V ГЛАВА
Рассвет неспешно подбирался к землям ртупов. Холод, пробирал до костей. Нехотя, упорно сопротивляясь, он поддавался натиску тёплых лучей. Темнота лениво, переваливаясь через горы, сползала по холмам, карабкалась на вершины деревьев. Она огрызалась и скалилась, но продолжала пятиться во владения Сам-Ру. Периферия просыпалась от сна. Серыми гейзерами дымили становища кочевников. Как и сотни лет до этого, небольшие племена продолжали бродить по зелёным просторам долин, перегоняя стада гураму. Открыв глаза, воин прислушался - вода. В этих звуках, что окружали юношу, присутствовало, что-то знакомое. Сквозь привычный гомон обитателей лесной чащи, если напрячь слух, можно разобрать, едва различимое журчание.
«Где-то совсем рядом проточная вода. Думаю, для начала не помешает немного освежиться»
Мирт откинул походный плащ, который ему одолжил один из ртупов, зевнул и лениво потянулся. Как же хорошо! На мгновение он даже забыл, что находится среди незнакомых воинов, на чужой территории, да ещё в статусе харуту. Взгляд, заспанных глаз, задержался на потёртых сандалиях. Удручающее зрелище. Пошевелив, когтистыми пальцами, кисару недовольно скривил рот. Его стопы давно уже выросли. Того и гляди они разорвут потёртые ремни. Но на новую обувь, в ближайшее время рассчитывать не приходиться, поэтому их придётся носить, до тех пор, пока подошва окончательно не отлетит.
Как только в голове прояснилось, и улетучились остатки сна, кисару уверенным шагом направился через просыпающийся лагерь. Запах прогоревших поленьев щекотал ноздри. Юноше хотелось очистить аруту и смыть с себя следы Сам-Ру. Тем временем ртупы начали приводить в порядок амуницию, сворачивать походные мешки, собираясь в дорогу.
- Может, стоит его всё же связать на время, а, Грако? – Сурмо-ох, недовольно фыркнул, косо поглядывая на, бредущего через лагерь, Мирта.
Кисару на ходу разминал затёкшие за ночь конечности, не обращая никакого внимания на суету вокруг него.
- Мне кажется, пока это лишнее. Он же не пленник, - Грако-ох покосился на товарища. – А, ты, думаешь, стоит?
Сурмо многозначительно посмотрел в ответ, когда кисару, проходя мимо одного из ртупов, запнулся о колчан данака и чуть не свалился в дымящий костёр.
- Цоробо-ох, присмотри за парнем! - Грако, сделал знак рукой воину, сидящему неподалёку.
Крепкий ртуп, лицо и предплечья, которого были окрашены краской синего цвета, взглянул на кусты, в которых только что исчез юноша. Закончив поправлять тетиву на данаке, он неспешно отправился по следам Мирта. Гоняться за чудаковатым кисару, когда товарищи собираются завтракать, воину хотелось меньше всего. Однако спорить с Грако-ох бесполезно, сам Напада не часто решался на это.
Сурмо, махнул рукой на собеседника:
- Мне кажется, вся эта затея с кисару, не стоит скорлупы младенца, Грако. Лично я, полностью поддерживаю Напада. Зачем нам связываться с пастухами?! Подумай, сам. Не лучше ли попробовать выменять парня у сиронгов на кого-либо из наших? – ртуп вопросительно посмотрел на товарища.
- Кисару на ртупа? Хватит Сурмо. Ты прекрасно знаешь, что разговора с ними не получится. Да и с чего ты вообще взял, что этот недотёпа нужен Ситуст-Ре?
- А нам-то он - так нужен! Не проще было начать переговоры с любым жрецом или тога его же племени? Какой толк от мальчишки?
- Тога, говоришь? Да это, конечно, хорошо, но попал к нам именно этот малец, как раз, когда Сабатаранга вторгся в земли ртупов. Зачем искать встреч, ведь каждый воин на счету. Он может стать посыльным. С этим-то думаю справиться? Я все же склонен верить воли Цоронга, Сурмо. Когда ты последний раз видел кисару, летящего на спине охноса, друг мой?
