Благой Серый Оазис. Сойка

В чем цена жизни? 

Близкие родственники, погибшего при исполнении, члена Марака получают компенсацию в пять тысяч билетов. Это не очень много, но вполне достаточно, чтобы люди не так сильно горевали.

Богиня, при вынесении приговора, следует весьма древней метрике. Жизнь может быть равна только другой жизни. Наказанием за убийство на территории Джатинга было заточение в Терруме и лишение любых документов, подтверждающих личность, что равноценно растворению в небытие.

Мора считала, что жизнь бесценна. Ее нельзя ни купить, ни продать. Она достается нам бесплатно и расстаемся мы с ней за бесценок. Если и хочешь забрать жизнь, то ничего за это платить не придется. Если и умрешь, то ничего с этого не поимеешь.

Зейн Лонтейк же мог получить за одно, некогда живое, тело около двух тысяч билетов. Ему этого хватало на десять литров хорошего пива, немного еды, пару холстов и на несколько наборов свежей краски. 

Шай Каструм оценил жизнь в один неверный поступок.

***

Адевале сидел на широком чердачном подоконнике и смотрел на сидящих в кругу на платформе ребят. Был вечер. Они во что-то играли. Их руки лежали на, пока что еще теплой, плоскости, а лица были направленны в центр. Аде невольно подумал, что вполне возможно они призывают демонов. На этом проклятом Оазисе только их и не хватало. Мальчику хотелось плакать. Он уткнулся носом в колени.

Мораль, что томным грузом оседала на его фарфоровых плечах сейчас поднялась чуть выше и обвила свои костлявые пальцы вокруг его хрупкой шеи. То, что Хьюго мертв было уже аксиомой. Просто никто не знал, когда именно вернется Шай, чтобы озвучить свой кровавый и уже исполненный приговор. 

Кухулин, сидящий на полу и опирающийся спиной о подоконник, облизнул палец и громко перевернул страницу комикса. 

- Можешь быть по тише? - Аде обернулся в комнату и случайно всхлипнул носом. Оторвав свой взгляд от сумеречного пейзажа, он как будто бы высвободился из паучьих сетей собственных мыслей. В легких снова заходил воздух. Как хорошо, что этот лентяй решил посидеть тут с ним и полистать комиксы, а не выполнять свои обязанности и следить за детьми...

- Это бумага, а не я. - Кухулин молниеносно перебрал все страницы комикса, буквально сканируя скучающим взглядом, пролетающие мимо, фреймы. Дойдя до корки комикса он закрыл его и наобум кинул за спину. - На, можешь обсудить с ней эту проблему.

Аде успел поднять руки, комикс, впечатавшись в предплечье своим мягким корешком, отлетел на пол. Игривый, едва слышимый, смешок Кухулина предвещал атаку. Он быстро вспорхнул с пола и резким движением захватил мальчика в тески, голова мальчишки оказалась под подмышкой парня. Адевале попытался высвободиться, но едва ли он что-то мог сделать против каменных, неподатливых рук.

- Ну эй! - Аде схватился обеими ручками за руку Кухулина.

- Взбодрись уже, пацан. Смотреть невозможно как ты тут вянешь.

- Я не вяну.

- Ну конечно. - Кухулин расслабил хватку и Аде, едва выскользнув, тут же попался в следующий захват. Теперь его обхватывали обе руки. - Знаешь, я понимаю почему ты грустишь.

- Я не грущу.

- Говори это сколько влезет, только вот все равно легче не станет. - Аде перестал вырываться. Только сейчас он понял, что полуигривый и пожалуй слишком настойчивый захват превратился в подобие братских объятий. Он размяк в руках Кухулина, но, подступившие к глазам, слезы все равно сдержал. - Аде, да ты по-настоящему хрупкий цветок среди всего этого колкого льда, да? - Он буквально промурлыкал эти ласковые слова, но они все равно прозвучали не без дольки юмора, просто потому что их произнес Кухулин.

Мальчик не знал, что ему ответить. А парень ответа и не ждал. Он смял Аде покрепче и сел у него за спиной. Подоконник мягко прогнулся.

- Я вижу, что тебя гложет поступок отца. Но разве ты бы поступил иначе?

- Разве нужно самому становиться злодеем, чтобы останавливать злодеев? - Аде, осознавая, что Кухулин более не сможет взглянуть на его лицо, все же пустил по своим щекам тонкие тропки слез. 

- Если супергерои убивают плохих парней, то разве они становятся злодеями?

- Нет...

- Ну вот видишь...

- Но это же комиксы! Не то же самое...

