32. Одна минута
– Мисс Ким, с вами все в порядке?
Я подняла недоуменный взгляд на адепта, оторвавшись от записей в факультетском журнале.
– Чем вызван ваш вопрос?
– Ну, вы... странная какая-то, – неуверенно протянул рыжеволосый паренек, выжидая, когда я верну ему его зачетку после выставления оценок группе.
– Лойс, она просто улыбается, идиот! – зашипела на нее светловолосая адептка, под локоток утаскивая Лойса за собой.
Паренек смутился и поспешил покинуть аудиторию, не забыв цапнуть свою зачетку с преподавательского стола, и я переключилась на других адептов, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. Я действительно стала чаще улыбаться. Не то чтобы постоянно, но после проведенной ночи с Чонгуком меня как переклинило на проявление эмоций. Потому что очень сложно не улыбаться, когда ты счастлива. А именно такой, счастливой, я чувствовала себя сейчас всегда.
Несколько дней прошли в обычном рабочем режиме. Я усиленно занималась с адептами, подготавливала юных сумрачных странников к борьбе с ожившими кошмарами. Тех, кстати, становилось всё больше. Росло количество жертв, география кошмарных наваждений продолжала увеличиваться, а мы по-прежнему ни на йоту не продвинулись в понимании сути происходящего. Почему у людей массово оживали кошмары? Для чего это было нужно? У нас не было ответов.
Вылазка в замок Темного Странника временно накрылась медным тазом, потому что при вылазке туда мы обнаружили, что... а замка-то больше и нет! Ну, то есть, на его месте было просто пустое пространство, даже сама долина исчезла. А значит, этого сновидения с замком больше не существовало в известной нам точке. Темный Странник сбежал, не оставив никаких следов. Я рвала и метала, ругая всех за медлительность, а Чон всему происходящему, кстати, нисколечко не удивился.
– Да не в медлительности дело. Скорее всего этот Темный Странник поменял координаты пространства сразу после того, как мы покинули его территорию. На его месте я сделал бы точно так же, чтобы обезопасить себя от вторжения. Очевидно же, что мы пришли бы с целой армией сюда. А эфир сновидений подвижен, при должном мастерстве кусок пространства можно перемещать. Не сомневаюсь, что у этого вашего недруга такие умения есть.
Чон дал Хоби задание найти заново «темняшку» Темного Странника, и фамильяр, жутко гордый тем, что ему доверили столь важное дело, отправился бороздить эфир сновидений, пообещав вернуться как можно скорее. Я с тревогой посмотрела туда, где только что сидел фамильяр, исчезнувшей в серебряной вспышке.
– Может, лучше мне отправиться на поиски темняшки? Тьфу ты, замка, я хотела сказать, – хлопнула себя по лбу, осознав, что сама уже стала выражаться, как Хоби. – Ну или мы вдвоем с тобой можем отправиться на поиски. Мы ведь теперь знаем, что искать.
Но Чон покачал головой.
– Сложно очень. И опасно. Хоби справится с этим, не переживай. Не за один день, конечно, но он сделает это всяко быстрее и незаметнее нас, поверь.
Я вздохнула и потопала на индивидуальную тренировку с Чонгуком. Тренировались мы с ним много, до самого позднего вечера. Я продолжала обучать различным базовым вещам, про которые Чон не помнил, и параллельно с этим работала над улучшением его боевых навыков. Это были очень жаркие тренировки, всегда оканчивающиеся в горизонтальной плоскости, если честно. Ну или не только в горизонтальной...
Как выяснилось, просто наличие рядом стены или крепкого стола нас обоих вполне устраивало. Как с ума посходили оба, дорвавшись друг до друга, честное слово! Упивались жаркими поцелуями, нетерпеливо срывали друг с друга одежду, оставшись наедине и плавно превращая тренировки в своеобразную долгую и жаркую прелюдию перед не менее долгими и жаркими ночами. Я не могла напиться Чонгуком, мне было его мало. Вроде вот, только что целовала, полчаса назад всего, а уже снова жаждала ощутить вкус его поцелуя на своих губах. Его сладкую остроту и нежность вперемешку со страстью...
Мне было невероятно хорошо, и я не собиралась останавливать это безумие. Мои попытки помочь Чонгуку вспомнить, кто он такой, и как он попал в сновидение, пока ничем не увенчались. Пробудить память пока не получалось, но я перебирала сначала самые безопасные методы, постепенно переходя ко всё более сложным. Были еще варианты совсем сложных ритуалов, которые наверняка пробудили бы память, но эти ритуалы могли навредить Чонгуку, поэтому я отложила их на самый крайний случай, если уж совсем ничего не поможет. Я всё же надеялась обойтись наиболее гуманными методами. Но пока что все мои методы упирались в тупик, и меня это злило чрезвычайно. У Юнги, кстати, пока тоже не было хороших новостей.
– Слушай, а твой Чон точно не с луны свалился? – весело спросил он меня во время очередного сеанса нашей связи. – Я ничего пока про него не могу найти. Я! Не могу! Вообще ничего! Знаешь, всё больше склоняюсь к идее, что Чон из какого-то очень далекого мира, так что продолжаю поиски и расширяю радиус. К нашему миру Чон точно не принадлежит, в соседних мирах типа Шаренхо́ла и Лако́ра я пока тоже не нашел каких-то его энергетических следов. Продолжаю поиски, Джейд. До связи!
Что ж, только это нам и оставалось – продолжать поиски. Должны же мы в какой-то момент, за какую ниточку дернуть, верно? Меня вообще не покидало ощущение, что я просто не осознаю что-то важное, что давно бы уже докопалась до сути, если бы... Если бы... Если бы что? Эх, интуиция беспокойно ворошилась, но пока не давала никакой конкретики. После возвращения телесности я почти не спала, если честно. Ну, в смысле – нормальным человеческим сном. Спала от силы пару часов в сутки. Не потому что никто не давал спать (хм, хотя, Чон в каком-то смысле действительно не давал), а просто, ну... Мне не спалось. Сначала не понимала, почему, списывала на повышенный уровень адреналина в крови, на дисбаланс магии. Даже у старшего брата консультировалась по поводу дисбаланса, но он заверил меня в том, что в энергетическом плане я более чем в полном порядке. А потом поняла, что на самом деле я...
