Меландия

— О, вы не представляете, что это было, — Сара закатывает глаза. — Это был сотый раз, когда я настойчиво предложила мисс Алдерман пригласить музыкантов и поработать с ними. Вам это очень полезно, говорила я, к тому же ваша музыка — это нечто особенное. Неужели вы не хотите показать ее другим? Может быть, мы заведем, например, скрипку или арфу, и позовем кого-то, кого вы сможете научить?

Усмехнувшись, Сара оглядывает сцену, на которой Аня крутит ручку гитары, а Вика, зажав сигарету зубами, тыкает проводом в маленький синтезатор. Из-за здоровенной блестящей трубы выглядывает коричневый бок виолончели. Трехметровые колонки нависают над сдвинутым к краю фортепиано, стойками с электрогитарами и диджейским пультом, а позади барабанной установки темнеют инструменты, которых не знаю. Сара качает головой:

— И вот что она устроила.

— Вы это назло, что ли?

— Нет, — мотает головой Мелани, стоящая рядом с чашкой чая в руке. — Потому что Сара меня заставляла позвать музыкантов и купить инструменты. Каждый день это повторяла. Я не хотела, а она все равно говорила, и я... — задумчиво нахмурившись, Мелани опускает глаза, — назло, — и смущенно смотрит на Сару. — Прости, пожалуйста.

— Ну что вы, — улыбается Сара, — как видите, в итоге сцена пришлась очень кстати.

Она вздрагивает, а картины на стенах трясутся от мощного гитарного риффа. Заткнув ухо пальцем, Вика удивленно смотрит на Аню, которая поправляет воротник косухи, встав перед микрофоном.

— Мел, я рокер! — звонким эхом отдается в стенах, а следом гремит еще рифф, и Ульяна подхватывает испуганного Черныша на руки.

— Давай отнесу тебя вниз, — и быстро шагает к лестнице.

Небо в окнах позади сцены незаметно розовеет, а из раскрытых дверей балкона в спину летит теплый ветер. Из-за колонки появляется Лина с квадратной штуковиной на проводе.

— Готово вроде, — и кладет ее на деревянный пол. — Ань, а бас где?

— Вон ждет тебя, — Аня показывает вглубь сцены. Быстро подтащив к микрофону стульчик для фортепиано, она ставит на него ногу в розовом кеде, высовывает язык и показывает козу.

— Во! Теперь точно рокер!

И Мелани улыбается ей, а потом опускает задумчивые глаза.

— Сара, а Тайлер ведь из-за меня надолго отложил то, что любил.

— Когда вы стали о нем думать? — удивляется Сара.

— Когда... — Мелани кивает на Аню. — Сейчас.

— Вы оба повлияли на жизни друг друга, — кивает Сара. — Может быть, вам стоит обсудить это с ним?

— Я ему все испортила, — растерянно моргает Мелани, — а потом еще и дом сожгла. Сара, — она поднимает глаза, — почему ты мне разрешила?

— А я и не разрешала, — усмехается Сара. — Напомню, что вы держали это в тайне, и я чуть с ума не сошла, когда обнаружила, что вас нет, — она тепло улыбается Мелани. — Думаю, он вам это простит, а у вас найдется, что простить ему.

Мягкий свет в зале гаснет, зато загораются яркие фонари над сценой.

— Ой! — улыбается Аня, и ее голос летит из колонок. — Круто как.

Из-под ее косухи выглядывает голубая морда кота на розовой футболке. Лина что-то нажимает на небольшом пульте, и фонари мигают.

— Даже стробоскоп есть. Потемнее будет — и врубим.

— Давайте вжарим! — Аня бьет по струнам синей гитары так, что пол вибрирует, а рев потихоньку складывается в подобие мелодии. Лина жмет кроссовком на квадратную штуковину, и к гитаре присоединяются громкие ударные, а Аня, закусив губу, подстраивается под ритм. — Рок-н-ролл! — изо всех сил ударив по струнам, она зажмуривается, а Сара, зажав уши, шагает к лестнице. — Девочки, ну настраивайтесь скорее, — улыбается Аня, поставив ногу на стульчик, а Вика, повесив синтезатор на плечи, щелкает другой микрофон.

— Работает? — гремит из колонок, и Аня часто кивает.

— Ага! — и оборачивается. — Линочка! — Та крутит ручки на басу, а Аня уже подняла руку над головой. — Юлечка, держись! — И зал взрывается от мощной гитары, к которой в такт ударным присоединяется синтезатор. — Здоровски как! — Аня восторженно смотрит на Вику, которая сняла куртку, оставшись в майке и рваных джинсах. Фонари мигают в такт музыке, а за высокими окнами позади несется стая пестрых птиц. Поднявшись, Лина кладет пальцы на струны. Все вокруг словно жужжит от тяжелого баса, и Аня восторженно хлопает ладошками. — Охренеть просто!