- Грако, ты готов рискнуть будущим своего племени из-за ...? Бр-р! Никогда не доверял хвостатым, Напада даже не пойдёт на это! Пустое!
- Всё! – Грако-ох поднял вверх раскрытую ладонь, останавливая соплеменника, - Лучше подумай о том, как не нарваться на разъезд Ситуст-Ры. Вопрос по кисару будем решаться на совете, в присутствии вождя и старейшин. Из тех, кто останется в живых, конечно, храни нас Цоронг. Последнее слово за Напада, а пока, нужно за ним присмотреть.
Грако-ох повернулся спиной к собеседнику и уверенно зашагал к прибывшим дозорным, отправленным ранее на поиски безопасной тропы.
- Что я вам нянька! Пусть идёт своей тропой! – крикнул Сурмо-ох вслед товарищу, - задери его Цоронг! Тоже мне, вестник!
Тем временем, Мирт, наскоро умывшись, решил пройти немного вниз по течению небольшой речки. Холодная вода придала бодрости и сил, поэтому возвращаться назад, пока, не хотелось. Не лишним будет побыть одному и привести мысли в порядок. Словно назойливая муха, одна из них крутилась в голове, подталкивая к побегу. Любопытство уступило здравому смыслу. С рассветом желание познакомится с представителями другого племени, ослабло. Страх подкрадывался к аруту. Легенды о питонгу пожиравших плоть врагов напомнили о себе. Кичару не принимали чужаков, чего тогда ждать от ртупов? Не лучше ли идти своей тропой, в конце концов, так и поступают все харуту?! Он чувствовал себя неуютно в обществе угрюмых воинов, особенно раздражал здоровяк с безобразным шрамом на пол лица. Хотя нужно отдать должное среди ртупов ему было куда безопасней, чем на спине охноса.
На протяжении всего пути через густые заросли, не получалось никак избавиться от ощущения, что за ним кто-то пристально наблюдает. Сам-Ру холодными лапами касался аруту кочевника. Несколько раз Мирт оборачивался, но кроме еле заметного шевеления травы ничего не смог заметить. Возможно это всего лишь куты, которых в землях рутпов было не меньше, чем в долине Диких Голубых озёр.
- Спешить не стоит. Прежде, чем дать дёру, неплохо бы разжиться у этих ребят, любым оружием. Ну, хоть бы той же парунду. Конечно, самым лучшим для харуту будет данак. Решено - выкраду данак, а затем отправлюсь к рампам. Может получиться, что-то разузнать о Сите.
Осторожно ступая вдоль берега, Мирт вышел к широкой заводи.
- Здесь точно должна водиться булу. Стоит перекусить, прежде чем отправляться в путь. Нужно воздать хвалу Великой Ра-Аам. Богиня нуждается в подношении за моё спасение.
Выбравшись, наконец, из непроходимой чащи, юноша постарался найти надежный участок берега, где спуск удобен, а вода максимально прозрачна. Несколько раз ему казалось, что он слышит за спиной треск веток. Но, вспомнив о пронырливых кутах, кисару занялся реализацией своего замысла. Жареная мякоть рыбы стояла перед глазами кочевника, вызывая обильное слюноотделение.
Еще, будучи мальчишкой, Мирт, время от времени, отрабатывал приёмы ловли булу голыми руками. Иногда ему везло - хватало поесть самому, да ещё угостить уловом Ма-Карай. Старик оказался единственным из соплеменников, кто согласился присматривать за маленьким кисару, когда родителей Мирта забрал к себе Сам-Ру. В каком-то смысле Ма-Карай заменил малышу отца и мать. Вот и сейчас надеясь на полученные навыки, кисару застыл над ребристой поверхностью реки. Играя мелкими бликами, вода мешала ему разглядеть в её толще мясистую рыбину, достойную внимания богини. Сделав несколько неудачных попыток, юноше лишь единожды удалось, коснулся хвоста потенциальной жертвы. Всё же, навыки требовали постоянных тренировок.
Неожиданно треск веток и шелест листвы усилился. Нечеткий до этого звук начал стремительно нарастать. Кисару стало понятно, что на него движется что-то большое, и оно, судя по всему, было намного крупнее любого кута. Мирт поднялся. Огляделся по сторонам, выбирая наиболее удачный маршрут для отступления. Аруту юноши стала ритмично сжиматься, предчувствуя скорую встречу с вестником Сам-Ру. Как же сейчас не хватало саяка.
