35. Не подходит
Джейден
– Ты так к еде и не притронулась.
– Спасибо, я не голодна, я же говорила.
– Я все же настаиваю. Может, мне попросить официанта сразу десерт тебе принести?
Я вздохнула. Так как устала от настойчивости, не стала отнекиваться дальше, проще было согласиться.
– Муссовое пирожное тогда. Очень такие люблю.
Намджун широко улыбнулся и уточнил:
– Дай угадаю... С шоколадной начинкой? Или с ягодной?
– С имбирной, – ответила я, бегло пробегаясь по списку десертов в предложенном меню и ткнув пальцев в понравившуюся картинку. – Вот, это. С острым имбирем, сыром горгондзола и ягодным муссом.
– Оу, любишь необычные вкусовые сочетания? – усмехнулся Намджун. – Не замечал за тобой ранее таких пристрастий.
Он позвал официанта для заказа дополнительного блюда, а я так и застыла, глядя в одну точку перед собой и обдумывая слова Намджуна. Любишь необычные сочетания, хех... Вообще-то, они за мной, и впрямь, не водились. Кажется, плотное, кхм, сотрудничество с Чонгуком давало о себе знать даже в таких вот вещах.
Губы невольно стали расползаться в улыбке при мыслях о Чонгуке и его необъяснимой любви ко всему острому и странному в еде. Мой персональный ходячий кошмарик, дурно на меня влияющий, хех.
Подняла глаза на ректора и поняла, что мою полуулыбку он принял на свой счет. Это ты зря, Персик, тебе мне улыбаться хочется, только когда ты в лужу при мне садишься.
Мы сидели с лордом Туареттонгом в излюбленном ресторанчике сумрачных странников в Аваларе. Вернее, правильнее будет сказать, что это просто был единственный элитный ресторан на весь небольшой Авалар, потому сюда и любили забредать наши коллеги. Несколько коллег, кстати, в том числе из преподавательского состава, сидели тут в большом светлом зале, декор которого неумолимо напоминал мне дворцовые хоромы, с золотыми канделябрами, золотой лепниной, колоннами... золотыми, конечно же, какими еще? Всё очень дорого, пафосно, красиво... В общем, отвратительная безвкусица. Все, как я не люблю. Мне бы что-нибудь уютное, в домашнем стиле, наполненное теплом... Но не я выбирала место ужина. Пришла я сюда на встречу с ректором, вроде как чтобы обсудить рабочие вопросы в неформальной обстановке, по его словам.
Однако на деле же чем дольше мы сидели, тем больше наш ужин напоминал мне свидание, на которое я, вообще-то, не подписывалась. Все эти закуски в виде сердечек, красная свеча с цветочками на столе... Что это за безвкусица вообще? Я такое не любила и искренне не понимала, что и зачем мне сейчас пытаются навязывать. Я пришла сюда действительно поговорить с ректором, потому что он встревожил меня разговором о Чонгуке. Взбудоражил чрезвычайно, я бы сказала, а потом убежал по каким-то своим срочным делам и предложил закончить разговор здесь, в ресторане «Великолепная эпоха». Даже название у этого дорогущего местечка было такое же пафосное и безвкусное, как всё тут вокруг.
– Я категорично против процедуры лайминель по отношению к моему подопечному, – продолжила я разговор. – Она может иметь сокрушительные последствия в нашем случае.
– Тебя это волнует?
– Разумеется. И как куратор, я не даю разрешение на проведение лайминеля с моим подопечным Чонгуком, – я старалась говорить ровным спокойным голосом, а внутри у меня всё кипело от возмущения, если честно.
Потому что, ну, какого гнарра вообще?!