Я просто влюбилась. Знаете вот это чувство порхающих в животе бабочек, которые не дают спать спокойно и постоянно находятся в движении? Когда заснуть не можешь, потому что улыбаешься в подушку, как влюбленная дурочка, крутишь в голове мысли об объекте воздыхания, вспоминаешь, как он сегодня тебе улыбался, как целовал украдкой, как шептал дурманящие слова на ушко. Когда находишься постоянно в приподнятом настроении и высшей точке воодушевления и впервые за долгое время порхаешь от плохо скрываемой радости. Вот именно такой сейчас и была – порхающей, легкой, счастливой. Ну, не с улыбкой до ушей, конечно, – до состояния вечно улыбающейся влюбленной дурочки меня скорее всего было не по силам расплавить даже Чонгуку, – но такой легкости я не испытывала уже несколько лет.
Давно забытое чувство, которое напрочь смело сонливость и зарядило меня необычайной бодростью. Конечно, мое вдохновленное настроение не могло остаться не замеченным. С профессорами я старалась не контактировать особо, и при них изо всех сил хмурилась и ворчала, поддерживая репутацию вечно недовольной всем леди. Но студенты тоже не идиоты, и по академии так или иначе поползли слухи о нас с Чонгуком. В один день мне довелось стать свидетелем диалога между ним и другими адептами моей группы. Я как раз собиралась свернуть из-за угла, направляясь к аудитории, но услышала свое имя и притормозила, прислушиваясь к разговорам.
– Эта дамочка, Джейд, вообще очень сложная леди, – лениво протянул Эдмунд, пафосный паренек, который мне очень не нравился своими выпендрежными манерами. – К ней на кривой козе не подъедешь.
– А зачем к ней подъезжать на кривой козе? – услышала я недоуменный голос Чонгука.
– Если нужно поговорить с мисс Ким, не проще ли подойти к ней ногами, вместо выдумывания сложных ритуалов с козами? Да еще с кривыми, их же еще где-то взять надо...
Я мысленно усмехнулась. Меня забавляло и умиляло это регулярное недопонимание Чонгука устойчивых речевых оборотов. Лица его я сейчас видеть не могла, но могла представить, как он смешно нахмурил брови и закусил губу, всерьез обдумывая способы подъезжания ко мне на настоящей кривой козе и силясь понять смысл этого странного действа.
Вообразила себе эту картинку и ухмыльнулась еще шире. Надо было дать Чонгуку почитать словарик фразеологических оборотов, но я постоянно забывала об этом. Чон пока что усиленно выбивал из меня подобные ненужные мысли своими жаркими поцелуями и их горячими продолжениями, не до библиотеки мне было. И так пока что с трудом выдерживала плотный рабочий график.
– Хэй, Чон, признавайся, а ты в нее втюрился, что ли? – спросил другой парень, судя по голосу, – Бройс.
– В кого?
– В нашу Ледяную Королеву, конечно же, – хмыкнул Эдмунд. – В кого ж еще? Ты на других девчонок даже не смотришь. А с этой Джейд Ким глаз не сводишь.
Я мигом напряглась и поджала губы. Кто бы знал, как я ненавидела подобные разговорчики у себя за спиной. Тихонько выглянула из-за угла, так, чтобы меня не заметили, но чтобы увидеть выражение лица Чонгука. Он стоял, прислонившись спиной к каменной стене, быстро листал какую-то книгу – читал и зазубривал ее на ходу, видимо. Он не был напряжен. Вся его поза говорила о спокойствии и расслаблении, он по обыкновению лучился радушной улыбкой.
– Так она ж наш преподаватель и мой куратор, на кого ж мне еще смотреть на занятиях, как не на мисс Ким? – невинным голосочком спросил Чон. – Или в вашем мире это считается странностью?
– Ой, да брось, – лениво протянул Эдмунд. – Все видели, как вы танцевали на Лунной вечеринке!
– И что с того? – равнодушно произнес Чон. – Уставом академии не запрещено танцевать с преподавателем, я внимательно читал уставные документы.
– Да харэ́ прикидываться! – хохотнул Бройс, шутливо хлопнув Чонгука ладонью по плечу. – Вы ж чуть не поцеловались прямо на танцполе! Это все видели!
– Видели что именно? – всё так же равнодушно произнес Чон, не отрываясь от учебника. – Как мы танцуем медленный танец? О, ужас, в обнимку? Я, может, удивлю тебя, Эд, но медленные танцы на расстоянии вытянутых рук давно вышли из моды.
– Втю-ю-юрился, – с мерзким ехидным смешком протянул Эдмунд.
Чон резко захлопнул книгу и, наконец, посмотрел на одногруппника.
– А если и так? – спросил Чон с улыбкой. – Тебя это каким боком касается?
– Да никаким. Просто зря-я-я ты это, – напевно произнёс Эдмунд, качая головой и неприязненно морщась. – Ничего тебе с ней не светит. Она ж ледышка пустая! Такая, наверное, и любить не умеет. У нее сердце черствое, кроме работы, ничего в своей жизни не видит, и никому она не нужна, даже своим высокопоставленным родственникам, которые исчезновения этой ледышки даже не заметят. Вот лучше бы ты обратил внимание на Оливию, она...
Эд резко закашлялся, словно чем-то подавившись, и умолк, удивленно вытаращившись на Чонгука. Я тоже на него вытаращилась. Потому что четко отметила, как у Чонгука изменилась энергетика, и его аура начала давить своей тяжестью на всех присутствующих. Так выражался резкий выплеск негативных эмоций, которые Чон не смог или не захотел сдержать.
– Как ты смеешь так пренебрежительно говорить о человеке, которого толком не знаешь? – тихо произнес он, не сводя с одногруппника тяжёлого взгляда. – Ты понятия не имеешь, какие душевные муки заставили мисс Ким стать такой, какой ее сейчас видят окружающие. И моли Пресвятую Мелию, чтобы никогда не узнать душевной боли, которая способна вывернуть человека наизнанку.
– Пф-ф-ф! – Эдмунд закатил глаза, его явно ни на йоту не проняла речь Чонгука. – Да ерунда всё это! Джейд Ким просто сама по себе такая. Нет такой душевной боли, которая способна так переламывать человека, это всё отмазки слабаков!
Чон смерил одногруппника уничижительным взглядом. И широко улыбнулся. Плотоядно так, я бы сказала.
– Спи, – коротко сказал Чон, глядя в глаза одногруппнику.