Мелани, заткнув ухо пальцем, другой рукой подносит к губам чашку и жмурится от новых риффов, а потом, посмотрев на меня, кивает на балкон, и я иду за ней.

— Беги-беги, Мел! — гремит в спину, а мы выходим к розовому солнцу, клонящемуся над широким лугом.

— А что играем-то? — голос Вики вылетает в раскрытые двери, а по газону внизу скачет Черныш. Ульяна сегодня в джинсах и широкой белой рубашке, она хватает кота за бок, и он прыгает от нее по траве, а потом, сделав полукруг, нападает на ее ногу, и Ульяна бежит между цветов к подсвеченным Пегасам на карусели.

— А вы помните, как Ульяна появилась?

— Нет, — качает головой Мелани. — Ее Сара нашла, и я сначала думала, что она не настоящая. А потом она тут стала бегать, как у себя дома, и я ее хотела уволить, — поставив чашку на широкие перила, она наблюдает, как Ульяна присела в траве и тянет к Чернышу тонкие пальцы, пока он воинственно пятится. — А Ульяна сказала, что если я хочу, чтобы моя страна заработала, она останется.

— Highway to hell! — весело кричит Аня, и секунду спустя из дверей гремит давно знакомая гитара.

— Она плачет часто, — Мелани смотрит на Ульяну, которая треплет Черныша по ушам. — Так, чтобы никто не видел. Никогда не рассказывает, почему, — и, вздохнув, кивает на мой живот. — А его отец, он добрый?

— Ну да. Кстати, извините, мне позвонить нужно.

Отхожу, а Мелани смотрит, как под дрожащей золотой люстрой скачет на сцене Аня, и фонари бликуют на ее потных коленках. Ударив по струнам, она поворачивается к микрофону и открывает рот, а потом растерянно смотрит на Вику.

— А какие слова-то там? — проведя по клавишам, та весело жмет плечами, а Лина закатывает глаза, и ее пальцы быстро бегут по струнам. — Сейчас погуглю! — Аня наклоняется к полу, а я достаю айфон.

— Здравствуйте, Александр.

— Юль, привет! Я... — на фоне неразборчиво тараторят голоса.

— Саш, я завтра к гинекологу в пять...

— Я перезвоню чуть позже, ладно? — торопливо говорит Саша. — Как только закончу.

— Ну давай, — и он сразу отключается.

Облокотившись о перила, Мелани покачивает головой в такт, а Аня, снова бьет по струнам.

— Living easy, — поет она, не попадая в ноты, а Вика закрывает рот ладонью.

— Loving... Вика, ну не смейся! — улыбается Аня. — Asking nothing...

— Как думаешь, Татьяне Николаевне и Виктору Павловичу здесь понравится? — спрашивает Мелани, озабоченно оглядывая высокие окна с белой лепниной и травинки, проросшие между плит.

— Конечно. Вы только на склад их не возите, — она серьезно кивает. — А вообще, им важнее, чтобы Ане здесь нравилось. А ей вроде...

— I'm on the highway to hell! — хором орут Аня и Вика, а Лина, подбежав к микрофону, ставит колено на стульчик. — On the highway to hell!

На траву рядом с Ульяной присела Сара и, погладив Черныша, бросает к карусели маленький красный мячик, а Черныш скачет за ним, перепрыгивая цветы.

— No stop things! Speed limit! — хором кричат девушки, а Лина ловит микрофонную стойку, которую Аня задела гитарой. — Nobody's gonna slow me down!

— Лина, кстати, говорила, что без понятия, почему вы ее выбрали.

— Фотографии понравились, — Мелани смущенно оглядывает растрепанные волосы и блестящие плечи Лины. — Она очень красивая.

— Мисс Алдерман! — кричит Сара, поднеся ладони ко рту. — Пора кормить Черныша!

— Сейчас! — кричит Мелани в ответ.

— Девочки, вы играйте, я сейчас, — спрыгнув со сцены, Аня шагает к балкону, а Лина жмет на штуку на полу, и ударные становятся быстрее. Пальцы Вики летят над клавишами, и Лина, прищурившись, перебирает струны.

— У вас здорово получается, — улыбается Мелани, а Аня восторженно открывает рот.

