36. Щелчок
Я сидела, как громом пораженная, ошалело таращилась на Намджуна, переводя взгляд с него на обручальное кольцо и на музыкантов, которые стояли вокруг нашего столика и продолжали играть тошнотворную романтическую мелодию. Ничего не имела против скрипки в целом, но репертуар конкретно этих ребят был совсем не в моем вкусе.
Я медленно вдохнула и выдохнула, украдкой огляделась. В зале хватало наших коллег, вон, даже профессор Обернон сидел через пару столиков от нас, и он был в числе тех, кто аплодировал и выкрикивал поздравления. Какой-то идиот даже крикнул «Горько!». Н-да... К такому жизнь меня как-то не готовила.
Я еще раз медленно вдохнула и выдохнула, положила золотое колечко на блюдце перед собой и убрала руки на колени, сцепив их в замок, чтобы меня не трогал Намджун, чьи прикосновения мне были неприятны. Посмотрела ему в глаза и тихо, но твердо сказала:
– Нет.
Он вскинул брови, но продолжил томно улыбаться.
– Что, прости?
– Мой ответ – нет. Я не выйду за тебя замуж. О чем ты? У нас и отношений никаких нет и не было.
Нет, в самом деле, он чем вообще думал, когда вот это всё планировал?
– Намджун, ты прекрасный коллега и хороший друг, но перед тем как предлагать женщине руку и сердце, с ней стоит хотя бы встречаться предварительно, тебе так не кажется? – осторожно произнесла я.
– Зачем ходить вокруг да около и тратить время на лишнюю мишуру? Мы и так много времени потратили впустую, я считаю. Мне и без этой суеты известно, чего я хочу. А хочу я, чтобы ты была моей женой, Джейд.
– Увы, этого не хочу уже я, – всё еще старалась говорить ровным голосом, но получалось с трудом.
– Захочешь, – самоуверенно произнес Намджун. – Это дело нехитрое. Тебе всего лишь нужно узнать меня получше, чтобы проникнуться моим предложением. Когда ты больше узнаешь меня, то осознаешь в полной мере, как тебе повезло. Я считаю тебя достойной меня.
– Что, прости? – я ошалела от формулировки. – Ты меня считаешь достойной для тебя?
Намджун серьезно кивнул и продолжил:
– Поэтому предлагаю тебе перебраться ко мне уже сегодня, чтобы ты начинала осваиваться и...
Он всё говорил, говорил, а я в этот момент сидела и думала: до чего ж поразительная разница, когда вроде бы одно и то же говорят разные мужчины разными словами... На меня ведь и Чон с первого дня знакомства напирал с подобными заявлениями в духе «мы уже встречаемся, ты моя девушка, а позже станешь моей женой», но... Но когда об этом говорил Чон, мне не было так противно, как сейчас. Вообще не было противно. Было нелепо, странно, неловко – но не возникало желания пойти умыться, чтобы смыть с себя липкую грязь.
Сложно даже передать словами тот диссонанс, который накрыл меня сейчас с головой. Но разницу в этот момент я ощущала так явно, она была такой очевидной... Разница ощущения человека, который тебе совершенно не подходит, и человека, к которому я интуитивно тянулась с первой же нашей встречи.
Вот сейчас я сполна прочувствовала тот факт, что Чон мне на самом деле сразу был симпатичен. Потому что сейчас, глядя на Намджуна, я испытывала жесточайшее отторжение, отвращение. А еще Чон не пытался подавить мою волю. Он очаровывал меня своей наглостью, но при этом не ставил себя выше меня. А Намджун...
В этих его словах про предложение перебраться к нему сквозило что-то дурно давящее, угнетающее. Не как отношение к партнеру, а как командир с подчиненной. И вот это его великолепное «я считаю тебя достойной меня»... Возмутительная формулировка! Вспомнилось, как совсем недавно Чон говорил, что постарается всё, чтобы я сама захотела с ним быть...
