48. Прогулка в подарок
Кай был слишком близко, и у меня не было ни единого шанса увернуться от летящего в меня копья. Я просто не умела двигаться с такой же скоростью, Кай казался короткой фиолетовой вспышкой, которая вдруг возникла из ниоткуда и сразу перешла в нападение, решив избавиться не от Чонгука, а от меня. Мда... Такого я предусмотреть не смогла. Как же глупо получилось...
За ту долю секунды, что копье летело в меня, я поняла, что это такое – когда вся жизнь проносится перед твоими глазами. Когда ты осознаешь, что вот, сейчас умрешь, буквально через мгновенье получишь смертельную рану... Но вдруг вспоминаешь теплые объятья мамы в детстве, ободряющую улыбку отца в юности, подбадривающие слова брата после моей несостоявшейся свадьбы, душевные разговоры с сестрой, сладкие поцелуи Чонгука и его нежные губы...
Во всем этом калейдоскопе событий я не вспомнила только Кая. В его безжалостные холодные глаза я смотрела бесстрашно, лишь с тоской о несбывшемся будущем, и...
От внезапного мощного толчка сбоку я отлетела к краю крыши, потеряв равновесие. Остановилась в каком-то сантиметре от сумрачной телепортационной воронки, ведущей обратно в реальный мир, которую кто-то швырнул заклинанием прямо перед моим носом. Зашипев от боли и чуть не перекатившись за стеклянный парапет, я в последний момент смогла затормозить, быстро вскочила на ноги, развернулась, пытаясь понять, что произошло... и застыла от ужаса, увидев Чонгука со стеклянным копьем в груди. Он как в замедленной съемке падал с крыши и с улыбкой смотрел на меня. Это он толкнул меня, успев сбить с траектории полета копья за какую-то долю секунды до его попадания в цель... но подставив притом себя, потому что сам увернуться уже не успевал. Копье вошло ему четко в сердце, и это совершенно точно была рана, не совместимая с жизнью.
– НЕ-Е-ЕТ!!! – заорала я во всю мощь своих легких, кинувшись к Чонгуку.
Перед глазами заплясали цветные пятна, от тошнотворно кома ужаса, подкатившему к горлу, стало совсем нехорошо, и меня повело в сторону, ноги как-то разом перестали слушаться. Я лишь полными боли глазами смотрела на падающего Чонгука, чувствуя, как все мои внутренности будто сковывает льдом.
О Пресвятая Мелия, за что? Это не может быть правдой! Может, еще не всё потеряно? Может, это вообще очередная иллюзия? Хотя в этот раз никакие змеи меня не кусали, и я совершенно точно чувствовала рваную ауру Чонгука. Такую ощущаешь только от волшебника, которому нанесли смертельно опасную рану. Я собиралась с помощью заклинания спрыгнуть с крыши, к Чонгуку, хотела попытаться сделать хоть что-то...
Но меня перехватил Кай, о существовании которого я на пару секунд успела забыть из-за слишком высокого уровня стресса. Он перехватил меня за руку и настойчиво дернул на себя.
– Пусти меня, тварь! – зашипела я, с лютой ненавистью глядя в лицо Кая, который буквально светился триумфом.
Попыталась второй рукой хотя бы просто ударить его, но вскрикнула от болевого приступа, который согнул меня пополам при малейшей попытке напасть на Кая. Не так сильно скрутило, как при попытке магического нападения ранее, но все равно – мало приятного. Мягко так говоря.
– Ты не можешь причинить мне вред, помнишь об этом? – осклабился Кай, встряхнув меня за плечи, как тряпичную куклу. – Ты можешь только любить меня, Джиджи.
– Подчиняться, ты хотел сказать?! – огрызнулась я, вяло пытаясь вырваться.
Изрядно одуревшая от душевной и физической боли, я искоса глянула на телепортационную воронку, зависшую в воздухе и уже медленно угасающую. Это Чон открыл для меня портал, чтобы я успела выйти из сновидения живой. Но какой смысл уходить? Живой Кай достанет меня везде, это очевидно. И не только меня, но и тысячи, сотни тысяч других людей, на чьи жизни он может посягать своими энергетическими сумрачными сетями. Я не намерена была бежать. Я собиралась довести дело до конца. Чтобы... чтобы жертва Чонгука не пропала зря.