Лайминель – это весьма опасная процедура по очень агрессивному магическому проникновению в сознание человека с помощью специфичных сновидческих практик. Процедуру эту проводит группа верховных дел мастеров, на моей памяти лайминель проводили лишь однажды. И человек после этого действия пошатнулся рассудком и уже не смог восстановиться. Но то был опасный преступник, из недр памяти которого выуживали важную информацию по подготовке вооруженного восстания в Искандере. Инквизиция Генерального Штаба тогда поставила перед сумрачными странниками задачу любой ценой заставить преступника вспомнить все важные детали разговоров с определенными людьми, замешанными в организации восстания, и о состоянии преступника после такого рода «допроса» никто не переживал. Лайминель действительно позволяет вытащить вообще любую информацию из сознания человека, даже давно забытую. Вот только метод этот очень агрессивный и разрушительный для человека, последствия его совершенно непредсказуемы. Потому к лайминелю обращаются только в самом крайнем случае, и когда цена полученной информации в тысячу раз важнее сохранения жизни допрашиваемого. И вот эту вот опасную для рассудка и жизни процедуру ректор всерьез подумывает применить к Чонгуку, чтобы проверить его причастность к Темному Страннику? Да он в своем уме ли?
– Но как ректор я могу настоять на проведении данной процедуры, если посчитаю нужным, даже несмотря на отсутствие твоего разрешения, – расплылся в теплой улыбке Намджун.
Улыбка-то была теплая, но она не могла меня обмануть. Намджуна с головой выдавал колючий взгляд, не угрожающий мне в открытую, но дающий понять, что к Чонгуку он не питает нежных чувств и готов идти на крайние меры. Понятно, по каким причинам. Эти самые «причины» глядели на меня из тарталеток с беконом, выложенном в форме сердечек, которые, очевидно, по гениальной задумке Намджуна, должны были пленить уже мое собственное сердечко. Но я тоже не так проста.
– Тогда вы будете вынуждены столкнуться с моим весьма агрессивным недовольством, – еще слаще, чем Намджун, улыбнулась я. – И моим отказом помогать гильдии сумрачных странников, которая без меня будет вынуждена самостоятельно решать те задачи, которые сейчас беру на себя я одна, курируя огромные территории пространства сновидений в одиночку. Буду курировать только нужный мне клочок реальности, а с остальным вы как-нибудь сами разбирайтесь, без меня. И со всей сумрачной нечистью альфа-уровня опасности – тоже. Впредь вам придется избавляться от нее без меня.
Ректор скривился, как от зубной боли. Что ж, один-один, Персик. Однако он быстро взял себя в руки, подлил мне светлый айлино́р в опустевший бокал. Сказал:
– Не смотри на меня, как на врага, Джейд, я не собираюсь вступать с тобой в спор и пересекать тебе дорожку из вредности или с целью чего-то там донести до тебя. Я лишь выражаю свое беспокойство касательно сложившейся ситуации. Меня очень беспокоит эпидемия оживших кошмаров, наше пока что бессилие быстро прекратить это безобразие. Но еще больше меня беспокоит, что твое тело похитили в тот же день, как ты прибыла в академию по моей просьбе в кратчайшие сроки натаскать юных адептов на нужные нам задачи. Чувствую себя виноватым, не скрою. Так что этим ужином хочу извиниться.
Я мысленно усмехнулась. А быстро он решил переиграть свои слова и вывернуть их как свои страхи, однако. Красиво мне лапшу на уши вешал. Но вслух сказала только:
– Ты ни в чем не виноват. Такое нельзя было предусмотреть.
– Я ректор академии, в которой у меня из-под носа украли тело лучшего сумрачных дел мастера, – Намджун смерил меня проникновенным взглядом, который, видимо, должен был заставить меня трепетать, но увы и ах. – Конечно, я виноват во всем произошедшем. Косвенно, но всё же. Ведь моя защита оказалась не абсолютной, и это не делает мне чести.
– Абсолютно защиты не существует, – вновь пожала я плечами. – Ты сам это прекрасно знаешь.
– Да, но как раз Академия сумрачных странников всегда славилась абсолютной защитой. Досадно понимать, что кто-то пробил брешь.
– Ну ничего, я обязательно разберусь с этим «кто-то», – мрачно произнесла я, агрессивно постукивая костяшками пальцев по деревянной столешнице.
У меня действительно руки чесались медленно четвертовать того, кто непонятно зачем похитил мое тело и заставил изрядно понервничать.
– Но разве тебе самой не кажется странным, что Чон появился на горизонте нашего внимания практически одновременно с началом эпидемии оживших кошмаров? – с лукавым прищуром спросил Намджун. – И тело твоё пропало четко в тот день, когда ты явилась в академию и ушла в рабочее сновидение с группой студентов, включая Чонгука. Он вполне может оказаться помощником того, кто украл твое тело. В таком случае процедура лайминеля чудесно нам этом подтвердит.