– Нет, – громче сказала я.
Ректор склонил голову набок, изящно изогнул одну бровь.
– Ты отказываешь мне в присутствии чуть ли не половины преподавательского состава и еще массы других людей? – он высокомерным жестом обвел зал, чтобы я прониклась количеством палящихся на нас зевак.
– А ты нарочно позвал меня в это место, чтобы под эмоциональным давлением я не смела тебе отказать? – огрызнулась я.
Вот сейчас я не на шутку разозлилась. Нет, ну какого гнарра тут творится?!
– Как тебе вообще могло прийти в голову, что я могу принять твое предложение? Я похожа на женщину, которая уже одурела от одиночества и готова кинуться в объятия любому, кто проявит ко мне повышенный интерес?
– Ну, очевидно, что сама ты не умеешь налаживать отношения с противоположным полом. Твой печальный опыт, помноженный на психологическую травму прошлого, наложил на тебя определённый отпечаток. Поэтому твоя агрессия ко всем мужчинам понятна – банальный защитный механизм, – понимающе покивал Намджун. – Но тебе давно уже пора принять это и идти дальше, Джейд. Сделать выводы и просто не допускать ошибок прошлого. Я тебе в этом помогу.
– Ошибок... прошлого? – дрожащим от ярости голоса переспросила я.
– Ну да. Твоя основная ошибка прошлого была в том, что ты всегда ставила себя выше всех мужчин, – как ни в чем ни бывало продолжил рассуждать Намджун добродушным тоном. – Понимаешь, Джейд, будучи замужем, надо быть именно за ним – за мужем, за своим мужчиной. Быть за ним, как за каменной стеной, слушаться его во всем. Ну, это в целом отношений касается, не только брака. А когда женщина ставит себя выше, считает себя лучше и круче, не выполняет приказы своего мужчины, то и получается... Ну, ты сама знаешь что, – мягко улыбнулся Намджун. – Если бы не эта твоя упрямая черта и гордость, то и та ситуация с Каем могла сложиться иначе, не так ли? Ты и сама это понимаешь.
А вот это он зря сказал. Я почти услышала тот щелчок, с которым в моей голове упала пелена ярости перед глазами. Ой, держите меня семеро... Но держать меня было некому, поэтому я медленно встала во весь рост, ногой грубо отшвырнув стул, тяжело оперлась на стол, буравя ненавистным взглядом Намджуна.
– Слышь, ты, псевдопсихолог гнарров, – произнесла я звенящим от ярости голосом. – Да как ты смеешь? Как ты смеешь попенять мне такие вещи? Ты, знающий, как на самом деле обстояли дела в тот роковой для меня день? Ты, знающий, как я страдала и проклинала себя? Как у тебя язык поворачивается говорить со мной в таком тоне? Ты что о себе возомнил?
Сумрачный шлейф сам собой расправился за моими плечами и теперь стремился заполнить собой всё видимое пространство. От его давящей ауры все стены зала ресторана завибрировали и пошли видимой рябью – в настолько яростном состоянии я сейчас находилась. Не все из присутствующих в зале были могущественными коллегами, способными увидеть мой сумрачный шлейф, поэтому большинство посетителей просто в ужасе глянули сначала на вибрирующие стены, потом – на меня. И если до этого момента еще были люди, не обращавшие внимания на наш столик, то теперь все взоры были прикованы ко мне. Но никто не вскакивал с места, не бежал в страхе, не пытался меня остановить, даже официанты просто замерли на месте, уставившись на меня.