Попыталась сглотнуть ком в горле, но не могла ни вдохнуть толком, ни выдохнуть. По щеке скатилась одинокая слеза. Усиленно прогоняла все мысли прочь, дико страшно было думать о том, что я только что потеряла любимого человека. Опять. И снова – из-за меня. Только на этот раз – по-настоящему, без всяких иллюзий... Наверное, я только сейчас поняла сполна, как сильно успела полюбить Чонгука. И поняла, что никогда и никого не любила так глубоко, всем сердцем, всей сущностью. Сейчас мне не хотелось оплакивать себя, жалея себя и упиваясь своей болью. Сейчас мне просто казалось, что частичка меня умерла навсегда. Большая такая частичка, размером со всё мое сердце. Снизу раздавались охи, вздохи, жалобные причитания подоспевших коллег и чьи-то всхлипывания. Наверное, это Миринда увидела Чонгука в плачевном состоянии и была в ужасе от открывшейся картины. А мне вот совсем не хотелось на него смотреть. Потому что больше всего на свете я боялась увидеть его остекленевший взгляд с посмертной улыбкой.
Вокруг засверкали разноцветные вспышки: кто-то из коллег пытался добраться до нас с Каем, но тот, кажется, успел обнести крышу здания, на котором мы стояли, особо прочным защитным контуром. Что ж, Кай всегда славился отличной энергетической защитной сетью, а за последние годы он значительно улучшил свои и без того отличные защитные навыки, и у меня не было сомнений в том, что даже лорд Туареттонг такую прочную сесть пробить не сможет. Он как раз и пытался, судя по восклицаниям Намджуна, доносящимися снизу, но его заклинания разбивались об энергетическую стену, как об стекло, и рассыпались цветными искрами. Вот Чон смог бы пробить защитный контур Кая. Но он этого сделать больше не мог...
Я тихонько всхлипнула, по щеке скатилась еще одна одинокая слеза. Стояла, смотрела в безумные глаза Кая и молилась только о том, чтобы мои коллеги не вздумали пытаться попасть на крышу через внутренние переходы стеклянного здания: с Кая станется начать плавить весь дом ровно в тот момент, когда кто-нибудь окажется внутри...
– Поначалу – да, ты будешь подчиняться. Мне придется заняться твоим воспитанием, – улыбнулся Кай, и в его улыбке я не увидела ни капли человечности. – Но потом ты привыкнешь к своему положению. Я научу тебя любить меня...
– Звучит так отвратительно, что хочется вывернуто наизнанку желудок прямо сейчас. Это ведь не подпадает под описание вреда для тебя, тошнить на тебя можно? – издевательским тоном уточнила я.
Пощечина, которую мне отвесил Кай, была такой сильной, что в ушах зазвенело, и на миг перед глазами потемнело.
– За языком следи, дорогая моя Джиджи, – с бессменной тошнотворной улыбочкой произнес Кай. – А то мне придется воспитывать тебя чуть более интенсивно, и тебе это не очень понравится.
Я сглотнула, избегая смотреть в глаза своего мучителя. Щека горела, но это было ничто по сравнению с душевной болью и тем пожаром, которым пылало сейчас мое израненное сердце.
О Пресвятая Мелия! Так плохо и тошно, как сейчас, мне, наверное, вообще никогда в жизни не было. Даже в тот день, когда я сжигала свое свадебное платье, мне и то не было настолько плохо. Но вместе с этой болью в душе разгоралась буря, готовая снести всё на своем пути. И эта буря толкала сделать последний решительный шаг, который возможно было осуществить именно в таком отчаянном состоянии. Я уверенно обняла своего некогда бывшего жениха и мрачно улыбнулась, заглядывая ему в глаза. И, видимо, выражение лица у меня при этом было настолько странное, что проняло даже Кая, чья улыбка потухла, и взгляд стал более напряжённым.
– А я и не собираюсь тебе вредить, – ядовитым голосочком произнесла я. – Я всего лишь хочу... прогуляться с тобой по снам. Так далеко, как только получится. Проверим, как глубоко мы сможем погрузиться?
– Что? Нет!! – воскликнул Кай, сообразив, что я задумала.