- Аде... - парень обеспокоенно вздохнул. - Ты ведь понимаешь, что хотел сделать с тобой Хьюго? - Кухулин сказал это спокойно, не расслабляя своих тесных объятий. 

Повисла тишина. Стал слышен детский смех со двора.

- Да, я знаю. - Аде сглотнул. Он и вправду знал. Когда-то за такое судили его отца. - Хьюго хотел... изнасиловать меня, да? - Кухулин положил одну руку на голову Аде. Погладил мягкие длинные волосы, забранные в толстую косу.

- И ты бы не хотел убить его за это?

- Я бы не хотел, чтобы моего отца убили за это.

Очень долгое молчание. Аде понял, что сболтнул лишнего.

Кухулин по прежнему не расслабил хватки. В его голову, даже после этой странной фразы, не приходили мысли о том, что Шай может быть педофилом. Эти слова только лишь давали ему знать, что мальчик слишком добр для разлагающихся остатков этого мира. Он мягко положил свою голову на темечко мальчика.

Аде вдруг понял. Он так много рассуждал о человеческом эгоизме, когда Мейв прикрывала свое желание отомстить высокоморальными побуждениями защитить ближнего, что и сам не заметил эгоизма в своих страданиях. Да, ему было жаль Хьюго. Но разве просто потому что он на столько высоко ценит человеческую жизнь? Нет. Ситуация с Хьюго напомнила ему про ту боль, что разразила его, когда отца выслали в Террум. Разве ему самому не все равно на тех ближних, что не дороги его душе? 

Если бы Богиня решила убить его отца за то изнасилование он бы и сам умер, не важно был ли Шай на самом деле виноват или нет. Аде нахмурился. Слезы потекли более плотным ручьем. Нет, как раз таки нет. Ему не все равно на людей, ведь он знает каково это. Терять любимых. Быть отчужденным всеми, даже собственной матерью. Любая жизнь ценна. И каждый заслуживает прощения. 

Так думал маленький Адевале, сидя в объятиях человека, который понимал его так, как мальчишка даже не представлял.

- Знаешь, Аде. Мир перевернулся и уже как не один век мы живем как звери в клетке. Поедаем сами себя, чтобы прожить чуть подольше. - Адевале повернулся к Кухулину и зарылся в его широких плечах. Парень, успев заметить влажные глаза и щеки, обнял Аде чуть помягче и начал поглаживать его спину. - Эмпатия хорошая вещь, но есть люди, которые ее не достойны. Ты поймешь это. А пока что, поплачь, и все будет хорошо.

Мгновение молчание и Аде, чуть отстранившись, хмуро заглянул в глаза собеседника.

- Кухулин...

- М? 

- Что такое эмпатия?

***

Ноготь и не заметил как уснул за рабочим столом. Он проснулся от того, что кто-то накинул пиджак на его плечи. 

- Прости, Лори, не хотел тебя будить. - Знакомый голос. Это был его брат.

- А стоило. - Ноготь поднял глаза и резким движением убрал со лба налипшую бумагу. - Сколько я вообще...?

- Долго, я даже начал нервничать, когда пришел в павильон, а тебя там не было. - Кухулин, зевая, сел на край стола. Ноготь глянул за окно. На улице было уже темно. - Как твое самочувствие? 

- Все хорошо. Просто устал. 

- Что само по себе не очень хорошо, ты пил витамины? 

- Сколько сейчас времени? 

- Уже двенадцатый час.

- Ну вот, не удивительно, что я уснул. - Ноготь, не торопясь, встал. Он немного покачнулся и, оперевшись о стол, погладил раненую ногу. - Ты отвел детей по домам?

- Да, всех проводил. Феликс и Адевале легли спать.

- Шая еще не было?

- Еще нет. - Кухулин строго смотрел на то, как его брат спокойно потягивается. - Так, ты пил витамины?

- Не вижу в них необходимости... 

- Гама сказала, что тебе будет легче от них...

- Но я все равно их выпил. - Ноготь перекинул пиджак через руку и положил ладони на плечи брата. - Для твоего спокойствия, Миран.

Кухулин фыркнул и отвернулся. Лори улыбнулся и вернулся к столу. Миран украдкой посмотрел на него. Он уже давно знал: смерть брата дело времени. Первые дни после взрыва, когда Миран только-только отошел от смерти отца на него снежным валом обрушилось осознание того, что в подобном пост апокалиптическом мире его брат просто не имеет шансов на выживание. Лори, для поддержания жизни, нужны ингаляторы и противоаллергенное. Ни то ни другое добыть в перспективе их положения было невозможно. Но даже если Лори будет соблюдать диету, вести физическую активность и при этом не перенапрягаться, то шанс инсульта, который он переживал уже ранее, все равно есть. 