Всё правильно. Ведь сумрачный шлейф являлся энергетической проекции настроения волшебника, а я сейчас была в бешенстве и желала, чтобы никто не мешал мне перегрызать глотку Намджуна, в которую жутко хотелось вцепиться. Сдерживалась я от этого каким-то титаническим усилием воли, не желая развлекать толпу. Очень хотелось отхлестать ректора букетом роз, но такового под рукой не было, так что хлестала я мысленно, представляя, как шипы портят прекрасное аристократическое личико ректора. Сам Намджун оказался более устойчивым к моему давлению аурой. Оно и неудивительно – лорд Туареттонг недаром считался одним из лучших сумрачных странников и возглавлял академию. Так что у него даже улыбка не поблекла, он лишь вскинул брови, будто бы очень удивленный моей несдержанностью. Но вместо того чтобы попробовать как-то сгладить мое состояние, он лишь добавил последнюю каплю в огонь:
– Все мы совершаем ошибки, Джейд. Это нормально, – произнес он мягким голосом, с теплом глядя на меня. – Надо лишь уметь их признавать и шагать вперед, дальше, в свое светлое будущее. В наше светлое будущее.
– Да катись ты в свое светлое будущее! – выкрикнула я, стукнув кулаком по столу. – Без меня!
Вместе с криком из меня выплеснулась такая мощная волна энергии, что она натурально прокатилась маленькой шаровой молнией по моим рукам и сорвалась с кончиков пальцев. Энергетический всплеск был такой силы, что в ресторане разом вышибло все окна, и плафоны светильников в зале тоже рассыпались осколками. Из-за этого все осветительные приборы погасли, и в зале возникла паника. Намджуна, как ближайшего ко мне человека, снесло с ног вместе со стулом: он смешно упал на пол вверх тормашками, при этом в попытке удержать равновесие, вцепился в скатерть. Я не стала ее придерживать, да еще охотно приподняла ее, так что скатерть вместе со всем съестным содержимым съехала на ректора, равномерно покрыв его тарталетками в виде сердечек. Воспользовавшись суматохой, я поспешила покинуть ресторан, чтобы не прибить ректора на эмоциональной волне. Как в тумане пролетела мимо всех посетителей и суетящегося персонала, пролетела и мимо застывшего Чонгука, которого в пылу ярости даже не заметила и не услышала, как он окликнул меня. Я просто быстро, очень быстро шла вперед, решив пешком дойти до академии. Далековато, конечно, но мне было в самый раз, учитывая мое состояние. Как раз сброшу бушующую энергию, пока преодолеваю весь путь.
Меня трясло. От гнева, потому что ненависть к Намджуну сейчас приобрела зашкаливающий оттенок, его слова резанули по моим душевным ранам. От холода, потому что в лицо дул ледяной ветер, и я зябко поежилась, обхватив себя за плечи. Не сразу осознала это и не сообразила прикрыться согревающими чарами. А когда задумалась об этом, то почувствовала, как неожиданно кто-то накинул мне на плечи свою мантию. Сразу стало теплее.
– Вечер весьма прохладный, – раздался негромкий голос Чон. – Ты так можешь замерзнуть и простудиться.
Ах да... Я же оставила мантию в ресторане. В таком бешенстве вылетала из помещения, что об одежде даже не подумала.
– Я не стал задерживаться в ресторане и привлекать к себе излишнее внимание, так что Хоби прихватит твою одежду, я уже отдал ему приказ об этом, – продолжил Чон, словно бы прочтя мои мысли. – Он закинет ее в твою спальню. Надеюсь, ты не будешь против?
Я молча кивнула, так как в горле всё еще стоял ком, мешающий говорить. Хотя краем сознания всё же отметила, как вовремя Чон появился, не давая мне замерзнуть, и как шустро он сам разобрался с моей забытой одеждой. Я не привыкла, чтобы обо мне кто-то заботился. Но вслух благодарить не стала, потому что мои разгневанные мысли сейчас были далеки от способности складывать буквы в цензурные слова. Мысленно я продолжала раздирать Намджуна на части, с особым мрачным удовлетворением.