Он попытался оттолкнуть меня, но было уже поздно. Потому что во время объятий я успела шепнуть нужное заклинание и теперь уверенно погружалась на следующие уровни сновидений. Погружалась и вспоминала слова Хоби и Чонгука о том, что ни один человек, какой бы ни был могущественный, не может пройти дальше десятого уровня сновидения. Точнее, попасть туда при большом желании может, вот только долго там не проживет, потому что материя последних уровней сновидений не предназначена для человека. Я не могла утащить Кая в какой-то страшный и намеренно опасный для него сон. Не могла резко вытащить в реальный мир и сдать его коллегам, потому что с такими мыслями и попытками сопротивления меня вполне могло бы убить болевым синдромом из-за поставленного на мне телесного блока, и это будет бессмысленная смерть. Зато я могла искренне желать прогуляться с Каем по сновидениям и подарить ему персональную сновидческую тропу туда, куда он сам пройти не мог. В среде сумрачных странников это считалось именно подарком, не какой-нибудь попыткой побега или желанием причинить вред. А что слишком далеко при этом забрести можем – ну упс, случайно, бывает, ошиблась, не хотела навредить, я же и сама в обнимку туда иду...
Ну а что? Такая вот своеобразная прогулка с бывшим. Посмертная для обоих.
Я начала погружение в сновидение в обнимку с Каем одним длинным шагом, без всякого сайрикса – как меня успел обучить Чон. Жутко энергозатратное для меня действо пока что было, поэтому я все равно предпочитала использовать свой духовный меч, но сейчас мне некогда было им размахивать, и шагать по сумрачным воронкам надо было быстро. А что сил потом не останется – не беда. После нашей прогулки меня вообще не останется, так что о силах можно больше не беспокоиться.
Я погружалась с третьего уровня на четвертый и с мрачной улыбкой смотрела на Кая, который на четвертом уровне сновидений, где всё приобретало свой истинный облик, выглядел похожим на столб вонючего дыма с глазами. Глаза эти с удивлением уставились на огромную дыру на месте моего сердца, в этот раз она увеличилась вдвое.
Да-да, Кай, это твоя работа, полюбуйся напоследок, мразь. Я не медлила ни секунды и погружалась планомерно дальше, с разгоном: на пятый уровень, на шестой...
Важным нюансом было то, что в процессе перехода по сумрачным коридорам Кай не мог отцепиться от меня, он был временно словно примагничен ко мне. И навредить не мог до той поры, пока мы полностью не закончим переход, а я нарочно не заканчивала, а продолжала планомерное погружение. Поэтому могла быть уверенной, что пока мы не доберемся до последнего уровня, Кай не сможет остановить уже начавшийся процесс перехода. А в том, что мы до туда доберемся, у меня не было никаких сомнений, потому что во мне сейчас кипел адреналин и такой лютый букет ненависти и отчаяния, что я была готова горы свернуть, чтобы отомстить за Чонгука. И за свою загубленную жизнь заодно. Перед глазами промелькнули знакомые клубы тумана седьмого уровня с рекой времени...
Я смотрела на Кая, но думала только о Чонгуке, а по моим щекам тихонько катились слезы. Вспоминала все те слова любви, которые слышала от него еще вчера и нарочно подогревала в себе кипящий котел ненависти: мне сейчас негативные эмоции только придавали сил и помогали увереннее шагать дальше. Благодаря тому, что я взяла хороший и правильный разгон, опираясь на информацию и опыт из наших тренировок с Чонгуком, у меня довольно легко получилось погрузиться на восьмой и девятый уровень. Разглядывать их было некогда, вокруг только мелькали бесконечные цветные пятна сумрачной воронки и какие-то темные тени, которые я не могла так быстро идентифицировать. Девятый уровень, десятый...
На одиннадцатом стало резко тяжелее дышать. На двенадцатом к горлу подкатила тошнота, и руки ощутимо задрожали от негативной энергетической вибрации, только благодаря заклинанию-связке я оставалась словно примагниченной к своему то ли пленнику, то ли мучителю. Всем телом ощущала сопротивление материи, которая кричала мне остановиться, но я упрямо продолжала свое дело, решив из принципа дойти до конца. Со слухом тоже начались проблемы: Кай вроде что-то отчаянно кричал мне, он был совсем близко, а я слышала его будто издалека и могла разобрать лишь какие-то отдельно взятые фразы типа «Прекрати!.. Тварь!.. Пожалеешь!..»
Я лишь мрачно улыбалась и продолжала погружение. Осталось совсем немного. А жалеть скоро будет некому. Я знала, что шла на смерть, но рассудила так, что лучше утяну за собой в бездну Кая и спасу от него наш прекрасный мир, чем останусь живой, но продолжу существовать дальше.
Тринадцатый уровень... Где-то сбоку промелькнул серебристый хвост, и на миг мне показалось, что я увидела Хоби. Наверное, у меня начались галлюцинации, потому что перед глазами всё здорово плыло.