Эдмунд заснул в ту же секунду, прямо так, стоя, застыв на месте. Закрыл глаза и странно повис в воздухе безвольной куклой, будто кто удерживал его за шиворот, не давая упасть. Сквозь сон забормотал что-то неразборчивое, а потом начал... Нет, не кричать от испуга, как я ожидала, – а тихо плакать. Натурально так рыдать горючими слезами, с выражением отвращения на лице.
Я нахмурилась. А вот это уже нехорошо. Зная Чонгука и его гипотетические способности сводить с ума насылаемыми кошмарами, то этому студенту действительно могла угрожать опасность, причем смертельная. И мне, как преподавателю, необходимо было положить этому конец. Несмотря на жгучее желание постоять тут еще за углом и посмотреть, как Эдмунд и дальше будет захлебываться слезами. Ну вот что за несправедливость, а? Наконец-то кто-то, кроме меня, поддерживает мою инициативу карательных методов по отношению к провинившимся адептам, а я вынуждена прервать это дивное действо. Безобразие! Пришлось вмешаться, в общем.
– Адепт Чон! – грозно произнесла я, размашистым шагом подходя к студентам, которые расползлись по стеночкам в попытке слиться с обстановкой. – Что здесь происходит? Объяснитесь!
– Ничего особенного, – пожал тот плечами. – Я читал, а адепт Эдмунд изволил лечь спать. Ну да, стоя, подумаешь. Мало ли у кого какие причуды и привычки проводить свободное время?
– Куда он заснул? – строгим голосом спросила я, прерывая щебетание Чонгука.
«М-м-м, ты так прекрасна, когда злишься, о мой лучезарный кошмар, – тут же мурлыкнул он мне с хитрой улыбкой ментальным посланием. – Отчитаешь меня так же строго сегодня ночью? Это та-а-ак воспламеняет!..»
Я была в шаге от провала маски строгого профессора, потому что больше всего на свете мне сейчас захотелось рассмеяться. Но как-то сдержалась, усилием воли. Медаль мне за это! Сделанную из ядреной валерьянки, буду ей успокаиваться. Мне она явно еще понадобится. И не раз. С таким-то подопечным...
Я подошла к Эдмунду, проводя рукой вдоль его тела, сканируя его состояние. Вроде бы ничего критичного с ним не успело случиться.
– Адепт Чон! Смею напомнить, что кодексом сумрачных странников запрещено насылать на людей кошмары и уж тем более – на своих коллег и одногруппников. Такое поведение расценивается как преступление и карается соответственно, – вынуждена была добавить я. – У Верховного Сумрачного Совета могут возникнуть к вам вопросы. К сожалению, это действительно было правдой.
– Никаких кошмаров, мисс Ким, – белозубо улыбнулся Чон. – Адепт Эдмунд Гидстон всего лишь крепко спит.
– Вы отправили его в кошмарное сновидение?
– О нет, что вы, мисс Ким! Я просто отправил его прогуляться по задворкам своих неудач, – еще шире улыбнулся Чон. – Концентрат всех его неудач. Конкретно тех дней, когда он чувствовал себя сильно униженным и оскорбленным, в детстве у Эдмунда была масса таких дней, так как вырос он в трудной семье. Согласно кодексу сумрачных странников, это не является кошмаром как таковым. Просто прогулка по воспоминаниям. Не самым приятным, но всё же это классифицируется как воспоминания, а не кошмары, запрещённые Уставом, – Чон помахал в воздухе учебником, который он читал, и я сообразила, что это был как раз Устав, а не учебник. – Я всего лишь решил напомнить своему одногруппнику о том, что не всё является таким, каким может казаться снаружи. Он сам усиленно изображает из себя пафосного придурка-аристократа, тогда как внутри Эдмунд – ранимая личность, с головой погрязшая в детских психологических травмах.
Я хмыкнула и недоверчиво покачала головой. А хитро придумал, однако. Вроде и в кошмары пихнул, а вроде и по классификатору снов кошмарами не является, а потому под нарушение устава не подходит.
«Я бы глаза его выдрал голыми руками, вместе с языком, – добавил Чон ментальным посланием. – Но обошелся малой кровью. Даже вообще без крови. Хотя ее тут очень не хватает в антураже, как ты считаешь?»
Я покачала головой. Эх, Чон, не выпендривался бы ты лишний раз подобным образом. Ты и так у всего Верховного Сумрачного Совета под подозрением в связях с Темным Странником... Но крови в антураже не хватает, согласна. Вернулась к тихо посапывающему Эдмунду и шепнула пару слов, плавно проводя ладонью вдоль его тела. Эдмунд тут же рухнул на пол, но моментально проснулся и ошалелыми глазами посмотрел сначала на меня, потом – на Чонгука, потом провел ладонью по лицу и недоуменно уставился на мокрую от слез руку. Вид у адепта был потерянный, взгляд блуждающий.
– Как вы, мистер Гидстон? Если вы не в состоянии сейчас заниматься, пройдите в целительское крыло, чтобы вам помогли успокоиться.
– Не нужно меня успокаивать! – визгливым голосом произнес вдруг Эдмунд. – Я спокоен как скала! Я спокоен! Со мной всё в порядке!
Проорал он это откровенно истеричным тоном, безуспешно пытаясь успокоить дрожь во всем теле, оставшуюся после яркого осознанного сновидения. Явно очень тревожного. Я тяжело вздохнула. Ну да, ну да... Само спокойствие во плоти, прям образец.
– Мисс Ким, позвольте мне самому исправить свою оплошность и проводить Эдмунда до целительского крыла? – ангельским голосочком произнес Чон. – Хочу загладить свою вину и помочь сокурснику.
«И по пути в это самое крыло всё-таки оторвать ему яй...»
– Я в порядке!!! – проорал Гидстон, заглушая своим ором даже ментальное послание Чонгука. – Не надо меня никуда провожать!!!
А потом он вдруг вскочил на ноги и побежал направо по коридору. Но сделал это так резко, что в своем нынешнем дезориентированном состоянии не вписался в поворот, со всей дури врезался в стену, больно ударившись головой, обмяк, тихонько сполз по стеночке и затих. Я снова вздохнула.
– Дэрриан, отнесите его в целительское крыло, будьте любезны, – обратилась к одному из притихших в холле адептов. – А вы, мистер Чон... С вами мы потом поговорим тет-а-тет, и я назначу вам наказание за неподобающее поведение.