У-у-у, как я сейчас ненавидела ректора, ну просто словами не передать!! Какое-то время мы шли молча. Чон просто шагал рядом, не пытался меня обнять или хотя бы за руку взять, и я ему была за это благодарна. Мне пока не хотелось никакого физического контакта, ни с кем. Мне нужно было время, чтобы перекипеть ненавистью.
– Удивительно, как под тобой асфальт еще не начал плавиться, – певуче произнес Чон несколько минут спустя.
– Ты к чему это? Не поняла.
– Ну, ты так агрессивно вбиваешь каблуки в асфальт, что я не очень понимаю, как из-под твоих туфель еще искры не летят во все стороны.
Я усмехнулась и чуть сбавила шаг. Будучи в эмоциональном состоянии, сама не заметила, как, действительно, не то что шла, в «вбивала каблуки в асфальт», лучше и не скажешь. Тяжело вздохнула, чувствуя, как сердцебиение постепенно успокаивается, и мысли в голове роятся уже не так истерично.
– Ты же всё слышал в ресторане, да? – на всякий случай уточнила я.
– Вас сложно было не услышать, – хмыкнул Чон. – В зале повисла такая тишина в ожидании итога вашего разговора, что можно было даже шепот разобрать.
Я криво улыбнулась. Н-да, могла себе представить...
– Ну и... Что ты думаешь по поводу всего этого?
– Думаю, что ректор сделал большую глупость, затеяв всю эту пафосную чепуху, – пожал плечами Чон. – Как теперь с ним работать будешь?
– Не знаю, – устало вздохнула я. – Пока что просто хочу его прибить. Я ушла поскорее, чтобы не расцарапать ему лицо при всех. Желание такое было.
Чон понимающе хмыкнул, но комментировать никак не стал. А мне явно требовалось выговориться и выплеснуть эмоции не только внутрь себя, но и вслух.
– Я все еще в шоке от того, что Намджун устроил этот цирк, да еще в таком публичном месте, – произнесла с раздражением.
– Вы встречались с Намджуном раньше?
– Да нет же! – горячо воскликнула я. – Никаких романтических отношений между нами никогда не было! Я и намеков на них никогда не давала!
– А Намджун? Давал? Намеки, в смысле, – с улыбкой уточнил Чон.
– Видимо, да, но я их воспринимала обычной вежливостью и галантностью, – вздохнула я. – Всякие там периодические цветочки-конфетки, но не более... Я со своей стороны просто вежливо принимала подарки и шла дальше. Как ему вообще могло прийти в голову предлагать мне стать его женой, да еще в такой обстановке? Это все равно как если бы ты мне сейчас предложил выйти за тебя замуж, на глазах у всех, устроив представление на потеху публике!
– Думаю, у меня при этом шансов было бы больше, – хмыкнул Чон.
– Ты не слишком ли самоуверенный?
– В самый раз. Неуверенные в себе мужчины тебя никогда бы и не привлекли. Если ты не чувствуешь от мужчины внутренний стержень и мягкую силу, превышающую твою, то зачем вообще водиться с этим мужчиной? Но вы с лордом Туареттонгом очень разные. Он весь такой манерный, душный какой-то...
– Не то что ты, – желчно произнесла я.
– Именно! – жизнерадостно подтвердил Чон. – А мы с тобой были бы прекрасной семейной парой.
– Да что ты говоришь?
– Да-а-а-а, – мечтательно протянул Чон. – Только ты, я – и Хоби, который был бы дивной нянечкой для наших многочисленных деток. Ну и еще – хомячка Дорсиньи. Или Друсиньи? Тебе какая кличка больше нравится?
Я улыбнулась. Слова Чонгука меня не раздражали и не вызывали желание оголить свой меч. Скорее уж – просто чрезвычайно забавляли. Я слышала смех в его голосе, и от него было как-то тепло и легко на душе.
– А что, между этими вариантами есть какая-то разница? И обычно женщины страдают такой ерундой как фантазирование будущей совместной жизни, – скептично хмыкнула я. – Не замечала такого за мужчинами.