Четырнадцатый уровень... Кстати, а какие сны видит нечисть? А она вообще видит сны? Никогда об этом не задумывалась. И уже не узнаю ответ на этот вопрос... Хотя внутреннее чутье подсказывало, что четырнадцатый уровень как раз и был тем пространством, которое снила разного вида нечисть. Уж больно психоделические жуткие картинки успела увидеть краем глаза, пока мы пролетали мимо, человек такую мерзость снить не может.
Едва оказавшись на пятнадцатом уровне, резко расцепила руки и оттолкнула от себя Кая, чтобы он сошел с моей сумрачной тропы и не прибил меня раньше времени. Впрочем, зря переживала: ему было так плохо, что он даже не пытался на меня накинуться. Лишь стоял, пошатываясь на странном фиолетовом ветру, который казался густым, похожим на воду. Стоял и смотрел на меня с ненавистью, тяжело дыша. Его черты лица смазывались на глазах, будто кто-то прошелся крупной кистью по палитре, размазывая краски. Руки стали полупрозрачными, пальцы рассеивались прямо на глазах. К счастью, мои расчеты оказались верны, и на Кая пространство этого уровня сновидений действовало так же негативно, как и на обычного человека, никакая теневая магия ему тут не помогала. Ему вообще было плохо после нашей головокружительной «прогулки» по сновидениям, я слишком резко, безостановочно погружалась туда, где Кай никогда не был. А это – большая нагрузка на магическую Искру любого мага. Кого угодно выведет из строя. Я тоже тяжело дышала и схватилась за горло, которое кто-то будто сжимал невидимыми руками. Легкие горели. Здесь почти не было кислорода. А может, его не было вовсе, был лишь некий странный его заменитель, в котором человек долго существовать не мог.
– На кой... хрен?!.. – выдавил из себя Кай.
С моих уст слетел нервный смешок. Очень содержательный монолог, конечно. Я огляделась, пытаясь прогнать цветные пятна перед глазами. Нас окружал странный густой туман, который казался живым организмом. Внутреннее чутье говорило мне о том, что этот уровень сновидений – хищный. И он пожирает всех, кто тут лишним оказывается. Но начали не с меня. Я смотрела, как густой фиолетовый ветер этого странного пространства обхватил за руки и ноги Кая, не давая ему сдвинуться с места. Я смотрела, как расширяются от ужаса его глаза, когда он увидел, что цветной ветер принимает очертания неких челюстей с огромными клыками. И я ни на миг не дрогнула, когда эти самые челюсти впились в плоть Кая, собираясь полакомиться им как следует. Кажется, он кричал, но мой слух явно был нарушен, потому что не воспринимал все громкие звуки. Шорохи и шелест – да, а вот что-то громкое как будто не было слышно вовсе.
– И никакая я тебе не Джиджи! – зло выдохнула я напоследок.
Ноги перестали меня держать, и я осела на пол. Смотрела, как Кая раздирает на части хищное пространство этого уровня сновидений, и не могла избавиться от ощущения схожести этого эпизода моей жизни с тем наваждением, которое мне довелось однажды увидеть. Только сейчас это были не эффунды. И отчаяния, жалости и страха за жизнь Кая я не испытывала. Одно лишь мрачное удовлетворение и некоторое облегчение, даже радость – тому факту, что у меня получилось. Пусть я не смогла спасти ни Чонгука, ни себя – но хотя бы больше никакие другие люди не пострадают из-за этой бездушной самовлюблённой твари. В какой-то момент прикрыла глаза и отвернулась от Кая, потому что смотреть на это малоприятное кровавое зрелище совсем не хотелось. Да и смотреть на это в ожидании собственной такой же участи было не особо вдохновляюще, мягко говоря. Страха не было. Было лишь какое-то опустошение и бессилие. И бесконечная тоска по несбывшемуся будущему.
Я попробовала выйти из сновидения вовсе или вернуться на предыдущий уровень, но у меня не хватало энергии: все свои силы я потратила на то, чтобы добраться сюда, у меня не осталось ни капли магического резерва. А на возвращение со столь глубоких уровней сновидений требовалось много сил, поэтому улизнуть самостоятельно отсюда мне сейчас не представлялось возможным. Впрочем, зачем, куда и, главное, для чего возвращаться? Для кого? С сумрачной нечистью там как-нибудь и без меня разберутся. А Чон...