«Ура-а-а! – радостно пропел Чон ментально. – Наказание, ну наконец-то! Жду не дождусь».
Я кашлянула в кулак, пряча улыбку. Что ж, посмотрим, как ты будешь ночью умолять меня о пощаде, мой лучезарно-кошмарный подопечный. Но при адептах в любом случае пришлось отчитать Чонгука и демонстративно погонять его на тренировке. Причем загонять так, что он по-настоящему выдохся.
***
– А я предупреждала, что лучше тебе не быть Пегасом-Защитником, – хмыкнула я, наблюдая за вусмерть уставшим Чонгуком. – Тренировки Пегасов по раскачке их способностей всегда выматывающие и чрезвычайно энергозатратные.
– Да я... Не то чтобы... Сильно... Устал... – прерывисто произнес Чон, вяло ворочая языком.
Он тихонечко прислонился к стволу дерева, скрестив руки на груди и всячески делая вид, что он просто стоит и ждет дальнейших указаний, а не сохраняет вертикальное положение исключительно за счет наличия дерева за спиной.
На секунду возникло хулиганистое желание нашептать рабочему уровню сновидений, где мы сейчас находились, о том, чтобы это дерево резко исчезло за спиной Чонгука, а потом с ехидством наблюдать, как тот падает, смешно размахивая руками и ногами. Были бы мы наедине, я бы так и сделала, пожалуй, но на виду у всей группы адептов преподавательское нутро всё-таки взяло вверх. Но Чон действительно устал, я понимала, в каком выжатом состоянии он находился. Ведь я на протяжении целого часа занималась раскачкой его магической Искры и стабилизации его умения, как Пегаса-Защитника, выставляющего прочную защитную сеть. Целый час непрерывно бомбила Чонгука, с каждым заклинанием потихоньку повышая уровень сложности, заставляя Чонгука с помощью специальных поддерживающих заклинаний с каждым разом усиливать свое защитное поле.
При правильном подходе такая тренировка давала отличный результат и заставляла магическую Искру волшебника гореть всё ярче и ярче, однако с непривычки это очень выматывало. Ведь под конец такого тренировочного часа Чонгуку пришлось действовать фактически на пределе своих защитных возможностей, зато я была очень довольна результатом и с удовольствием наблюдала звенящую чистой энергией ауру своего подопечного. Красота-а-а! В такие моменты моя преподавательская душенька купалась в счастливом бальзаме гордости за проделанную работу.
Студенты этот час поначалу тренировались рядом, разбившись на пары и следуя моим инструкциям, а потом побросали свои тренировки и с интересом наблюдали за нами, так как мы с Чонгуком вошли в раж и использовали очень высокие уровни магии. Вспышки заклинаний и разноцветные всполохи ослепляли, воздух звенел от выплеска энергии. Такую красоту с тренировочными сражениями на столь высоких уровнях редко во время обучения можно увидеть, так что я могла понять желание студентов просто стоять, распахнув рот, и с интересом наблюдать за происходящим. Даже не стала одергивать их по этому поводу – пусть смотрят и учатся заодно. А в конце даже попросила всех студентов присоединиться к атакам, и последнюю минуту раскачки Чонгука ему приходилось выдерживать на себе такое мощное энергетическое давление, что я прям видела, как по его вискам и шее от напряжения стекают капельки пота. Как раз эта последняя минута и добила Чонгука – больше он не выдержал, я сразу уловила этот момент, поняла, что адепт совсем выдохся, и мгновенно прекратила все атаки, и студентов попросила прекратить. А потом вздрогнула, услышав странный громкий звук и не сразу сообразила, что это аплодисменты: адепты аплодировали нам с Чонгуком за отличную показательную тренировку. Как раз под эти звуки Чон всё-таки не выдержал и тихонечко сполз на землю.
Он очень старался сделать это элегантно и не демонстрировать дрожащие от слабости ноги, но плюхнулся на землю с таким вздохом облегчения, что и сам рассмеялся, вместе с одногруппникам.
– Что-то ты быстро сдулся сегодня, Чон, – весело произнес Э́рвид, протягивая руку Чонгуку и помогая ему встать. – Всего минуту продержался под нашим натиском! Слабова-а-ато как-то.
Эрвирд говорил шутливо, и Чон охотно поддакнул:
– Да-а-а, видать, я сегодня не в форме. Какая-то жалкая минута вроде бы, а я вообще никакой...
– Минута – это очень много, – возразила я, вмешавшись в разговор. – Одна минута магического боя может стоить очень дорого. И как спасти всех, так всех и погубить.
– Да ну, минута всегда пролетает как миг, – малодушно произнес Эрвирд. – А уж в бою – так и подавно! Что такое минута? Каких-то жалких шестьдесят секунд.
– Н-да? А ну, быстро встал в упор лежа, – сухо скомандовала я.
– Зачем? – удивился Эрвирд.
– Приказы сумрачных дел мастера не обсуждаются. Выполнять!
Эрвирд недоуменно похлопал глазками, но принял положение упор лежа и закряхтел от напряжения, когда я под удивленные взгляды адептов взяла и уселась ему на спину, добавив своего веса к физическому упражнению Эрвирда.
– Не очень тяжело? – ехидным голосочком поинтересовалась я.
– Н-не очень, – выдавил тут сиплым голосом. – А долго так еще стоять?
– Минуту, – усмехнулась я. – Что такое? Разве много? Это же каких-то жалких шестьдесят секунд!
Среди адептов послышались одобрительные смешки, а вот Эрвирду было не до смеха. Его тело ощутимо дрожало от напряжения из-за непривычной нагрузки, и он буквально рухнул на землю по истечению минуты, когда я поднялась на ноги и разрешила закончить упражнение.
– Ну что, надеюсь, этой короткой демонстрации достаточно для понимания того факта, что всего одна минута может быть невыносимо тяжелой? – удовлетворённо хмыкнула я.
– Д-достаточно... – промямлил Эрвирд.
– То-то же, – хмыкнула я. – А на одной руке на турнике ты легко одну минуту легко провисишь, как думаешь?
– Ну...
– А под водой минуту прям совсем легко сможешь продержаться?
– Ну-у...
– А знаешь, как долго тянется каждая секунда одной минуты, когда ты пытаешься вернуть человека к жизни? Например, вытащив утопающего из воды, из пожара, – произнесла я, хмуро поглядывая на враз притихших адептов. – В такие моменты каждая секунда кажется вечностью, и ждать одну минуту – невыносимо.