– Да просто потому что мужчины обычно это или в себе держат, или в мужской компании обсуждают, – отмахнулся Чон. – Не каждый готов показывать настоящего себя. Обнажать свою душу непросто – ведь в нее могут плюнуть в любой момент. Особенно если неправильно рассчитать свои силы. Как это сделал лорд Туареттонг сегодня.
– Не боишься, что я тебе так в душу могу плюнуть?
– Нет. Ты не такая, – просто ответил Чон.
– Да ладно? Я только что громко отказала ректору на виду у многих наших коллег.
– Он сам виноват, – пожал плечами Чон. – Нечего было пытаться изображать из себя властного альфа-самца, к которому ты побежишь вприпрыжку, стоит лишь ему поманить своим хвостом и бриллиантовой пещерой.
Я хохотнула и с улыбкой глянула на Чонгука. С улыбкой, да – потому что наконец-то смогла расслабиться. Как-то очень незаметно это произошло, но напряжение действительно меня покинуло. Хотя Чон вроде бы ничего особенного для этого не делал... Просто шел рядом, разговаривал со мной и ничего не требовал в ответ.
– Очевидно же, что тебя никакими статусами и деньгами не привлечешь, – рассуждал он по дороге. – Зачем оно тебе? Ты сама кого угодно уешь этими пунктами. Чего только одна твоя родня стоит, которая любого недоброжелателя может в рог скрутить. Тебя можно пленить только искренней нежностью, любовью и заботой. Если ты сама не захочешь мужчину, ты никогда с ним не будешь, каким бы крутым перцем он ни был. Ты бы и мной не прониклась, если бы не увидела от меня заботу и любовь не на словах, а на деле. И он был абсолютно прав. Так, за разговорами, мы вскоре дошли до холма, с которого уже была хорошо видна Академия сумрачных странников.
Чон остановился и посмотрел на меня.
– Если хочешь, дальше можешь идти одна. Ты наверняка не желаешь привлекать к себе слишком много внимания около академии.
Я переступила с ноги на ногу, не уверенная вообще в своих желаниях нынче. Но и пафосно бежать куда-то, задрав нос, не торопилась.
– Твоя мантия...
Чон непринужденно махнул рукой.
– Потом заберу. Могу попросить Хоби заскочить к тебе на минутку.
Ну уж нет! Так дело не пойдет.
– Если ты хочешь забрать свою мантию, тебе придется самому снять ее с меня, – прошептала я с хитрой улыбкой.
Чон сначала недоуменно вскинул брови, потом понимающе хмыкнул и шагнул ко мне почти вплотную. Положил на мои плечи свои ладони – такие тяжелые и горячие – ощутимо провёл ими по плечам, словно собираясь стянуть с меня теплую мантию, но не решаясь это сделать.
– Ну тогда мне придется проводить вас до ваших покоев, мисс Ким, – произнес Чон с лукавой улыбкой. – Негоже оставлять вас тут мерзнуть в одиночестве. И вообще, со своей стороны считаю правильным вас согревать.
– Каким именно образом? – улыбнулась я.
– Горячими поцелуями, – шепнул Чон уже мне в губы. – Для начала.
Глаза сами собой закрылись в предвкушении поцелуя, который не заставил себя ждать. Чон поочередно прихватывал то нижнюю, то верхнюю губу, то нежно ласкал языком, но страстно покусывал и привлекал к себе за шею, за талию.
Не знаю, сколько мы так стояли и целовались. Я потеряла счет времени и просто позволила себе расслабиться в объятьях милого сердцу человека. Было в этом поцелуе столько заботы и нежности, что я растворялась в них без остатка. Часами бы стоять так и просто целоваться, потому что ну невозможно насытиться!.. Мы были слишком увлечены друг другом и не могли видеть, что издалека за нами наблюдал с перекошенным выражением лица лорд Туареттонг.