Мне стало совсем трудно дышать. Возвращаться на похороны Чонгука мне точно не улыбалось. А даже если бы у него был хоть малейший шанс выжить, то сейчас он бы рассыпался пеплом, потому что погиб вслед за Темным Странником. Но шло время, а меня фиолетовые ветра почему-то не трогали. А еще я не рассеивалась в воздухе, как Кай, мои руки-ноги оставались целыми. Что происходит? Не знаю, сколько я так просидела посреди этого густого фиолетового тумана, но в какой-то момент сквозь закрытые веки увидела яркую голубую вспышку света, и в следующий миг на мое плечо легла тяжелая рука, а над ухом раздался возмущённый голос:
– Ты с ума сошла без меня сюда ходить?! А если бы я задержался, и ты развоплотилась?!
Я вздрогнула всем телом и распахнула глаза, в шоке уставившись на злого Чонгука. Даже рот приоткрыла, глядя на его покосившиеся очки и ослепительные яркие голубые энергетические крылья Пегаса за спиной. Этими самыми крыльями он как будто обнял меня, заключая в своеобразный энергетический кокон и одним шагом вовлекая в сумрачную воронку
– Ч-что? Чон? Но... как? – слабым голосом пролепетала я.
Взъерошенный, в местами прожженной и порванной одежде с большим кровавым пятном на груди. Но живой... Живой?.. Живой!
– Вот я тоже не понимаю, как? – грозно спросил Чон, глядя на меня, как на провинившуюся девчонку. – Как можно было позволить себе прыгать так глубоко без достаточной разминки?
Но я пропустила все его слова мимо ушей и прошептала:
– Ты... жив? Но... Как? Не понимаю... Я видела копье, которое вонзилось в твое сердце...
– Оно вонзилось слева, а не в сердце, – поправил Чон. – А у тебя оно где находится? Справа, что ли? – нервно усмехнулась я.
Сказала шуточно, но Чон неожиданно серьезно кивнул.
– Ну да. У меня все внутренние органы зеркально расположены. Так что сердце у меня находится справа. И копье Каюшки хоть и здорово садануло по мне и вывело из игры на некоторое время, но жизненно важные органы не затронуло, – Чон указал на порванную окровавленную рубашку в области груди, где можно было разглядеть свежий рубец от едва зажившей раны. – Намджун помог ране затянуться.
– Намджун?.. – удивлению моему не было предела.
– Чему ты удивляешься? Он тот еще мудак, конечно, но он помешан на своей репутации и решил поставить меня на ноги, чтобы обелить себя и тем самым искупить свою вину, – хмыкнул Чон. – Надо отдать ему должное: подлечил он меня очень быстро. А там и Хоби подоспел со своими лечебными слезами.
– Слезами?..
– Ну, у Пегаса всё лечебное, поэтому он выжал из себя слезинку точнехонько на мою рану, а потом театрально выл на одной ноте на тему того, какая я тварь катастрофичная, какой я гнилой брокколь, что заставил нервничать своего фамильяра, аж до слез довел, – широко улыбнулся Чон. – Держись за меня крепче, нам с тобой надо скорее опуститься хотя бы до пятого уровня сновидений, а то ты, и впрямь, развоплотишься у меня на глазах.
Он опустился на землю, обнимая меня, и я очень охотно вцепилась в плечи Чонгука, жадно вглядываясь в его лицо. Даже моргнуть боялась, не веря своим глазам. Нас окружала мешанина цветных вспышек сумрачной воронки перехода между сновидениями, но все они для меня поблекли, потому что я смотрела только на Чонгука.
– Ты живой? – дрожащим от волнения голосом произнесла я, впиваясь в плечи любимого человека так отчаянно, что наверняка потом оставлю синяки. – Ты правда живой, ты мне не мерещишься?..
– Правда, правда, – с улыбкой произнес Чон, с силой отцепив одну мою ладонь от своей рубашки и положив ладонь на грудь, чтобы я почувствовала биение сердца. – Чувствуешь? Бьется, возмущенно пока что, но вполне охотно.
– Но... А почему ты не умер вслед за Темным Странником? Или я не убила его?..
– Нет, ты постаралась на славу, он действительно развоплотился, и я больше не чувствую связи между нами. А почему я не умер вслед за ним... хороший вопрос. Честно говоря, я не знаю на него ответа, – криво улыбнулся Чон. – Думаю, об этом мне следует поговорить с каким-нибудь специалистом, каким-то мастером в этой теме, если такового найду. Хотя, может я просто медленно развоплощаюсь, и еще всё впереди? – со смехом закончил он.
– Я тебе дам впереди! – воскликнула я, стукнув Чонгука кулаком по груди. – А потом догоню и еще раз дам!
