30. Лунный вечер
Я стояла у зеркала в спальне и с сомнением смотрела на свое отражение. Переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя жутко неуютно. На мне было серебряное платье в пол, с эффектным вырезом на груди и тонкими бретельками. Щедро расшитая серебряными блестками, ткань красиво переливалась на свету при каждом движении. Бесспорно, платье мне очень шло, но ходить в такой одежде я не привыкла. На секунду аж возникло желание нацепить на себя брюки от сумрачной униформы, прям под низ платья, ну, чтобы комфортнее было. С трудом подавила в себе этот порыв.
Стояла у зеркала и задумчиво крутила в руках визитку магазина, которая лежала под платьем в подарочной серебристой коробке с красным бантиком. Этот бренд одежды был мне хорошо известен, он считался премиальным. Можно было с уверенностью сказать, что на сегодняшнем Лунном вечере я буду блистать, во всех смыслах.
– Ну и зачем он так потратился? – пробормотала себе под нос.
– Кто женщину шикарно одева-а-ает, тот ее со вкусом и раздева-а-ает, – издевательским голосочком пропел Хоби.
Он, оказывается, еще остался в комнате и теперь умильно любовался мною, нагло выглядывая из-за подушки на кресле.
– Изыди, чудовище! – шикнула я на морскую свинку. – Нечего меня смущать!
– Да не чепешись ты, морквоша! Ты прекрасна, как свежая капусточка, только что сорванная с грядки, с которой так и хочется сдёрнуть пару верхних листочков, мешающих наслаждаться хрустящей сердцевинкой!..
С этими словами Хоби все-таки исчез из моей комнаты, прихватив заодно с чайного столика пакетик с арахисом в шоколаде. Я вздохнула. Так себе комплимент, ну да что ожидать от морской свинки? Пусть даже – Поднебесного Сумрачного Тотема.
Достала из подарочной коробки коробочку поменьше – с серебряным браслетом. Там еще подвеска лежала, ее я уже надела, а вот браслет оказался большеватым – он так и норовил соскользнуть с руки. Наверное, можно было его заклинанием уменьшить, но... Я подумала и надела браслет не на запястье, а на ногу. Не очень любила, чтобы мои руки сковывали какие-то браслеты, а вот на щиколотки иногда цепляла невесомые украшения, особенно летом. Мне нравилось, как они мягко позвякивали при ходьбе. Через несколько минут я всё же спустилась в Танцевальный зал, находящийся в южном крыле Академии сумрачных странников.
Здесь сегодня было очень шумно и многолюдно. Поежилась и привычным жестом потянулась было накинуть капюшон себе на голову, потом вспомнила, что я не в униформе, недовольно поджала губы и вошла в зал с гордо поднятой головой. Забавно, что меня, кажется, банально не сразу узнавали. Ну да, коллеги не привыкли видеть меня в столь женственном образе. Вот как меняет женщину вечернее платье и украшения. Хотя без униформы чувствовала себя голой... Сразу узнал и подскочил ко мне только Намджун, серебристой птицей вынырнувший из танцующей толпы волшебников и волшебниц. Птицей – потому что на Намджуне была блестящая мантия серебряного цвета, расшитая пайетками и перьями. И если на мне серебряное платье с блестками выглядело дорого и элегантно, то Намджун создавал впечатление эдакой диковатой птички с торчащими во все стороны перьями.
– Джейд... Я в восхищении! – выдохнул он, влюблённо глядя на меня. – Выглядишь великолепно!
Голос его действительно был восхищенный и даже благоговейный, что ли. Ну и взгляд... Он, если не прожигал насквозь, то явно стремился это сделать. И мне это было неприятно.
– Не знал, что ты составишь сегодня компанию нам всем, – ректор неопределенным жестом обвёл рукой зал. – Если бы ты сообщила об этом заранее...
Намджун с откровенной досадой цокнул языком и глянул на профессора Мэриквайн, с которой, наверное, и пришел на это мероприятие. Хотя был бы рад, если бы на ее месте оказалась я.
– Да так, заглянула на огонёк посмотреть, как у вас тут всё устроено, раз уж у меня выдался сегодня полноценный выходной, – пробормотала я. – Но я тут ненадолго. Пойду... Выберу себе какой-нибудь напиток, полюбуюсь местными красотами.
– Могу ли я рассчитывать на один танец с тобой этим вечером, Джейд? – бархатным голосом произнес лорд Туареттонг. – Мы с тобой даже выбрали сегодня серебряные наряды, не сговариваясь. Великолепно будем смотреться вместе, как ты думаешь?
