38. Бес попутал
Поначалу здесь не было ничего, кроме тумана. Плотного такого, словно живого. Возможно, он и был живым, я не знаю. Но этот туман не был враждебным. Как рядом с Пегасом было спокойно, так и тут окутывало странного рода умиротворение. Такие вещи я очень хорошо чувствовала в эфире сновидений.
На некоторое время туман завис вокруг меня плотными клубами, словно бы пытаясь понять, что за гость такой тут объявился. А потом начал медленно расползаться в стороны, открывая моему взору быстро формирующееся пространство сновидений. Я огляделась, обнаружив себя стоящей на перроне. Только вместо поездов тут по рельсам мчалось нечто странное: большая клубообразная субстанция, которая непрерывным туманным потоком текла слева направо, не имея ни конца, ни начала.
«Та самая река времени, о которой говорил Хоби», – тут же подумалось мне. Мысль возникла в голове аксиомой, даже сомнений в ней не возникло. Это было... Ну, что-то вроде вокзала, что ли. А, впрочем, логично: где еще наблюдать за течением времени-жизни, как не на каком-нибудь фантастическом вокзале? Возможно, что другие волшебники видят это как-то иначе, и для каждого река времени выглядит по-своему, но я узрела ее именно такой. Вокзал не был пустой. По платформе то и дело сновали туда-сюда какие-то люди, некоторые из них принадлежали к неизвестным мне расам.
Особенно впечатлил один мужчина, у которого вместо головы был осьминог. И перепонки на руках между пальцами. Что за чудо такое?
А вон та милая леди в шляпке? Забавная такая. Одетая в богатую шубку, блестящее платье, фетровую шляпку. Всё бы ничего, если бы у нее из-под платья не выглядывал чешуйчатый хвост. Все эти люди были лишь фоном. Они жили какой-то своей жизнью, или вообще были плодом моего воображения. Мне не удавалось сосредоточить на ком-то взгляд, зрение то и дело расфокусировалось.
Я не очень понимала, что мне тут делать, как и с кем взаимодействовать, но мне было жутко интересно всё происходящее, поэтому я просто стояла, осматривалась и впитывала в себя всё, что вижу и слышу. А потом клубы тумана в странной туманной реке передо мной стали сгущаться, темнеть, и в какой-то момент на меня оттуда выбежал... ди́лмон. Я шарахнулась в сторону и взмахнула руками, приготовившись испепелить нечисть. Дилмоны представляли собой существо размером с небольшую собаку или большую кошку, черные, покрытые прочным панцирем, с сотнями ножками и с усиками-щупальцами на голове. Этими самым усиками дилмоны способны были быстро высасывать из волшебника всю магию, которой и питались, собственно. Опасные твари, которых волшебники за километр обходят, ну или сразу испепеляют, от греха подальше. А ведь Хоби предупреждал о безопасности этого уровня сновидений. Неужели ошибся?..
Только этот дилмон был какой-то странный: у него на шее был... Э... Ошейник? А там что? Поводок болтается, что ли? Я замерла в ступоре, рассматривая красный ошейник и длинную золотую цепочку.
– Стой, Фе́ся, куда бежишь! – послышался из глубины туманной реки чей-то голос.
А потом появился сам обладатель голоса: симпатичный молодой мужчина с темно-серыми, почти черными волосами, одетый в красную мантию, такую же красную жилетку и черные брюки. В руках он держал металлическую трость, набалдашник которой искрился голубыми молниями. Эти самые молнии ринулись к бегущему на меня дилмону.
– Феся, стой! Кому сказал! Фу, плохой мальчик!
Молнии метали не только трость, но и глаза разгневанного незнакомца. Он яростным вихрем влетел на платформу и подскочил к дилмону за секунду до того, как я бы испепелила нечисть. А незнакомец дилмона не испепелял. Более того: он взял тварь на ручки и погрозил ей указательным пальцем, как ребенку.
– Феся, ты будешь наказан за твоё поведение! Останешься сегодня без ужина. И дилмон, вместо того чтобы впиться усиками-щупальцами в мужчину и высосать из него магию, понуро опустил эти самые усики, поник всем своим видом, будто ему стало грустно и немножко стыдно. Дилмону, ага. Грустно и стыдно, ну да, как же. С головы мужчины во время беготни за нечистью слетела черная шляпа-цилиндр и прикатилась аккурат к моим ногам. Я машинально подняла шляпу и протянула ее мужчине. Тот широко улыбнулся мне и благодарно кивнул, обратно цепляя на себя шляпу.
– Прости, он сегодня дорвался до прогулки, – кивнул мужчина на дилмона. – Но ты не переживай, он тебя не тронет! Он вообще очень ласковый.
Ну да, ну да... ручной дилмон, конечно же. Подумаешь, что тут такого особенного. Впрочем, я не стала придавать этому особого значения. В сновидениях какую только дичь порой не встретишь! Игры подсознания непредсказуемы.
Мужчина обращался ко мне весьма панибратски, как к хорошей знакомой, но это ничего не значило, конечно, в сновидениях это частое явление. Я-то этого человека впервые видела. И скорее всего его вообще не существовало нигде в мире, просто мое подсознание его слепило из местной материи.