– Я понял, мисс Ким, – тяжело вздохнул Эрвирд, поднимаясь на ноги. – Вы правы.
– В сновидческом деле одна минута тоже может стоить очень дорого, – совсем тихо произнесла я.
И уж кому, как не мне, хорошо знать цену всего одной минуты... Я тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли прочь и раздавая ценные указания по завершении занятия. Отвернулась от Чонгука, чтобы не видеть его пристального взгляда. Спиной чувствовала, как внимательно он смотрит на меня, желая залезть в мою голову и узнать, какие именно воспоминания я сейчас грустно прокручивала в голове.
Чонгук
Выхожу из душа, когда раздается стук в дверь. Она тут же распахивается, и в мою спальню заходит Джейд.
- Неожиданно, - мои брови взлетают вверх, а на губах играет лукавая улыбка. - Чем обязан таким внезапным визитом, мисс Ки-и-им? - тяну издевательским тоном.
На мне лишь одно полотенце, и то - на голове. Вернее, в моих руках, так как я вытираю мокрые волосы после душа.
Не то чтобы я хоть как-то смущен своей наготой, но весьма озадачен внезапным появлением Джейд в моих покоях. Она никогда не заходила так в мою спальню и вообще предпочитала избегать оставаться со мной наедине в академии, предпочитая уходить со мной в сон, где можно было расслабиться без посторонних взглядов и ушей.
Я не успел вытереться полностью, и с головы по телу стекают капельки воды. Одну из них Джейден проводит не присущим ей алчным взглядом, задерживая внимание на торсе, а потом опуская взор на член. Который непроизвольно дергается от такого пристального внимания.
Проклятье, у меня встает от одного только тяжелого взгляда Джейд. Интересно, это когда-нибудь пройдет вообще?
Но мне довольно трудно держать себя в руках, когда я, весь такой обнаженный, стою перед любимой женщиной, пристально разглядывающей меня так, будто раздевает взглядом, хотя снимать с меня нечего.
- Хотела поговорить о твоем наказании, - говорит она странным глубоким голосом, медленно приближаясь ко мне.
- Хм-м-м? - вопросительно протягиваю я.
Больше ничего тянуть не способен, потому что руки Джейд в этот момент поглаживают мой торс и недвусмысленно скользят к члену, который быстро наливается кровью.
- Ты плохо себя сегодня вел на тренировке.
- Да что ты говоришь, - бормочу я, закусывая нижнюю губу и борясь с желанием толкнуться в руку Джейд.
- Да-а-а, - выдыхает она мне в губы с лукавой улыбкой на устах. - Выпендривался, ёрничал, перечил преподавателю, ну куда это годится. Ты плохой мальчик, знаешь об этом?
Джейд при этом плотно обхватывает член рукой и пару раз проводит ею вверх-вниз.
В голове стремительно пустеет, я смотрю в голубые смеющиеся глаза и ловлю себя на мысли, что начинаю растворяться в приятных ощущениях. Слишком внезапно Джейд меня «поймала», буквально застав врасплох посреди учебного дня.
Нет, ну, в принципе, если за плохое поведение меня всегда будут так наглаживать, то я готов быть плохим всегда.
Хочу ее поцеловать, тянусь к ней, но Джейд увиливает, решая поцеловать меня иначе.
- Какое... своеобразное у тебя наказание, - выдыхаю, когда ее губы плотно обхватывают головку.
Джейд хмыкает, и эта вибрация отдается во мне дополнительным удовольствием.
Она стоит передо мной на коленях, вся такая полностью одетая в строгую униформу сумрачных странников, и ласкает совершенно обнаженного меня так, будто с утра об этом мечтала. Целует член порхающими движениями, водит языком по стволу, а потом медленно заглатывает до самого основания и сжимает губы еще сильнее, срывая с моих уст протяжный стон.
Цепляюсь в ее плечи, зарываюсь пальцами в длинные волосы, притягиваю к себе за затылок и с трудом удерживаюсь от желания всаживаться в рот на большой скорости.
У меня зрачки, наверное, расширены так, что за ними и радужки не видно. Смотрю, как Джейд мучительно медленно почти выпускает член изо рта, а потом снова, так же медленно, берет в рот полностью и сильнее сжимает губы у самого основания, и повторяет так несколько раз.
С моих губ слетает уже совсем не тихий стон, а желание надавить на затылок Джейд становится невыносимым, и я все же толкаюсь ей в рот, желая ускориться. А она охотно подхватывает заданный темп и добавляет ласки языком.
Охренеть как приятно. Нет, ну просто охренеть как приятно!
Я стою около зеркала в полный рост, висящего на стене, и, кажется, Джейд этим активно пользуется: она целует, лижет и посасывает член так, чтобы мне еще и в зеркале было хорошо видно ее выражение лица и то, как алые губки обхватывают головку члена. Мозгодробительное зрелище, скажу я вам. Остатки сознания на этом моменте улетают на раз-два. Остается только голая страсть и наслаждение, которое хочется длить вечно.
Ну ладно, не совсем вечно - до логического этапа все-таки хочется довести.
А еще очень хочется закрыть глаза и забыться в удовольствии, но глаза приходится держать открытыми, чтобы не пропустить ни единого жеста. Чтобы смотреть, как пухлые губки с чмокающим звуком обхватывают головку. Чтобы видеть, как мягкий язычок скользит снизу вверх по стволу и обратно. Джейд сейчас так прекрасна, что у меня весь мир временно сужается до одной точки.
У нее с моим членом какие-то особые глубокие отношения. Во всех смыслах глубокие, ага.
Удовольствие зашкаливает, ноги уже плохо держат, и я больше ни о чем, кроме оргазма, думать не могу.
Джейд, видимо, замечает это, потому что прерывает ласки и с лукавой улыбкой толкает меня на кровать, нависая сверху. Я не сопротивляюсь и даже облегченно выдыхаю, упав на простыни, потому что губки Джейд тут же плотно обхватывают член. А в такой позе у меня ноги не дрожат и можно не думать о том, что они подкосятся в самый неподходящий момент.
Джейд снова ненадолго прерывается, скользит дорожкой поцелуев вверх по торсу, хулиганисто прикусывает мой сосок.