Всхлипнула, только сейчас сообразив, что по моим щекам давно уже текут слезы, которые я была не в состоянии сдерживать. Нижняя губа задрожала, и я уткнулась в шею Чонгука, обнимая его так крепко, как только можно.
– Ох, Чон!
Все-таки не выдержала и расплакалась – громко так, навзрыд, как обычно плачут дети, когда у них случается какое-то жуткое горе. Я плакала и одновременно улыбалась, слушая слова Чонгука, наслаждаясь его ласковыми прикосновениями. Он гладил меня по спине, зарывался пальцами в мои волосы, целовал мое мокрые от слез щеки, глаза, а я никак не могла успокоиться. Во мне будто прорвало невидимую плотину сдержанности, и эмоции хлестали наружу фонтаном.
– Я ду-у-умала, что потеряла тебя навсегда-а-а!.. – выла я сквозь слезы.
– Ты от меня так просто не отделаешься, – хохотнул Чон, целуя в висок. – На самом деле я жутко зол на тебя. Ну что ты на меня так смотришь? Я серьезно! Какого гнарра ты не ушла из сна сразу, как я тебе об этом сказал? И почему не нырнула в сумрачную воронку даже тогда, когда я ее тебе под самый нос пихнул? Надо было ее прям под тебя пихнуть, чтобы ты в нее провалилась...
– Я думала, ты погиб, – вновь всхлипнула я. – Я была в отчаянии... и хотела отомстить...
Чон улыбнулся своей неотразимой теплой улыбкой, с нежностью провел ладонью по моей щеке. – Прости, что заставил тебя нервничать. Но, надо сказать, ты отлично справилась с задачей. У меня как раз в плане и было подобраться к Каю так близко, чтобы зафиксировать его на своей сновидческой тропе и утащить на последний уровень сновидений. Я знал, что он тут никогда не был и знал, что он здесь развоплотиться, и никакая теневая магия его не спасет. Но у меня никак не получалось подобраться к нему достаточно близко, этот гад был отличным магом и уверенно держал меня на расстоянии, не подпуская к себе. Я пытался ослабить его своим взглядом без очков, но смог только ранить его на расстоянии. А от тебя он как раз не ожидал такого фокуса, он не думал, что ты осилишь такое провернуть. Точнее, нет, не так: Кай догадывался, что я мог научить тебя методикам погружения на все уровни сновидений, но он знал, что тебе хватит сил, только чтобы добраться до конца, а обратно ты вернуться не сможешь. И он был уверен, что ты никогда не станешь собой жертвовать. В этом он как раз просчитался.
– Я о себе на тот момент вообще не думала, – криво улыбнулась я. – Ожидала, что тоже пропаду тут вместе с Темным Странником, и была удивлена, что меня пространство не растерзало на части так же быстро...
– Знаю, – серьезно кивнул Чон. – Но дело в том, что я Хоби попросил отправиться за тобой. Это благодаря ему ты не развоплотилась вместе с Каем. Хоби наблюдал за твоими передвижениями со стороны и распространил на тебя действие своей ауры Поднебесного Тотема. Он тебя, ну-у-у, как бы благословил. А благословение духовных талисманов дорогого стоит! Хищный пятнадцатый уровень сновидений чувствовал тотемную ауру и не смел тебя трогать. Без защиты Хоби ты бы и минуты там не провела.
– А почему ты не сообщил мне о своих планах насчет Кая? Почему не сказал, что сам хочешь развоплотить его на глубинных уровнях сновидений?
– А если бы я сказал, то ты бы меня легко и просто отпустила и ушла в реальный мир, да? – Чон скептично выгнул одну бровь. – И меньше нервничала бы, да?
Вместо ответа я снова шмыгнула носом и тихо произнесла:
– Дорсинья. Чон непонимающе похлопал глазками.
– Что?..
– Хочу, чтобы нашего с тобой хомячка звали Дорсиньей, – тише добавила я, потупив взгляд.
Чон расхохотался и сгреб меня в охапку, еще крепче прижимая к себе, целуя в висок, в губы, в щеки – всюду, до куда мог дотянуться.
– Люблю тебя, мой лучезарный кошмар, – со смехом произнес он в перерывах между поцелуями.
– Хэй, это ты мой кошмар! Самый настоящий, между прочим!
– И самый любимый на свете, правда же? – хитро сощурился Чон.
Но я лишь серьезно кивнула.
– Правда. Самый любимый на свете.