Миран, хоть уже и свыкся с чувством страха за жизнь Лори, все еще подергивался от мысли, что тот покинет его. Его брат - самый надежный, трудолюбивый и любимый им человек умирал вот так. Тихо делая все, что в его силах, для общего блага. 

Миран спокойно следил взглядом как Лори аккуратно раскладывает бумажки по каким-то однотонным папкам. Оранжевый свет одинокой напольной лампы у занавешенного окна, темно-серые обои, черный книжный шкаф. Все это было ужасно похоже на внутренности заколоченного гроба, подсвеченного изнутри одинокой зажигалкой. Миран громко вдохнул последний воздух и тут же почувствовал, что задыхается. Нужно срочно выйти отсюда.

- Я подожду тебя снаружи, хорошо? - Миран торопливо скрылся в темном коридоре, не дождавшись одобрения Лори. 

***

Мора вздрогнула от звуков разбившегося стекла. Ночная тишина уже было почти убаюкала ее. Она, не смотря на то, что была уже не трезва и немного сонной, смогла быстрым и точным движением достать пистолет из-под кресла. Кто мог в такое время прийти к ней в дом..? В прочем, что за странный вопрос.

- Шай!? -  Она крикнула достаточно громко. Но никто не отозвался. Мора медленно встала, на полусогнутых ногах подошла к дверному косяку. За углом послышался шелест разбитого стекла. 

Мора сделала несколько неуверенных тихих шагов и тут же увидела знакомую черную, рогатую тень. Шай сидел на корточках и собирал стекло.

- Прости, не заметил вазу. - Он увлеченно подбирал осколки и складывал их на краю тумбы. - Не нашел где включить свет.

Шай Каструм. Живой и даже в хорошем настроении. Было очевидно, что Хьюго мертв. Мора хмыкнула и убрала пистолет за пояс. Она нагнулась и, подняв еще живые цветы, направилась на кухню.

- Проходи в зал как закончишь, я хочу с тобой поговорить.

- Только не долго, мне надо идти к сыну.

- Прямо сейчас!? - Мора говорила с ним уже полукриком, шум воды и пространство комнат заглушали ее. - Он уже наверняка спит!

Шай зашипел и громко выругался. Из его среднего пальца левой руки плотным ручьем потекла бордовая кровь. Быстро вынув из глубин своей плоти крупный осколок, он бегом рванул на кухню.

Мора поставила цветы в новую вазу, поправила пару веточек. Мирская красота восстановлена, можно ставить на место. С вазой в руках, она повернулась на резкий крик Шая и, неожиданно увидев прямо перед собой его самого с окровавленным, выставленным вперед пальцем, уронила на пол уже второй сосуд.

- Блядь. - Сказали они одновременно.

***

Мора перевязывала руку Шая, сидя на широком  диване цвета индиго. Шай сидел на полу с выставленной рукой и гипнотизировал глазами бокал вина, стоящий на низеньком, светлом столике. Он не мог позволить себе его выпить. Каждая капля спирта, обжигая его полумертвый желудок, приближала неизбежное. Но как же хотелось!

- Как не удобно... куда ты дел свои пальцы? - Она явно разбиралась в оказании первой доврачебной помощи, но из-за отсутствия нескольких пальцев левой руки Шая, ей было сложно бинтовать руку, которая оказалась порезана стеклом не только на пальце. Мора слишком туго натянула бинт и Шай, шикнув, резко отдернул руку. 

- Ай-эй... - Он любовно посмотрел на, спасенную от Моры, кисть. Во Дворце Культуры она была его верным индикатором грез. В тех сладких мечтах он никогда не был в Терруме. Никогда не продавал свои пальцы за возможность сбежать оттуда. - Был один несчастный случай с кухонным ножом. 

- Ага-да. Можешь врать сколько хочешь. - Она деловито поиграла бровями. Казалось, что она чувствует любую ложь Шая. На деле, она просто не доверяла ни единому его слову. Она знала, что этому человеку есть что скрывать.

- На самом деле не хочу, я не люблю ложь. - Он поднял мимолетный взгляд на Мору и опять уставился на руку. -  Но и смысла в правде нет. - Шай аккуратно добинтовал руку сам. 

- Отчего же?

- Ты вроде как приверженец новой истории? Истинный член Высхода. Все, что было до взрывов - должно придаться забвению... и все такое. - Шай снисходительно улыбнулся и снова глянул на ее лицо. Теперь оно казалось очень грустным. Он уже второй раз видит Мору в подобном состоянии. - Только не говори мне, что теперь ты сомневаешься? - "Не поздновато ли уже для сомнений?": мысленно добавил он.