– Ты сейчас притягиваешь за уши обвинения в его сторону, – раздраженно произнесла я. – Помни о презумпции невиновности, Намджун. Пока у нас нет ни единого доказательства. Тело мое именно в тот день украли наверняка по той простой причине, что это был для меня первый день за очень долгое время, когда я ушла в сон не всей телесностью. Некто словно специально подкараулил и выждал тот момент, но Чон не может иметь к этому никакого отношения, потому что он спал сознанием вместе со мной и другими адептами, а мое тело было похищено кем-то, кто физически в тот момент бодрствовал в аудитории. Мои студенты ими быть не могут совершенно точно. А почему мой подопечный появился в эфире сновидений именно в тот день – об этом я обязательно узнаю и тебе доложу. Считаю, что это как-то связано с Темным странником.
Намджун кивнул.
– Я уже высказывал предположение, что Чон может быть его сподвижником...
– Я не об этом, – прервала раздраженным тоном. – Я скорее считаю Чонгука каким-то образом перешедшим дорожку Тёмному Страннику. Пока что для меня всё выглядит так, будто Чонгука в тот день пытались устранить. Вполне может быть, что Чон нарочно или случайно стал свидетелем запуска процесса массового оживления ночных кошмаров, и его могли пытаться убрать как свидетеля. Или, еще вариант: Чон и вовсе мог вступить в схватку, пытаясь прервать этот процесс окошмаривания мирного населения. Ты обратил внимание на небольшой шрам на его брови? У моего подопечного бровь немного рассечена в одном месте, но ссадина не выглядит каким-то старым шрамом, она больше похожа на быструю регенерацию чарами. Откуда у Чонгука этот небольшой шрам? Он вполне мог получить его, сражаясь с Темным Странником, пытаясь помешать его планам. Почему бы и нет? Такой исход событий мне кажется весьма вероятным. А если так, то Чон – не просто пострадавший, а еще и доблестный защитник. И уж точно – не подозреваемый.
– В таком случае, его глубинная память сохранила информацию об этом, и через процедуру лайминель мы и его вытащил, – охотно поддакнул ректор.
Я не выдержала и стукнула кулаком по столу. Чуть агрессивнее, чем планировала, и официант, как раз в этот момент поставивший передо мной тарелку с заказанным десертом, подскочил на месте, вытаращился на меня круглыми глазами, и постарался скорее оставить нас в покое.
– Да что ты заладил одно и то же! – прошипела я сквозь зубы, гневно сверкая глазами на ректора. – Я курирую Чонгука, и я строго запрещаю применять к нему процедуру лайминель, несущую в себе слишком непредсказуемые и, возможно, разрушительные последствия. Это ясно?
Намджун шкрябнул ножом по тарелке чуть сильнее, чем следовало бы.
– А он тебе дорог, да?
– Чон? Я буду отстаивать права любого своего подопечного.
– Ты изначально вообще не хотела иметь с ним дело, – как бы невзначай напомнил ректор.
– Обстоятельства изменились, – сказала я уже более спокойным голосом, беря в руки десертную вилку. – Я поняла, как ошибалась. И сейчас всерьез рассчитываю через Чонгука подобраться ближе к Тёмному Страннику и ко всей этой свистопляске с кошмарными насаждениями. Ты действительно был прав, Намджун: Чон заслуживает пристального внимания.
– Он тебе не подходит, Джейд, – внезапно произнес ректор.
– Кто не подходит? – не сразу поняла, о чем речь.
– Чон. Он тебе совершенно не подходит. Не твоя партия. Понимаешь?
Мои брови поползли вверх. Интересный поворот, однако. Так, временно прикинусь дурочкой.
– Не понимаю. Я...
– Он тебя младше на несколько лет, – перебил Намджун, глядя на меня. – Как-то не солидно встречаться со своим студентом, который младше тебя, дорогая моя Джейд.
Нормальные такие заявления...
– Не помню, чтобы нам вообще был известен точный возраст Чонгука, – сухо заметила я, стараясь пока держать себя в руках.