- Иди ко мне... - шепчу я, подхватывая Джейд под бедра и намереваясь стянуть с нее хоть какую-то одежду.
Но она шутливо отмахивается, убирает мои руки и качает головой.
- Хочу, чтобы ты кончил мне в рот, - голосом богини страсти как минимум шепчет она.
Не знаю, как не кончил от одной только этой фразы. Я явно был в шаге от этого.
Она заводит руки мне за голову, и я вижу в ее руках атласную ленту.
- Надеюсь, ты не будешь против? - шепчет эта коварная соблазнительница, связывая мои запястья этой лентой.
- Делай со мной, что хочешь, только продолжай, - выдыхаю я, когда Джейд вновь опускается ласками туда, где эти ласки сейчас больше всего нужны.
Мне действительно сейчас плевать на всё вокруг, имеет значение только мой член во рту Джейд и стремительно приближающийся оргазм.
Джейд демонстративно слизывает с члена выделившуюся капельку смазки, и это, демон всех раздери, совершенно крышеносно.
А потом она ускоряется, взяв отличный темп на достижение пика наслаждения... Мне так хватит всего несколько движений... Всего каких-то несколько секунд, м-м-м...
Очень хочется вцепиться в ее плечи, но руки заведены за голову и вцепиться я могу только в край подушки. Дышу тяжело и рвано, жмурюсь, запрокинув голову, весь превращаюсь в натянутую струну... Ну же, еще пара движений, и...
Джейд вдруг отстраняется, и, приоткрыв глаза, я с удивлением вижу, что она уже стоит на выходе из спальни.
- Плохих мальчиков надо наказывать за плохое поведение, - весело подмигивает она мне.
- Ч-что? - я еще плохо соображаю в преддверии оргазма, в каком-то шаге от него, и думаю в разы медленнее обычного.
- Хорошего учебного дня, адепт Чон! - громко восклицает Джейд, издевательски помахав мне рукой. - Кстати, рекомендую вам поторопиться, чтобы не опоздать на ваше следующее занятие.
- Что?! Джейд, твою ж мать!! Если ты сейчас уйдешь, то горько пожалеешь об этом, клянусь!!
Зря стараюсь возмущаться: Джейд моих воплей уже не слышит, так как скрылась за дверью.
Не то чтобы она меня там хоть сколько-нибудь крепко связала, но я потратил лишние пару секунд, чтобы скинуть с себя эти черные атласные ленты, а теперь не могу немедленно помчаться за Джейд по коридорам академии, будучи без одежды. Ну, точнее, могу, но...
Уф-ф-ф-ф.
Стою посреди спальни, со смесью тоски и раздражения смотрю на всё еще гордо стоящий член. Тот возмущенно дергается, не понимая, за что с ним так жестоко обращаются. Стало жаль себя. И член. Но себя всё-таки больше.
Ар-р-р-р-р!!!
Нервным жестом дергаю с кресла одежду и пытаюсь в нее влезть вместе с активно сопротивляющимся членом.
Ну держись, Джейд. Я доберусь до тебя сегодня так, что ты завтра ноги вместе сдвинуть не сможешь, обещаю.
Джейден
Я прекрасно понимала, что моя выходка не останется без ответочки. Более того, я, разумеется, на нее и рассчитывала. Хотела раззадорить Чона, добавить огонька. Хотела и ожидала подвоха, но все равно ойкнула от неожиданности, когда в момент моей обычной беготни по коридору кто-то дернул меня за руку и потянул на себя в нишу.
В первое мгновение хотела дать отпор хулигану, а потом увидела Чона с его алчным взглядом, прожигающим насквозь, и затаила дыхание в предвкушении чего-то запретного. Внизу живота мигом потяжелело.
- Что ты творишь? - зашипела я, когда руки Чона уверенно потянулись к застежкам спереди на моей униформе. - Нас же тут любой студент может заметить! Ох-х-х...
Чон не ответил, потому что был чрезвычайно занят: он одним властным жестом стянул с одного моего плеча униформу так, чтобы оголить левую грудь. К ней он и припал, вбирая сосок в рот, перекатывая его на языке, то посасывая, то легонько прихватывая зубами. Это было так... Ох-х-х...
От волнительного возбуждения пересохло во рту, сознание начало мутнеть. Я впилась в плечи Чона, разрываясь между желанием продолжать прямо тут эти бесстыжие ласки и необходимостью прервать немедленно всё это безобразие.
А Чон всё не останавливался и ласкал языком так приятно, что с моих уст невольно слетел тихий стон. А потом и не очень тихий стон - когда Чон сжал мои ягодицы и так крепко вжался в меня, что я очень хорошо почувствовала, как в бедро упирается член. Очень твердый член, который так и хотелось обхватить ладонью и...
Однако стоило лишь мне начать склоняться мысленно в сторону решения «продолжить прямо тут», как Чон резко прервал ласки, ловко застегнул обратно мою униформу и очаровательно улыбнулся мне.
- Хорошего учебного дня, мисс Ким! Кстати, рекомендую вам поторопиться, чтобы не опоздать на ваше следующее занятие, - издевательски вернул от мне мою же реплику.
И помчался прочь по коридору, оставив меня в нише тяжело дышать, медленно приходя в себя. Вот нахал!
В этот день я впервые в жизни сильно опоздала на собственную же лекцию, потому что была просто не в состоянии вести занятие и долго приходила в себя после столь интимного нападения Чона на меня.
В течение дня он подбегал так ко мне еще несколько раз, медленно, но верно доводя до исступления.
Один раз подкрался ко мне сзади во время практического задания с группой адептов, за которыми я наблюдала со стороны. Подкрался, прикрываясь маскировочными чарами, и ощутимо куснул в шею, оставив красный след, который я потом судорожно пыталась убрать какими-нибудь чарами, от волнения чуть не перепутала маскирующие с поджигающими.
В другой раз он уселся рядом со мной в столовой и, не отрываясь от обеда и деловой беседы со мной, хулигански ласкал меня рукой по внутренней стороне бедер, прикрывшись отводящими взгляд чарами. Он периодически ощутимо проводил ребром ладони мне между ног, воздействуя на самые чувствительные точки и вынуждая меня нетерпеливо ерзать, желая большего. Не знаю, как Чон умудрялся при этом разговаривать ровным голосом и даже что-то есть, потому что мне кусок в горло больше не лез, да и разговаривала я больше междометиями, вроде «м-м-м, угу...», «о да-а-а, я полностью согласна!..»