Когда сочная листва медленно расступилась, на расстоянии вытянутой руки перед юношей выросла большая змеиная голова. Первый муравей страха, уже вскарабкался на загривок кочевника. Мирт замер, словно его тело пригвоздили к земле копьём тога. Два жёлто-зелёных глаза, в обрамлении ярко-красных чешуек, застыли, как раз, напротив лица юноши. Вот он взгляд Сам-Ру. Мерзость! Мясистый раздвоенный язык, словно кистью, ощупывал воздух. Мирт громко сглотнул, ощущая на спине, неприятное прикосновение маленьких лапок. Близость тёмного бога сковывала конечности кисару.
Таких огромных кари ему ещё не приходилось встречать. Эти, ползающие по лесам периферии, хищники в землях племён кисару в длину вырастали не больше средней парунду. Мирт не отводил глаз, не переставая, лихорадочно набрасывать в голове план дальнейших действий. Наконец, юноша сделал, уверенный шаг назад. Вдохнул, максимально заполнив лёгкие воздухом, затем резко повернулся на сто восемьдесят градусов и, высоко подпрыгнув, погрузился в поток холодной воды. Издав зловещее шипение, кари, выпрямилась, словно лопнувшая пружина, и бросилась вслед за Миртом. В раскрытой пасти, сверкнули два смертоносных клинка Сам-Ру.
Уже в полёте кисару ощутил острую боль в правой ноге – кари, всё же удалось вогнать клыки в голень кочевника. Не успела ледяная вода сойтись над головой Мирта, как половину тела, плотными жгутами, обвили тугие кольца. Боль терзала юношу. Он не представлял, сколько силы тёмного бога таит, в себе кари. На мгновение Мирту показалось, что сквозь толщу водной массы он слышит хруст собственных костей. Крик о помощи потонул в бурном потоке, стремительно заполнявшем лёгкие, а тщетные попытки освободится, только ослабляли юношу. Беспорядочно размахивая руками и пуская пузыри, кочевник понимал, что силы покидают его. Совсем скоро он потеряет контроль над аруту, которая окажется во власти Сам-Ру. Несмотря на все потуги и попытки, освободится, кисару уверенно шёл ко дну.
Цоробо-ох осторожно пробирался за Миртом, успевшим продемонстрировать, по мнению воина, полное отсутствие инстинкта самосохранения. Так беспечно ходить по землям ртупов довольно опрометчиво и глупо. Цоронг – коварен, беспощаден к тем, кто проявляет подобное легкомыслие. Здесь редко встречаются открытые площадки, на которых, можно сразу распознать опасность. За каждым стволом секвойи, сосны или кипариса, неосторожного путника могли поджидать объятья Цоронга.
Джунгли, как источник пропитания, всегда привлекали самых опасных хищников периферийного мира. Район Забытых пещер не стал исключением. Обилие травоядных, словно магнитом притягивало, жадных до крови, ящеров, населявших земли ртупов, включая свирепого великана агато. Не каждый воин оставался спокоен, когда над джунглями разносился рёв самого опасного хищника. Выжить после встречи с ним практически невозможно. Зная всё это, ртупы старались не перемещаться поодиночке без крайней необходимости. Поэтому, воин заранее натянул тетиву данака, стараясь не упускать из вида, копошившегося на берегу Мирта.
Молодой ртуп заметил приближение крупной кари раньше кисару. Он видел, как её зелёное тело с красно-желтой продольной полосой, острым клинком, вспороло зелёное полотнище прибрежной растительности, направляясь к реке. Ртуп увеличил скорость, стараясь держать в поле зрения, чешуйчатую спину убийцы. Воин успел выстрелить в тот самый момент, когда змея бросилась за юношей. Затем вдогонку он выпустил ещё несколько стрел. Разозлившись на себя за нерасторопность, ртуп отбросил данак в сторону, сдёрнул сору с ремня и кинулся следом за хищником.