С трудом сдержала порыв закатить глаза и простонать что-нибудь в духе «обожемойзачтомнеэто». Но вместо этого лишь вежливо произнесла:
– Ох, ну что вы, господин ректор! С моей стороны будет крайне непочтительно по отношению к вам нарушать ваши планы и отнимать партнера у вашей партнерши на этот вечер, – я отвесила церемонный полупоклон. – Не буду вам мешать. Вижу, что мисс Мэриквайн явно будет не против, чтобы вы подарили ей свой танец, не заставляйте даму ждать!..
Я нырнула в толпу быстрее, чем Намджун придумал ответ или попытался бы ухватить меня за руку. Направилась в другой конец зала, раздраженно поглядывая по сторонам. Ну где там Чон? Мы договорились встретиться уже в самом зале, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания совместным появлением на публике. Потому что заявиться сюда прям под ручку с Чонгуком и пафосно продефилировать мимо всех зевак на входе значило проорать всем о том, что я встречаюсь со своим же адептом, а это пока не входило в мои планы. Я пока вообще не очень понимала, зачем он меня сюда притащил, если честно. Если бы просто потанцевать со мной хотел, то мог сделать это на любом уровне сновидений, где нас никто из коллег не увидел бы.
Я подошла к столикам с напитками, взяла бокал со светлым айлинором, без особого удовольствия пригубила кисловатый напиток, поглядывая по сторонам, оценивая обстановку. Танцевальный зал сверкал золотом. Золотым, казалось, было всё вокруг: лепнина на стенах и потолке, канделябры, гигантские люстры с магическими шарами вместо свеч, свисающие с потолка на массивных позолоченных цепях. Тарелки и бокалы и то были золотые. Золото на золоте, покрытое золотом с позолотой. Сущая безвкусица. Золота в зале было столько, что мне аж слепило глаза. Картину маслом дополняли странного вида украшения, развешанные над фуршетными столиками: что-то вроде уродливых птиц из бумаги, на золотых ниточках.
Пока я разглядывала это восхитительное убожество, ко мне подошел поздороваться профессор Хигсон, невысокий пухлощёкий мужчина с залысиной. Черный фрак ему явно был тесноват и не застёгивался на животе, а еще жилет был коротковат, и Хигсон постоянно его одёргивал вниз.
– Так рад, что вы сегодня решили посетить наш вечер! Ах, я так рад! Знаете, традиционно именно я отвечаю за убранство Танцевального зала, но как раз сегодня я превзошел сам себя! И я чрезвычайно рад тому, что вы стали свидетелем результатов моего великолепного труда!
Так, мне срочно нужна глазовыкатывательная машинка. А то такими темпами с постоянным желанием закатывать глаза они у меня в какой-то момент застрянут и откажутся возвращаться на свои физиологические места. Превзошёл сам себя, ты подумай-ка... Мне бы такую самооценку! Впрочем... Да, Хигсон действительно превзошел себя. В переборе золота во всем вокруг.
– А вы уже заценили мой арт-объект? – он воодушевленно кивнул на уродливых птиц на ниточках.
А-а-а-а-а, вот как это называется. Арт-объект, чудесно. В наше время любую ерунду можно состряпать и пафосно назвать ее арт-объектом, главное – придумать какое-нибудь красивое объяснение.
– Я сам их сделал! – гордо продолжал Хигсон. – Эта композиция призвана показать, как меняется наше нутро под давлением негативных эмоций! Эти птицы здесь – как отражение человеческой души! Ну как, мисс Ким? Вы заценили мой глубокий замысел?
Я скептично посмотрела на птичек. Ну, в принципе, да, вон та птичка слева очень даже похожа на мое отражение по утрам после бессонной недели: такая же всклокоченная, с вытаращенными покрасневшими глазами и скрюченная в позе «зю», пытающаяся прикрыть одним крылом глаза от золотых солнечных лучей.
– Ага, заценила. Ужасно, – кивнула я.
– Что, простите?
– Прекрасно, говорю, – с непроницаемым выражением лица сказала я. – Все эти мерзкие украшения оставили на моей душе неизгладимый след...
– Какие украшения?
– Дерзкие, конечно же. Так дерзко и ярко выглядит. И очень тошнотворно.
– И очень... Как вы сказали?
– Рукотворно, говорю. Прям видно, как с душой подошли к оформлению. При взгляде на эту невообразимую красоту мои глаза так и истекают кровью...
– Любовью, в смысле? – с надеждой уточнил коллега.
– Да-да, любовью, именно так и сказала! – охотно поддакнула я. – Что с вами, мистер Хигсон? Вы выглядите рассеянно сегодня.
– Простите... Шумно тут, слышится что-то не то постоянно, – он промокнул платком вспотевший лоб. – Пойду потанцую... Может, составите мне компанию, мисс Ким?