- Любое убеждение достойно сомнений. - Она, в попытках сбросить тоску со своего лица, проморгалась и взяла бокал со столика. 

- Но только не такое фаталистическое как у Высхода. - Шай жадно смотрел как Мора делает короткий глоток. - Сомнения делают веру бессмысленной.

- Они ее укрепляют. - Мора прозвучала твердо, но глаза ее все еще выдавали тревогу. Шай помотал головой. Нет смысла продолжать эту тему... мужчина резко кое-что вспомнил.

- Мора, можно спросить?

- Спрашивай. - Она поставила бокал на место и откинулась на спинку дивана. - Но не обещаю, что ты получишь ответ.

- Мора... - Шай повернулся к ней. Этот вопрос мучал его с тех самых пор, как Хьюго рассказал про свой семейный бизнес. - Ты ела человеческое мясо?

- ... - Она подняла голову и соединила свой угольный взгляд с бездонными глазам Шая. Тот смотрел весьма спокойно. - Да, ела. Но не думала, что Марак в курсе такого предпринимательства со стороны жителей трущоб.

- О, могу сказать более того... Марак прикрывал и всячески поощрял поставщиков человечины.

- Что?

- Кори Лахан считал, что сокращение жителей трущоб путем их поедания решает сразу две проблемы.

- Дефицит еды и перенаселение.

- Именно. - Шай все таки взял бокал Моры, но пить пока не стал. Она с интересом смотрела на него. - Он говорил, что это важно. Джатинг хрупок и все такое. Лучше позволять гнили быть где-то с краю и контролировать ее рост, чем совсем срезать ее.

- Типичный Лахан. Но на сколько я знаю в итоге он же и объявил охоту на поставщиков, разве нет?

- Да, это был он. - Шай коротко посмеялся. - Знаешь почему?

- Даже не догадываюсь. - Мора наклонилась ближе к Шаю, тот расплылся в какой-то дурацкой улыбке.

- Однажды он нашел в своем роскошном ужине золотую сережку собственной дочери.

- О, боже... - Мора вскинула брови. Секундное молчание и они оба залились диким смехом. Он все таки опрокинул в себя содержимое бокала, она собирала пальцем, проступившие от резкого смеха, слезы. - Люди не обращают внимания на кровавые реки лишь до тех пор, пока сами не становятся их притоками. - Иронично процитировала какого-то автора Мора. Она понемногу успокаивалась. Шай продолжал улыбаться.

- Ты сказала, что он типичный Лахан... но никто из его родни больше так не позорился с собственными убеждениями, скажи?

- О, я могу с тобой разве что поспорить. - Мора встала. Она достала еще одну бутылку из стеклянного шкафа. - До взрывов я была учителем истории в старших классах.

- Как иронично... - Шай наигранно закатил глаза. Мора, сделав быстрый выпад, подняла подушку с кресла и кинула ее в Шая. Тот даже не пытался защититься и, немного прищурившись, встретил лицом мягкое ядро. Он посмеялся.

- Не смешно. - Мора села на пол, рядом с Шаем. - Я знаю еще кое-кого отличившегося из рода Лахан. - Шай с интересом посмотрел на нее, немного наклонив голову вбок. Она приподняла подбородок, выдержала драматическую паузу... мужчина в ожидании поднял левую бровь. - Урсула Лахан.

- Да ладно? Что она то могла натворить. - Шай широко заулыбался и помотал головой.

- Ну, во первых это она задала утилитаризм основополагающим в нашей правовой системе.

- Это я знаю.

- Но в отличие от Кори она по другому справилась со своим... эмоциональным шоком. - Мора разлила вино по двум бокалам. Шай тяжело посмотрел на свой, но все таки взял его в руки. - Ты ведь знаешь закон о недееспособных новорожденных?

- Да, знаменитая кровавая двенадцатая статья. Дети с врожденными дефектами, мешающими им в будущем стать полноценными членами общества не имеют право на жизнь на территории Джатинга. 

- Все верно... уже сталкивался?

- Даже изъял нескольких.

- И как оно? 

- Дико. - Шай сделал глоток. - Дико и бесчеловечно. - Он немного помолчал. - Всегда боялся, что мой ребенок родится с каким-нибудь ужасным дефектом. 

- ... - Мора тоже сделала глоток. - Урсула Лахан ввела этот, действующий и в наши дни, закон. А теперь, хочешь иронию?

- Ради нее и слушаю. - Шай повернулся к Море всем телом, уперся локтем о диван. 