Стараясь не задеть кисару, Цоробо-ох наносил точные удары топором. Вода тут же вспенилась и заалела от обилия крови, хлынувшей из змеиных ран. Ртупу удалось схватить жесткий хвост, а затем подтянуть к берегу, уходившие на глубину, тела. Когда, израненная кари, наконец, выпустила из объятий кисару, Цоробо-ох обхватил объёмное туловище ногами, стиснул, словно клещами и попробовал разрубить хищника пополам.
Кари неистово билась о речную плоть. Она вращалась вокруг своей оси, пытаясь сбросить противника. Штопором, разрезая водную массу, змея затягивала их на дно. Лёгкие ртупа разрывало от нехватки кислорода. Хищник всеми возможными способами стремился скинуть с себя мучителя. Вскоре ей удалось выползти на берег вместе с, оседлавшим её спину, Цоробо. Воин расслабил хватку, жадно хватая ртом воздух. Змея представляла довольно жалкое зрелище. Цоронга стих, ожидая жертву.
Оказавшись на твердой почве и почувствовав себя намного уверенней, ртуп в несколько сильных взмахов рассек, кари на десяток частей. Змеиная кровь фонтаном прошлась по лицу и рукам воина. Грудь ртупа тяжело вздымалась, а перед глазами проплывали мутные круги. Обессилев, он выронил сору. Не сделав и шага, Цоробо-ох упал в кровавое месиво из грязи, а также мяса смешанного с тиной. Сил на то, чтобы помочь кисару выбраться из реки у него не осталось.
На звук схватки прибежали ртупы, из той группы, что Грако-ох отправил на поиски тропы ведущей к Забытым пещерам. Они подоспели к самому концу битвы. Не обнаружив на берегу реки кисару, воины кинулись в заводь, на которую им указал Цоробо-ох. Лежа на земле после встречи с опасным хищником, он не смог заставить себя подняться, чтобы присоединится к собратьям. Тяжело дыша, ртуп так и остался лежать на берегу.
За всем происходящим у реки, пристально наблюдал охнос, удобно устроившись на, растолстевшей за прошедшие века, ветке секвойи. В янтарных глазах ящера отражались маленькие фигурки, ртупов. Он недолюбливал рогатых воинов – уж слишком метко стреляли их данаки. Из раскрытой пасти стекала, мутная слюна, между зубов свисали тонкие жилы недавней жертвы. Муха, привлечённая запахом крови, надоедливо вилась вокруг длинного носа хищника. Клацнув на неё несколько раз зубами, охнос издал недовольный крик, а затем, взмахнув крыльями, лениво полетел к скалистым выступам. Охота сегодня оказалась, на удивление, удачной, поэтому, ящер быстро потерял интерес к кочевникам.
Мирт очнулся, с трудом открыл глаза, продираясь сквозь сети Сам-Ру. Юношу чуть-чуть подташнивало, однако, несмотря на это голод не желал отступать. Прямо перед собой кисару увидел недовольное лицо Сурмо-ох. Не совсем то зрелище, что мечтает видеть кочевник, избежавший встречи с тёмным богом. Всматриваясь в лицо юноши, воин обратился к, стоящему неподалёку, соплеменнику:
- Очнулся! Грако, я настаиваю на том, чтобы оставить парня здесь. Чего нам тащить его за собой? Пусть идёт своей тропой, – ртуп поднялся с колен и немного косолапя, подошел к Грако-ох, - От него одни неприятности. Мы едва не лишились опытного ртупа! Ты не хуже меня знаешь – у нас сейчас каждый данак на счету! Чего ради мы рискуем своими аруту?!
Грако-ох раздраженно посмотрел сначала на ползающего по поляне кисару, а затем на стоящих вокруг него воинов. Ему ужасно не нравилось, как всё складывалось. Слишком часто Цоронг вмешивался в планы кочевника. Кольцо над верхней губой ртупа нервно задёргалось:
-Хорошо, будь, по-вашему - как только парень немного придёт в себя, оправим его домой. А сейчас необходимо соорудить носилки. Сурмо, как нога кисару?
- Пустяки! После такого, он должен был прямиком отправиться в обитель Цоронга. Уверен пару рассветов, и мальчишка будет, словно младенец покинувший скорлупу. Грако-ох, подожди! Не хочешь ли ты нам сказать, что мы будем теперь таскаться с ним по лесам, когда в нашей помощи нуждается Напада?!