В третий раз он нагло проник в душевую кабину, когда я приводила себя в порядок после активной силовой тренировки в преподавательской раздевалке. Его пальцы сразу скользнули мне между ног и уверенно задвигались вокруг клитора, однако не касаясь его самого. На этот раз Чон прервал порочные ласки в каком-то шаге от моего оргазма и снова покинул меня до того, как я успела очнуться. Осознав, что опять осталась без сладкого, зато с густым туманом в голове, я недовольно зарычала и раздраженно стукнула кулаком по кафелю.
Можно было бы закончить начатое дело собственными пальчиками, но в этот момент другой преподаватель вошел в раздевалку и окликнул меня с рабочими вопросами. Пришлось поторопиться и покинуть душевую.
- Какая-то ты нервная весь день, Джейд, - покачала головой Мира, профессор по усыпляющим чарам, глядя на меня, с раздражением захлопывающую дверь раздевалки. - Что-то случилось?
- Тяжелый день, - процедила я сквозь зубы, уже проклиная себя за то, что вообще удумала дразнить Чона.
Мира понимающе покивала и предложила пойти вдвоем выпить успокаивающий чай с ромашкой.
Смешно... чай с ромашкой меня бы сейчас успокоил бы, если только жрать ромашки вместе с корнями в большом количестве.
Мне оставалась еще одна пара, после которой занятий на сегодня более не было. На этой тренировке я была злобной мегерой, аж сама в какой-то момент стала сочувствовать своим же студентам. Не повезло вам сегодня с преподавателем, простите, ребята.
В качестве своеобразного извинения за свой паршивый характер и отыгрывания на адептах во время тренировочных боев я проставила всем высшие баллы, автоматически проставила зачеты по боевой дисциплине и отправила всех отдыхать раньше положенного времени. Адепты заметно повеселели, хоть и смотрели на меня с удивлением. За мной не водится так отпускать студентов. Но сегодня я была просто не в состоянии сосредотачиваться на чем-то, кроме своего возбуждения.
Сама я отправилась в свой небольшой кабинет, где грузно опустилась в кресло и прикрыла глаза, отдыхая.
И как-то совсем не удивилась, когда через некоторое время услышала стук в дверь, а потом кто-то вошел в кабинет без спроса.
Мне даже глаза не нужно было открывать, чтобы понять, что это Чон.
Но я все-таки открыла и уставилась на него мутным взглядом.
- Если ты вновь пришел возбудить меня и бросить тут в одиночестве, то я тебя сейчас просто сама прибью, - пообещала я.
Чон усмехнулся... и закрыл за собой дверь на замок.
Я медленно облизнула кончиком языка пересохшие губы.
- Нет-нет, кошмарная моя, я пришел не бросить тебя, а довести до конца то, что ты ранее не закончила, - говорил он, медленно приближаясь ко мне.
И неспешно расстегивая ширинку.
Как завороженная, наблюдала за тем, как Чон высвобождает член из плена ставших тесных брюк и приближается ко мне вплотную. Я не стала сопротивляться и сама подалась вперед, когда Чон провел головкой члена по моей нижней губе. Я сама охотно обхватила губами головку и посасывала ее с неприкрытым удовольствием. А Чон облокотился одной рукой на высокую спинку мягкого кресла, а другой пробрался рукой за ворот моей одежды и дотянулся до груди, стискивая сосок пальцами. От этих покручиваний и подергиваний я уже начала закипать от возбуждения, не скупилась на нетерпеливые стоны и заглатывала член всё глубже. Заметила, как сильно Чону нравится, когда головка члена упирается мне в щеку изнутри, и несколько раз специально сделала несколько таких вкусных посасывающих движений, заслужив благодарные гортанные стоны.
Ох, демоны, я просто обожала делать минет именно из-за этого ни с чем не сравнимого чувства управления мужчиной, когда он стонет с членом в моем рту и смотрит на тебя затуманенным взором, с перекошенным от страсти лицом, и думать в этот момент может исключительно о том, что хочет наполнить мой ротик спермой.
И я не стала отказывать Чону в этом желании, которое большими буквами читалось в его жгучем взгляде. И рукой, которой придерживала член за основание, сделала несколько интенсивных движений вверх-вниз.
- М м м... Не останавливайся...
Я вовремя открыла рот пошире и положила головку на язык, позволяя Чону выстрелить спермой мне в рот. Что-то проглотила, демонстративно облизываясь и явно сводя этим Чона с ума, но спермы было так много, что большая часть стекла с моего языка на пол. М-м-м, надо бы не забыть потом привести кабинет в порядок...
Я медленно облизывала головку мягким языком и потянулась рукой себе между ног. Секса хотелось уже так сильно, что я могла думать только о нем. Думаю, если бы сейчас кто-нибудь из профессоров начал тарабанить в дверь с воплями о том, что на академию напали жуткие ожившие кошмары, и без меня все погибнут, я бы сначала завершила начатое с Чонесом и только потом отправилась на встречу с монстром.
- Я не разрешал тебе ласкать себя, - низким глубоким голосом произнес Чон.
- Так ты и не запрещал вроде, - хмыкнула я.
- Запрещаю, - твердо сказал Чон, перехватывая мою руку. - До оргазма тебя довожу сегодня только я, никаких твоих рук. Иначе останетесь без сладкого, мисс Фил.
Не могу сказать, что имела что-то против таких ролевых игр, но сейчас была попросту не в состоянии следовать «приказу». Слишком уж перевозбуждённая была и с каждой минутой соображала всё хуже. Поэтому глянула снизу вверх на Чона из полуоткрытых век и прошептала:
- Тогда свяжи мне руки. Потому что я уже почти не могу себя контролировать.
Дважды просить не пришлось. Чон завел мои руки мне за спину и связал их чем-то вроде кушака (не знаю, откуда он его взял, и знать об этом на тот момент не хотела вовсе).
А потом он потянул меня наверх, заставляя встать на ноги и склониться над столом. Я только пикнуть успела, как Чон вжал меня в столешницу, быстро и уверенно стягивая с меня брюки.
- Чон...
- Раздвинь ноги, - прозвучало мягким приказом.
И голос его был такой, что волей-неволей заставил повиноваться. Впрочем, не то чтобы я сильно возражала и хоть как-то сопротивлялась.
Поэтому послушно расставила ноги, замирая в предвкушении.
