первыми. Здесь наша земля, в этих реках прах наших предков. Неужели жрец, ты и вправду надеешься, что Сабатаранга станет, молча наблюдать, как у него вблизи рамп набирает силу одно из кочевых племён?
Тога становится невыносим. Рату охватил приступ старческого кашля. Разбрызгивая слюни по сторонам, он согнулся, точно надломленная ветвь. Его, без того тёмный окрас кожи, стал практически чёрного цвета. Возраст всегда берёт своё. Тур брезгливо отвернулся в сторону. Он встал спиной к сгорбленному старику, нервно сжимая рукоять саяка. Сомнения терзали аруту воина, а совесть душила так, что хотелось кричать. Нет, ему далеко до Росы.
Наконец, прокашлявшись, Рату, небрежным движением руки, вытер рот и продолжил:
- Я позвал тебя не за этим, мы уходим к Туманной земле - без обсуждений, - жрец положил костлявую руку, увенчанную длинными кривыми когтями на плечо воина, - Мои планы несколько поменялись. И вот об этом я хотел поговорить с тобой, Тур. По воле богов, мне вряд ли пока удастся вернуть Ситу. Уж так захотела Великая Ра-Аам. Но осталось одно незаконченное дело, и для этого мне нужен ты, Тур. Нет покоя моей аруту.
Рату подошел к кисару настолько близко, насколько, это было возможно. Притянул воина к себе за сатунгасу и тихо прошептал:
- Тур, тебе необходимо найти мальчишку, и избавится от него. Этого хочет богиня.
Воин, резко вскинул голову, шрам на лице вновь померк. Глаза кисару наполнились гневом. Рату вздрогнул, и сделал шаг назад. На мгновение старому кисару даже показалось, что тога ударит его. Нет, всё это заходит слишком далеко.
- Хватит! Великая Ра-Аам дала ему своё прощение, жрец! Даже не собираюсь говорить об этом, нельзя идти против воли богини! Какой пример, мы подаём молодым? Я – тога, а не мург! Не пристало воину гоняться за беглым харуту, когда племя в опасности! Сабатаранга сидит на хвосте, а тебе захотелось новых жертв?
Гордость сжигала Руту изнутри. Он нервно дёргал амулет, в поисках смирения.
- Конечно, конечно, но привести-то его ко мне ты не откажешься? О племени я, как-нибудь, позабочусь, будь спокоен, тога, – служитель культа задумчиво посмотрел в ту сторону, где стоял Рурсур. - Порадуй старика, обещаю, кровь нечестивца не будет на твоих руках. Я всегда щадил тебя Тур. Не забывай этого хочет Великая Ра-Аам!
- Жрец, зачем было тогда отправлять его в горы? Он же харуту. Сумпу принимает решение о возвращении мальчишки? Они одобрили? Да и с чего вдруг такие перемены?
Нет, надолго терпения не хватит. Рату пожал плечами и неприятно улыбнулся, демонстрируя собеседнику ряд кривых зубов.
- Верни Мирта в племя, а там посмотрим. Уж такова воля Великой Ра-Аам. За совет ты не беспокойся. Пусть тога ведут войну, а жрецы исполняют желания богов. Тут-то ты спорить не станешь?
- Светлоликий, ты же знаешь, что охносы оставляют после пиршества только кости. Наверняка парень уже мёртв. Стоит ли мне его искать, когда от меня здесь пользы больше?
- Не забывай про сапору. Просто, доставь мне эти косточки! – как можно ласковей пропел жрец, - Тур, никому кроме тебя я не могу это поручить, а чтобы было легче, возьми с собой братца. Сам видишь сейчас не спокойно, больше одного тога в помощь я тебе не выделю.
- Справлюсь и так.
- Вот и ладненько. Вот и хорошо, храни вас Великая Ра-Аам! Я всегда знал, что на тебя можно положиться. Будь спокоен - это богоугодное дело. Каждый рассвет Великая Ра-Аам будет получать свою жертву, да и сумпу останется доволен, - Рату облизнул губы, посмотрел в глаза тога и хищно оскалился,- Иди же мой друг. Поторопись.