– Оу, нет, я не танцую, мистер Хигсон, – решительно произнесла я. – Я бы лучше чем-нибудь перекусила...
– Тогда вам следует перейти вон к тем столикам, – охотно посоветовал коллега. – Там разложили самые великолепные закуски!
Я перевела туда взгляд, увидела высокую фигуру Намджуна в перьях как раз в той стороне и вздохнула. Нет, пожалуй, я уже не хочу ничем перекусывать.
– Рекомендую вам обратить внимание на тарталетки с креветками и чесночным соусом, – продолжал тем временем словоохотливый коллега. – Я ими уже полакомился от души!
– Да, это заметно, – пробормотала, даже на расстоянии ощущая чесночное амбре от коллеги.
– Что, простите?..
– Замётано, говорю. Обязательно попробую, спасибо за ценную рекомендацию.
– Пойду покорять прекрасных дам, – заговорщическим шепотом зачем-то сообщил мне мистер Хигсон, поигрывая бровями.
И поспешил освободить меня из плена своих ароматов. Кого он там собрался покорять дыханием чесночнодышащего дракона, осталось для меня загадкой. Впрочем, возможно, его пассия просто тоже будет налегать на те же тарталетки. А минус на минус, как говорится, дает плюс. Ну или ничего не дает, но иногда это тоже неплохо.
– О! Я тебя нашел, – раздался долгожданный голос. – Прости, что задержался и не сразу встретил тебя, но я рассудил, что со входом в зал ты сама разберёшься, к тому же, ты сама попросила не лететь на тебя с распростёртыми объятьями сразу в зале, а выждать театральную паузу. А вот с едой разобраться не сможешь, точнее – не захочешь, потому что там от столов ректор и весь Верховный Сумрачный Совет не отходят. А ты наверняка предпочтешь остаться голодной, лишь бы не пересекаться сегодня лишний раз с этими товарищами. Так что я решил не допускать подобного безобразия и взять на себя ответственность за твое чувство сытости.
Я обернулась и не смогла сдержать улыбку, глядя на Чонгука. Он выглядел весьма забавно, пытаясь лавировать в толпе с нагруженным подносом, заставленным многочисленными мисочками и стаканами. Этот поднос он водрузил на круглый фуршетный столик, у которого я стояла, и добавил:
– Надеюсь, хоть что-то из этого тебе понравится. Я пока не совсем понял твои предпочтения в еде, так что просто принес всего понемножку, ориентируясь на то, что ты сегодня ела во время наших прогулок.
Чон действительно пока не мог знать обо всех моих вкусовых предпочтениях, однако умудрился принести всё то, что я люблю. Были тут на подносе и тарталетки с моим любимым крабовым салатом, и сэндвичи с индейкой, и ягодные пирожные, и круассаны с миндальным кремом, и мой любимый гранатовый сок, который я могла пить литрами. Я поблагодарила и с удовольствием куснула сочный сэндвич. М-м-м, как вкусно! Хотя «вкуснее» всего, так сказать, мне сейчас было не от еды даже, а от самого факта заботы. Мелочь вроде, а приятно. Чон, кстати, не стал как-то по-особенному одеваться на это мероприятие, он так и остался в униформе сумрачных странников.
– Как тебе Танцевальный зал? – поинтересовался у меня Чон и кивнул на уродливый арт-объект. – Нравится, как его украсили в этот раз?
Я всё-таки не выдержала и мученически возвела глаза к потолку. Вот только бесконечных восторгов Чонгука по поводу великолепной обстановки мне сейчас не хватало. Но, кстати, креветочными тарталетками от него не пахло. Зато от него пахло чем-то цитрусовым и немного мятой. М-м-м, приятный аромат...
– Столько золота, антикварных канделябров и бокалов... Отвратительная безвкусица, правда? – жизнерадостно продолжил Чон, с широкой улыбкой осматривая зал.
Я покосилась на него с любопытством.
– Что, тоже не любишь подобную пафосную обстановку?
– Кажется, да, не люблю, – виновато улыбнулся он. – Не помню этого момента из своей жизни, но сейчас испытываю непреодолимое желание содрать всю эту безвкусицу, свернуть трубочкой и запихнуть ее в организатора этой золотой похабщины.
– Всячески одобряю, – хмыкнула я. – А что это ты такое ешь?
– Бутерброд, – пожал плечами Чон, откусывая сразу половину гигантского бутерброда.
– Он какой-то... странный, тебе не кажется? – спросила я, приглядевшись к ингредиентам.