– Интересно, для чего я вас тут увидела, – задумчиво произнесла я, пытаясь понять, с какой целью подсознание подкинуло мне эту странную парочку. – А вы вообще кто? Мистер... Не знаю, как к вам обращаться.
– Бестиан. Или просто – Бес, – мужчина отвесил шутливый полупоклон, очень даже в моем вкусе. – Я специалист по нечисти. Знаю об этих очаровательных созданиях пока что ну если не всё, то очень и очень многое.
– Очаровательных? – я скептично посмотрела на дилмона. – Этих тварей сложно назвать очаровательными.
– Да ну что ты! Ты только глянь, какие у него милые усики! – Бестиан с умилением глянул на дилмона, как на какую-нибудь красивую кошечку. – Это мой давний друг Феся, и он очень умный, между прочим! Обрати внимание на его панцирь: он не только особо прочный и не пробиваемый для заклинаний, но еще и такого насыщенного черного цвета, какой редко где в природе встретишь. На самом деле это связано с тем, что панцирь впитывает из окружающей среды не только солнечный свет, но и рассеянные в воздухе частички магии, которой как раз дилмоны и питаются, а еще...
Мужчина говорил, говорил, а я слушала его с улыбкой и даже не перебивала. Хотя, на кой гнарр я слушала это во сне? Я не знала, но было и слушать интересно, и просто забавно наблюдать за этим чудаком, который взахлеб рассказывал о дилмонах такие вещи, которые я нигде не читала и ни от кого не слышала. А еще мужчина все время любовно поглаживал тварь и почесывал ее, как какого-нибудь песика за ушком. Твари это, кстати, нравилось, как мне показалось, судя по тому, как она подставлялась под руку Бестиана. Ох, чего только во сне не привидится!
– А у нас ожившие кошмары по городу гуляют, – вздохнула я.
Зачем это сказала? Сама не понимала. Слова как-то сами рвались наружу, как наболевшее. И точно так же, как этот чудаковатый Бестиан взахлёб рассказал мне об особенностях дилмона, я с таким же запалом поведала о нашей эпидемии оживших кошмаров. Возможно, мне просто нужно было высказаться, потому что я порядком устала топтаться на месте в этом деле. Бестиан, кстати, слушал очень внимательно. Не перебивал и задавал уточняющие вопросы.
– Кошмары похожи на нечисть, – с видом знатока произнес он, дослушав меня. – Если за ними не приглядывать и вовремя не подкармливать, то они начинают разбегаться. И, наоборот, если их перекормить, то они тоже разбегаются, потому что избыток энергии способствует буйному всплеску и энергетическому коллапсу. Во всем нужен баланс. Ну а люди со злодейской натурой могут этот дисбаланс использовать нарочно.
– С нечистью как-то проще, понятно, чем ее кормить, – хмыкнула я. – А вот чем питаются кошмары...
– Так с ними ж тоже всё понятно, – пожал плечами мужчина.
Я заинтересованно на него посмотрела.
– И чем же?
– Радостью, – развел руками Бестиан. – Все кошмары питаются радостью и жизненной силой. И если где-то в мире возник массовый дисбаланс с шалящими кошмарами, значит...
– Значит, кто-то где-то массово лишился радости, – хмуро закончила я, почти физически ощущая, как активно заработали шестеренки в моей голове. – И если оживших кошмаров ну прям настолько много, значит, и радости где-то поубавилось значительно, очень резко...
– А такое не может пройти бесследно, – поддакнул мужчина. – Если источник пары-тройки оживших кошмаров отследить невероятно сложно, то источник столь массового безобразия должен был чем-то выдать себя. И самое важное – это понять, кто так называемый нулевой пациент.
– С этим и загвоздка, – вздохнула я. – Я проверяла тех людей, которых вроде как первыми зафиксировали в качестве жертвы ночных кошмаров, но ничего особенного не заметила. Есть ощущение, что они были не первыми, а просто первыми, попавшимся на глаза.
– Скорее всего так и есть, – уверенно кивнул Бестиан, задумчиво потирая подбородок. – Более того, вероятно, нулевых пациентов очень много, кто-то мог долго тянуть энергетическую субстанцию из жертв, накопить силу для некоего финального рывка, а потом вырваться наружу.
– Я бы о таком массовом вытягивании силы из группы людей обязательно узнала, – покачала я головой. – У нас большая разведывательная сеть.
– Есть в мире много специфичных мест, которые люди часто не воспринимают всерьез, – нараспев произнес Бестиан, продолжая ласково поглаживать дилмона, уснувшего у него на руках. – Порой мы смотрим прямо в лицо очевидному, а не видим его из-за особого антуража. И если тщательно подготовиться и действовать осторожно, то так можно годами водить всех за нос. Хочешь спрятать что-то ото всех – поставь это на самое видное место, как говорится... А кошмары – ну-у-у, они же, правда, как нечисть... А нечисть любит обитать рядом с себе подобными. И еще их скопление всегда напоминает некую сеть.
– Сеть... – эхом повторила я, чувствуя, как быстро заработали шестеренки в моей голове.
Бестиан тем временем задумчиво кивнул и продолжил:
– Очень умную сеть, между прочим. Сложную. С каким-то центральным накопителем, если можно так выразиться.
И тут меня осенило.
– Я поняла, поняла! – воскликнула громко, и лицо мое озарила счастливая улыбка. – Поняла, где искать источник оживших кошмаров!