Я думала, что Чон просто с ходу возьмет меня, будучи и без того перевозбужденным за день.
Но вместо этого он неожиданно встал передо мной на колени и начал языком ласкать между ног, да так, что с моих уст быстро начали срываться совсем не тихие стоны.
Я уткнулась лбом куда-то в бумаги со своими рабочими отчетами, краем уплывающего сознания подумав о том, что их, кажется, придется писать заново.
Но сейчас на это было плевать, на всё - плевать, кроме этого языка, скользящего в лоно, кроме этих пальцев, массирующих сфинктер, м-м-м...
- Добавь... смазки... - в перерывах между стонами произнесла я срывающимся от страсти голоса.
Чон, видимо, рассуждал так же, и вообще, он явно подготовился по пути ко мне в кабинет, потому что лубрикант в его руках появился удивительно быстро, и я ощутила крупную каплю смазки между ягодиц. А потом - сопротивление и особое удовольствие, когда указательный палец Чона легко и медленно проник внутрь, надавив на сфинктер.
Я застонала еще громче и сильнее прогнулась в спине.
- Так приятно? - прошелестел Чон, медленно вводя и выводя палец.
- Да...
- А так? - спросил он, вводя палец поглубже.
- Да-а...
- А так? - тут к пальцу добавился еще и кончик языка, скользящий вокруг.
Да мне, гнарр тебя раздери, всё приятно!! Только, пожалуйста, не останавливайся...
Палец заскользил еще легче, а голова моя закружилась еще сильнее, потому что от одновременных анальных и клиторальных ласк крышу сносило так, что со мной сейчас можно было делать что угодно. Вообще что угодно.
Я постоянно балансировала на грани оргазма, мне не хватало интенсивности ласк, но Чон не торопился, нарочно удерживая меня в этом уже измененном состоянии сознания. Он очень долго ласкал меня, изучал меня, пробовал разные ласки, смотрел на мою реакцию и постоянно уточнял:
- А так? Приятно? Не больно?
К этому моменту говорить связно у меня получалось едва ли, поэтому в ответ на очередной такой вопрос я просто протяжно застонала и подалась бедрами назад. А Чон, видимо, уловил мое отчаянное настроение, потому что очень быстро заработал языком вокруг клитора, ввел язык мне в лоно, сделал несколько посасывающих движений и...
Дрожь мощной волной прокатилась по моему телу вместе с эйфорией от оргазма. Я стонала с таким удовольствием, с каким, наверное, никогда не стонала, а мое лицо озарила совершенно одуревшая счастливая улыбка.
Я тяжело навалилась на стол, руки мои всё так же были заведены за спину. Но почему-то это не мешало, а только возбуждало сильнее. Ох, как же хорошо...
Чон неспешно высунул свой язык из меня и какое-то время просто поглаживал меня, явно наслаждаясь видом беззащитной и обессиленной мной. А я тяжело дышала, как после скоростного забега, и пыталась нормализовать дыхание. Ноги ощутимо дрожали, но пошевелиться и отойти от стола я была не в состоянии.
Почувствовала, как капля выделившейся после оргазма смазки сорвалась вниз, стекая с половых губ.
Чон это чувствовать не мог, конечно, зато он это прекрасно видел, судя по его довольному шипению.
И судя по тому, как быстро член вошел в лоно. Наконец-то!! Весь день этого хотела...
Чон сразу взял хороший темп, и я закусила нижнюю губу, когда он большим пальцем проник в анальное отверстие. Да почему это так приятно?
Чон, не сбавляя темпа, одной рукой потянул меня за волосы, намотав их на свой кулак и заставляя меня тем самым сильно запрокинуть голову.
- Тебя это очень возбуждает, да? - прошелестел он мне на ухо.
И куснул меня за мочку уха, дополнительно прострелив удовольствием.
- Быстрее... - вместо ответа простонала я. - Быстрее... Пожалуйста...
Чон задвигался быстрее не только пальцем, но и членом, так что через пару минут я снов кончила, перевозбужденная за день настолько, что никак не могла теперь насытиться оргазмами. Кончила так сильно, что от моей пульсации член выскользнул из лона, но Чон тут же вошел в меня снова... только не в лоно - а сменив свой большой палец в моем анальном отверстии.
Я была максимально расслаблена после оргазма, так что член вошел довольно легко, не встретив особого сопротивления. Зато встретив бурю эмоций с моей стороны, потому что каждая фрикция отдавалась мои громким довольным стоном.
Чон никуда не спешил и двигался неспешно, давая мне привыкнуть к ощущениям. И лишь несколько минут спустя, когда я полностью расслабилась и сама стала подаваться бедрами навстречу, Чон буквально вжал меня одной рукой в столешницу, придерживая за шею, а второй рукой крепко держал за бедра, удерживая меня на месте... и вколачиваясь в меня на максимально возможной скорости.
Наслаждение было таким острым, что весь мир сузился до одной точки - той самой, которой соединялись сейчас наши разгоряченные тела, тянущиеся друг к другу, жаждущие всё большего и большего. Время потеряло для меня границы, я просто растворилась в ощущениях, в этой горячей ладони, крепко удерживающей меня за шею, в этих пальцах, ощутимо впивающихся в мои бедра, и....
На пике наслаждения наши стоны слились воедино, а мир для меня на несколько секунд перестал существовать, потому что взорвался звездочками перед моим внутренним взором, окрасив небосвод эмоций яркими красками.
Чон тяжело навалился руками на стол по обеим сторонам от меня. Какое-то время не шевелился, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, а потом медленно вынул из меня член. Честно говоря, это было так приятно, что я вновь издала протяжный стон, чувствуя, как сокращается влагалище, а из ануса вытекает сперма и капает на пол. Чон на это с удовольствием смотрел, судя по тому, как чувственно он обхватил меня за ягодицы, то разводя их в стороны, то сжимая их.
- Ну как? Ты осознала, что меня лучше не дразнить? - хрипловатым голосом спросил Чон.
- Ага... Осознала... - произнесла я осипшим от продолжительных стонов голосом и закашлялась, прочищая горло.
- То-то же, - самодовольно ухмыльнулся Чон, звонко шлепнув меня по ягодице.
Но я словно бы не слышала его и продолжала на своей волне:
- Осознала... что дурой была, что раньше так не делала, - закончила я уже под хрипловатый смех Чона.