— Вообще круто, Мел! — и целует ее в щеку. — Я думала, девочки смеяться будут, а они классные такие. Подожди секундочку, — вытерев потный лоб, она подносит к уху айфон. — Мамуль, привет! У нас концертик тут, не услышала... — улыбка сходит с лица Ани. — Мамуль, ты чего? — растерянно моргая, она смотрит под ноги, а потом поднимает испуганный взгляд к Мелани. — Ну не плачь, пожалуйста, — Аня всхлипывает. — Мамуль, ну подожди... — и глубоко дышит, оглядывая деревья, а слезы выскакивают из глаз на ее побелевшие щеки. — Я к вам приеду сейчас, ладно? — Аня прижимает ладонь к голубой морде кота на футболке. — Ладно, пока, — опустив айфон, Аня смотрит на черную юбку Мелани, которая испуганно заглядывает ей в глаза.

— Что случилось? — Мелани берет ее за руку, и Аня всхлипывает.

— Юлечка, посмотри там... — и вытирает щеку, — видео вышло.

Видно окно, через которое на кровать падает свет закатного солнца. Длинные тени от баночек с таблетками, которыми заставлен деревянный подоконник, тянутся по сбитому одеялу, а потом ее закрывает черная толстовка, камера трясется, и зеленый глаз Марка устало моргает.

— Здравствуйте, — шмыгнув обломком носа, провалившегося в бугристую яму, он чешет растрепанные волосы. — Это... — и медленно обводит трясущейся рукой свое лицо, с одной стороны заросшее неряшливой щетиной. На другой стороне она превращается в куцые клочки на кривой челюсти, — это сделала со мной Мелани, — губы Марка беззвучно шевелятся, а взгляд, будто глазу тяжело смотреть прямо, упирается в черные рукава. — В моей гостиной сделала. Сразу сделала, как мы оказались наедине. Как только я попытался ее поцеловать. А когда очнулся в больнице, ко мне пришел мужчина и сказал, чтобы я обвинил во всем другого человека, иначе сначала мама умрет, а потом я, — Марк гулко всхлипывает. — Я сделал, как тот мужчина сказал. Не знаю, кто он, но он те отпечатки и полицейские отчеты подделал. Хотел ее спросить все эти годы... — и его плечи ходят ходуном, — за что? Ты же... — он шарит по столу и кладет в рот горсть таблеток, просыпав половину. — Я тебя поужинать звал, ты не хотела. Разговаривать со мной не хотела, пока Тайлер не познакомил. Один раз тебя до студии подвез, ты мне слова не сказала. Что я тебе сделал, Мелани? — тяжело подняв руку, он вытирает слезы рукавом. — Цветы мои не брала. Я только о тебе и думал, блин. Тайлера спрашивал, что сделать, чтобы тебе понравиться, — он громко шлепает ладонью по яме на месте своего глаза. — Для этого?! Сука ты сраная! — орет Марк. — Хули ты согласилась тогда в гости прийти?! Чтобы это сделать?! — Слышно, как скулит собака, а через секунду рядом с локтем Марка мелькает морда, и глаз в черном пятне заглядывает ему в лицо. Опустив голову, Марк гладит пса. — Тайлер сказал, что поговорит с тобой, и ты согласишься, — он еле слышно смеется под капюшоном. — Ну ты и согласилась. А мама умерла сегодня утром. Я ей сказал потом, что на самом деле случилось, только она и знала все, — Марк обнимает морду пса и плачет. — Я все ждал, что ты мне хоть позвонишь потом. Ну нельзя же так. Сначала это сделать, потом запугать, а потом бросить просто. Не понимаю... — он снова бросает в рот таблетки. — Я же совсем другого человека видел, когда на тебя смотрел. Как ты картины любишь и со слоном этим играешь. Ты потом пропала, а я с этими таблетками ни хера уже не помню толком. Стал думать, может, и правда это не ты была. А потом все эти люди рассказали, какие ты ужасы с ними делала, — Марк громко всхлипывает, и пес встает лапами на его колени. — Я думал, ты мне сердце разобьешь, а ты... — уткнувшись лицом в макушку пса, Марк мотает головой. — Лучше бы ты меня убила, Мелани, лучше бы убила, — речь Марка становится медленной и неразборчивой. Подняв лицо, он водит рассеянным взглядом по столу. — А показания я дам про тебя и про мужчину того. Полиция, приезжайте ко мне, я все расскажу. Только скорую возьмите еще, чтобы маму забрать. Все-все расскажу. Не должна ты свободной быть. И не верьте ей с этим фондом. Я благотворительностью занимался, — Марк тяжело поднимает дрожащую ладонь, — этими руками две школы построил. И еще построил бы. А Мелани... Вы ее не знаете, — Марк опирается на локоть, но он скользит по столу. — А я знаю. Чтоб ты сдохла, — и ладонь накрывает камеру. — Чтоб ты сдохла.