-Что же, в таком случае придется сделать крюк. Ты прав - нести кисару к пещерам бессмысленно, через десяток сикелей будет кочевье Зоркого Шуму, там его и оставим. А дальше, как решит Напада.
- Грако, ты опять за своё? Какой крюк?! Мы и так потратили слишком много рассветов. Жизнь наших братьев - вот, что важно! Этим кисару - веры нет!
Татуировка на лице Грако-ох растянулась, он посмотрел в желто-зеленые глаза друга:
- Сурмо-ох! Что ты предлагаешь? Бросить его здесь?! Ртупы не поступают так с воином, попавшим в беду, или я не прав? Он кочевник. Мы оставим парня у Зоркого Шуму и пойдём дальше к пещерам. Если вы не согласны со мной – можете идти без меня. Только сначала ответьте себе на вопрос: кем мы станем, если забудем, всё чему нас учили предки? Может, решишь присоединиться к мургам, Сурмо-ох? Вольная жизнь - никому ничем не обязан. Правда, в любой момент готов вогнать в тебя саяк, как только подставишь спину. Давайте! Ситуст-Ре только этого и надо! Сначала разобщить племя, а затем превратить в полуголодный сброд кочующих наёмников, - Грако-ох тяжело выдохнул. - В любом случае, соплеменникам сейчас не помочь, даже, если оставим парня умирать. Я лишь говорю о том, что нужно завернуть в кочевье отшельника, а не бросать племя в беде. Не передёргивай, Сурмо-ох!
- Ты забыл, друг – старик Шуму не жалует чужаков? Да и с чего вдруг, ему нам помогать? – Сурмо-ох, с досадой посмотрел в сторону сидящего Мирта, который заинтересовано, наблюдал за бурной перепалкой двух крупных ртупов, – Да, представляю, как старик обрадуется. Ты ещё ему поведай о своих планах на союз с кочевниками долины. Так и вижу, как одноглазый радостно мчится расчехлять данак, сразу после твоих слов. Могу поклясться, дружище, чистотой аруту Цоронга - он даже слушать тебя не станет. Повезёт, если сходу не попортит нам шкуры. Нрав у старика сам знаешь!
Мнение Сурмо-ох поддержала добрая половина ртупов, стоявших рядом. Все, включая Грако-ох, лелеяли надежду на спасение хотя бы части племени, поэтому перспектива задержки никого не радовала. Фаранги на территорию ртупов могли принести только беду. Однако, врождённое чувство долга присущее каждому ртупу и мнение предводителя, в конце концов, пересилило желание бросить раненого и идти своей тропой. Воин, проявивший отвагу, заслуживает уважения, а вот ведомый глупостью - смерть.
-Подумай хорошо, Грако-ох. Собери ты хоть все племена кисару, против фарангов Сабатаранги нам всё равно не выстоять. Этот старый сын агато и кари, только и ждёт достойного противника. Ты же прекрасно знаешь, сколько всадников у него разведено по рампам. Каждый новый рассвет отдаляет от нас победу. Зачем заигрывать с Цоронгом, Грако? – не унимался Сурмо-ох.
-Довольно! Пора выдвигаться. До темноты нужно попасть в кочевье Шуму, – Грако-ох, ещё раз, окинул угрюмым взглядом разбросанные по берегу окровавленные куски кари и уверенным шагом направился в сторону лагеря.
Тем временем, сытый охнос, наконец, добрался до своего гнезда. Выслушав тираду со стороны недовольной самки, он доковылял до яйца. Не обращая внимания на крики, несколько раз, носом, перевернул его, желая, убедится, что скорлупа по-прежнему цела. Затем замер привлечённый движением жука, которому посчастливилось, после длительного полёта, зацепится за одну из торчащих веток. Смоляной зрачок ящера сфокусировался на панцире насекомого. Не успел жук понять, где находится, как очутился на корундовом языке хищника. Охнос несколько раз подкинул жертву, чтобы лучше схватить. И когда ему это, наконец, удалось, отправил беднягу в раскрытую пасть голодной самки.