– Тебе также следует выбирать жизненного спутника по возрасту и по статусу, – продолжил лорд Туареттонг, игнорируя мое взбешенное выражение лица. – А не ориентироваться на кратковременные гормональные всплески.
Не знаю насчет гормональных всплесков, а вот не кратковременный всплеск бешенства кое-кому сейчас будет гарантирован. Намджун то ли не замечал моего гнева, то ли нарочно его игнорировал, то ли просто не воспринимал всерьёз мое разгневанное состояние. Потому что он деловито продолжал рассуждать, о том, какого именно спутника по жизни мне следует выбирать. Причём рассуждал так бодро и уверенно, будто был первоклассным дипломированным специалистом в этой теме. Неслыханная наглость – вот так вот вмешиваться в мою личную жизнь и давать подобные непрошеные советы! Его длинные темные волосы густой копной падали ему на плечи и обрамляли лицо, фирменная милая улыбочка сильно контрастировала с колючим взглядом темных глаз.
Намджун был красивым и обаятельным мужчиной на несколько лет старше меня, вот только он не вызывал во мне сейчас ничего, кроме бесконечного раздражения. Смотрела на него и пыталась понять, как в таком с виду изящном аристократе и вроде как умном волшебнике может умещаться столько дури? Я не стала даже пытаться отмазываться от связи с Чонгуком какими-нибудь фразами в духе «да о че-е-ем ты, между нами ничего не-е-ет!!!» и всё в таком роде. Возможно, лорд Туареттонг очень ждал таких моих эмоциональных воплей, но я считала их глупыми оправданиями, да и оправдываться я не люблю так же сильно, как тупых людей. Поэтому я просто проигнорировала все выпады в сторону Чонгука и решила спросить в лоб.
– Да что ты говоришь? – ядовито сказала я в ответ на очередной совет по выбору спутника по жизни и категоричное заявление о том, что Чон на эту роль ну никак не подходит. – Так понимаю, ты на свою кандидатуру намекаешь?
– Да, – просто ответил Намджун, ничуть не смутившись. – Я всегда ценил тебя, Джейд. Всегда старался быть с тобой обходительным. Ты не могла этого не замечать. Я не скупился и на знаки внимания к тебе.
– А-а-а, то есть все подаренные мне цветы и украшения на праздники являются просто попыткой купить меня? – сладким голосочком с парой литров яда в нем спросила я. – Я никогда не проявляла к тебе повышенного интереса, если ты не заметил, Намджун. А от подарков не отказывалась, потому что люблю подарки, и считаю глупостью от них отмахиваться.
– Это всё понятно, – кивнул Намджун. – И у тебя пока просто не было возможности узнать меня как следует, поэтому твои сомнения логичны. Ты во мне не уверена, и это нормально на данном этапе. Но всё это весьма затянулось. Считаю, что нам пора переходить к следующей стадии отношений.
– О, а у нас есть отношения? – мне даже стало почти весело от этого нашего идиотического диалога.
Он проигнорировал мой ядовитый тон и жестом махнул кому-то за моей спиной. Откуда ни возьмись взялись музыканты. Мерзкое пиликанье скрипки раздалось над самым моим ухом. Ну ладно, не такое уж мерзкое, просто когда тебе смычком чуть ли не в ухо тычут, то все скрипичные звуки кажутся мерзкими. И я, честно говоря, вообще не тот человек, которого можно очаровать классической музыкой.
– К чему весь этот балаган? – устало спросила я.
И тут же взвыла от боли, потому что в этот момент отправила в рот очередную ложечку десерта, но в мягком нежном ягодном муссе мне попалось на зуб что-то очень твердое. Поскуливая от внезапной боли, раздраженно вытащила изо рта нечто, из-за чего я чуть зуб себе не сломала. Э... Что это?
Я недоуменно уставилась на золотое колечко с бриллиантом, которое только что едва не проглотила. Перевела напряженный взгляд на нежно улыбающегося Намджуна.
– Буду лаконичен, – томным голосом произнес он, поддавшись вперед и взяв меня за руки. – Выходи за меня замуж, дорогая моя Джейд.
Я нервно дёрнула глазом и сглотнула. И как раз в этот момент заметила, что за спиной Намджуна, при входе в зал ресторан застыл Чон. Он стоял с ровной, как штык, спиной и не сводил с меня внимательного взгляда.