-  Ты же знаешь, как умерла Урсула?

- Да, она умерла при родах... слабоватая ирония, если честно.

- Нет-нет, дослушай. - Мора начала активно жестикулировать одной рукой. - Все должны думать, что она умерла при родах, Шай. Урсула Лахан - это образ, как никак! 

- Действительно. И как она умерла, по-твоему?

- О, это не просто "по-моему"... из любопытства я рылась в архивах Атланта и нашла преинтереснейшие записи...

- Как ты туда попала? - Шай резко напрягся, но исключительно как бывший Офицер Марака. Архивы - охраняемая частная собственность... Совета. Он все понял. - Ладно не отвечай, тебя твой отец туда пустил, да?

- Да, я выпросила доступ.

- И... что за записи? - Шай заговорщицки наклонился поближе. Мора улыбнулась и снова выдержала паузу.  

- ...Урсула Лахан не умерла при родах, Шай. Она была жива еще один день после них. Но проблема была в том, что родила она умственно отсталого мальчика.

- О, боже...

- О, да. Когда Урсула Лахан немного оправилась от родов, то сразу же захотела отменить двенадцатую статью, чтобы спасти сына... что, согласись, было очень эгоистично. На тот момент не один десяток младенцев был уже отправлен в  утиль... - Мора грустно улыбнулась и продолжила. - Она была стальным диктатором нашей любимой клетки, но внезапно стала еще и матерью. К сожалению, когда Урсула узнала, что ее младенца уже сожгли, то просто скинулась с самого верхнего этажа Атланта, оставив всех остальных матерей с этой статьей один на один.

- Не верю. - Шай нахмурился. - Такой суицид было бы сложно замять.

- Но у членов Совета... точнее у членов Высхода все вышло. - Мора долила себе вина и заметила, что Шай пьет очень медленно. - Она сбросилась посреди ночи, а на месте трупа моментально поставили ее, уже давно стоящую на складе и ждущую своего дебюта, статую. 

- Получается, что ее изваяние возле самого Атланта - это ее могила?

- Не совсем, труп то убрали. Просто въевшаяся кровь и разбитый асфальт возле главного здания всего Джатинга выглядели подозрительно, нужно было срочно "замести грязь под ковер".

Шай и Мора посмеялись ядовитым смехом. Глядя на все это со стороны и вправду казалось, что их прошлая жизнь одна сплошная драматическая комедия. Но теперь то Джатинг мертв и безразличие к ошибкам их лидеров внезапно переросло в абсолют. Все резко начало казаться незначительным и оттого нелепым. 

- Почему ты так медленно пьешь? Вина много, не стесняйся. - Мора уже второй раз подливала вино в свой бокал и снова оценила объем не постигнутого в соседнем сосуде.

- Ну... - Шай нахмурился и отвернулся к столику. Он так никому и не рассказал про смерть, что скоро заберет его. Возможно, Мора достойна того, чтобы поделиться с ней? Шай поднял бокал и отчужденно посмотрел на содержимое. - Я люблю вино, но оно убьет меня. - Шай ухмыльнулся. Мора приподняла бровь и отпрянула. 

- В каком плане? - В ее голове сразу всплыли классические проблемы мужчин в возрасте: печень либо старая зависимость.

- Гамадриада сказала, что я скоро умру из-за наркотика. Плашка разъела мои желудок и дыхательные пути, а алкоголь еще больше раздражает их... - Шай прикрыл глаза и  хотел сказать что-то еще, после того как сделает очередной глоток. Но резкий удар по бокалу выбил его из колеи. Вино разлилось по махровому ковру, а бокал разбился в метре от сидящего мужчины. Он, в ярости, резко повернул голову и тут же обжегся об еще более яростный взгляд.

- И какого хрена ты тогда вообще его тут пьешь сидишь!? - Ее голос сейчас звучал как гром от молнии, что ударила где-то неподалеку. Он даже вздрогнул.

- Немного то ведь не навредит... - Шай осекся. Зачем он оправдывается?

- Ты так же думал, когда употреблял свою плашку?

- Я не думал тогда, Мора. - Шай смотрел прямо в ее горящие глаза. Его баритон сейчас звучал напряженно. - Я хотел просто тихо умереть. - Он не отводил хмурых глаз от нее. Мора опешила от этого дикого эмоционального выпада. Опустила глаза в пол, но не отвернулась.

- Из-за Террума, да...? Ты так и не рассказал почему попал туда. - Она немного успокоилась.

- Это долгая история.

- Шай, у нас вся ночь впереди. - Мора отставила свой бокал в сторону и с силой потерла переносицу.