Тур нехотя направился к Рурсуру. Неприятный осадок от разговора не поддасться даже ругу. Жрец отвернулся, сгибаемый приступом сильного кашля. Три маленькие девочки, проходившие мимо, с поклажей на плечах, отшатнулись в сторону, от хрипящего старика. Они ускорили шаг, испуганно косясь на чёрное лицо Рату. В глазах юных кисару страх, давно уже, вытеснил уважение. С того момента как их вынули из скорлупы и по настоящее время - мамы пугали непослушных детей именем Рату. Поэтому, когда самая маленькая из них споткнулась и случайно выронила свой тюк, она даже не стала его подбирать. Потирая, на ходу, ушибленные колени, малышка бросилась догонять старших подруг. Чуть позже за ним вернётся сестра и унесёт тюк в кочали.
«Тоже мнит себя великим стратегом. Смотри-ка, взялся рассуждать! Ох, не нравятся мне порядки у этих тога! Если бы я знал, что нечестивец сбежит, давно бы попросил Рурсура об одолжении. Этот сделал бы, всё не задумываясь. А праведника Тура, видимо мать принесла из соседнего цобо. Наверняка, всё ещё корит себя за Росу. Фокуру! Жаль, что братец-то его туповат. Эх!»
Рату выдохнул: чуть дал слабину, и вот появились ростки недовольства, которые не бояться открыто, проявлять. Нужно что-то делать. Жрец вытер забрызганную слюнями грудь и отправился к себе. По пути, он несколько раз оглядывался по сторонам, ища глазами Рурсура. Добравшись до кочали, старик решил на время отложить разговор с хромоногим кисару, надеясь на помощь богини. Он ещё немного потоптался возле входа, вглядываясь в темноту и привлечённый запахом сочного, ароматного мяса, проскользнул под полог.
На краю поселения кисару, среди зарослей папоротника, столпилась небольшая группа кутов. Животные, которых приманил свет костра и запах еды, перебегали с места на место, не решаясь выйти на открытую площадку. Перебрасываясь между собой редким стрекотанием, куты двигались вдоль кустов. Неожиданно несколько самцов издали протяжный крик и оказались подвешенными за лапы вниз головой. Сработали ловушки, которые по периметру расставляли маленькие кисару. Некоторое время висящие куты бурно выражали недовольство, но выбившись из сил, постепенно один за другим стихли. С рассветом их снимут и отправят в чан.
Когда первые теплые лучи, неуверенно, словно боясь обжечься, коснулись верхушек кочали, братья выдвинулись к Забытым пещерам. Они взяли дополнительно ещё одного гураму, на тот случай, если поход окажется удачным, и получится отыскать Мирта. Перед отъездом, Рату настаивал, чтобы кочевники не возвращались без головы юного кисару, чем ужасно разозлил Тура. Тога давно тяготился особыми поручениями старого жреца и только искал повод, чтобы разорвать союз с Рату. С каждым разом заставлять себя стало всё труднее и труднее. С тех пор как они с братом вошли в ближний круг служителя культа, мнение Тура о старике кардинально изменилось. У жадности служителя культа не оказалось границ. Слишком много крови вокруг, и вся она оставалась на руках тога.
Равномерно покачиваясь в седле, всадники покидали кочевье. Свет дотянулся до кочевья. Тога скинули капюшон, подставляя шлем лучам Великой Ра-Аам. Тур легонько стукнул стрекалом задремавшего гураму, и посмотрел на группу бегущих по поляне малышей. Маленькие кисару волокли за веревки нескольких кутов и бурно обсуждали свою добычу. Улыбка лишь на мгновение осветила лицо воина. Как же он завидовал им. Воин сжал рукоять саяка, вспомнил о врагах и поручении верховного жреца. Тога подумал о том, что, возможно, ещё совсем недавно, так же к своим пещерам бежали маленькие ртупы.
«Храни их аруту, Великая Ра-Аам!»
Тур устремил взгляд в даль, где за пограничными рампами и Поясом Сам-Ру серой змеёй притаилась Ситуст-Ра.