– Так я сам его собрал, – радостно поведал Чон. – Не мог определиться, что хочу, поэтому набрал всего понемногу. Это у меня бутерброд с салями, черничным джемом, копчёной рыбкой, мятой, апельсинами и мёдом.
– Э... Как ты это ешь? – озадаченно спросила я.
– С удовольствием! Еще бы черным перцем сверху посыпал, да не нашел его на столах...
Я покачала головой. Н-да, этому бутерброду только черного перца и не хватало, как же.
– ...зато я нашел васаби! – радостно продолжил Чон. – Вполне ничего так, хорошо заменило черный перец. Добавляет приятную пикантную нотку.
Меня аж передернуло, когда я посмотрела на толстый слой зеленой пасты васаби, которой был густо намазан бутерброд. А я-то поначалу приняла это за перемолотое авокадо, м-да... Лучше бы это был авокадо. Некоторое время мы просто мило болтали обо всем и ни о чем конкретном, пока ели. А в какой-то момент Чон как-то странно глянул на меня и произнес:
– Ты только сейчас расслабилась. Что, тебя настолько напрягают массовые мероприятия? Вообще на таких не бываешь, что ли?
– Да нет, почему, бываю иногда, – я пожала плечами. – Просто очень редко за последние годы. Из всех массовых мероприятий обычно присутствую только на выдаче дипломов выпускников нашей сумрачной академии. Хотя эти мероприятия мне ох как не нравятся.
– А зачем ты тогда на них ходишь, если тебе не нравится? – с усмешкой спросил Чон.
– Для галочки там посидеть и уйти.
– Для галочки? – брови Чонгука поползли вверх. – У тебя есть какой-то список самых нелюбимых вещей и поступков, которые ты обязана совершать в течение года, да?
Я возмущенно фыркнула.
– Тогда уж – список любимых вещей.
– Но ты только что сказала, что терпеть не можешь такие мероприятия. Где ж тут любимая вещь? В чем она заключается?
– Ну как же? Я там сижу на видном месте с кислой физиономией, порчу всем настроение, нагнетаю страх и ужас своей аурой, не даю расслабиться. Замечательно время провожу.
Чон рассмеялся. Я тоже слегка улыбнулась.
– На самом деле мне там вроде как по статусу надобно присутствовать.
– Я так и понял. А все-таки с чувством юмора у тебя все в порядке, несмотря на то, что ты почти никогда не улыбаешься.
– Люди без чувства юмора – это душевные инвалиды, – произнесла напевно. – Я бы таких собирала в одном сновидении и развоплощала их по-быстренькому. Чтобы сами не мучились и других не мучили.
Чон снова рассмеялся и заметил:
– Однако сама ты редко шутишь.
– Ну, клоунадой и аниматорством вроде на жизнь не зарабатываю, так что это не является особой проблемой, – пробурчала я.
– Такое ворчливое настроение не очень подходит твоему нынешнему облику, ты так не думаешь? – улыбнулся Чон, кивая на мое платье.
– Ну, одежду на этот вечер не то чтобы я выбирала, а кое-кто фактически поставил перед фактом, – заметила я.
– Оно тебе очень идет. Ты великолепно выглядишь.
– Благодаря тебе. Спасибо, – я улыбнулась уголками губ. – Платье действительно очень красивое. Кстати, как ты угадал с размером?
– Хоби помог.
– Он что, шарился по моим вещам, пока меня не было?
– Ну да. Что ему стоило заглянуть в шкаф, чтобы проверить бирку на твоей одежде и сообщить мне твой размер?
– Вы негодяи и хулиганы, – вздохнула я, качая головой.
– И мы такие тебе очень даже нравимся, не так ли? Чон отложил в сторону пустую тарелку и хитро глянул на меня. – Может, потанцуем?
– Я не танцую... Эй, что ты делаешь? – возмутилась я, когда Чон взял меня за руку и уверенно потащил в сторону танцпола.
Со знанием дела так потащил, не вырваться.
– Да я тебя для вида спросил, – сказал этот негодяй, уводя меня вглубь танцпола, чтобы я уж точно оттуда сбежать легко не могла. – Не заставляю тебя кружить со мной в паре весь вечер, но один танец ты мне подаришь.
– Не хочу танцевать! – шипела я и разве что ножкой не топнула от возмущения. – Не буду танцевать!
– Почему?
– Стесняюсь, – честно ответила я, потупив взгляд. – Не умею расслабляться в такой обстановке. Одно дело, когда в полумраке танцуешь вроде как в толпе, а вроде – сам по себе. В полумраке танцевальных клубов можно затеряться и сделать вид, что это вообще не ты. А тут... Так светло и пафосно... Мне не нравится. Ещё бы прожектор на меня направили, чтоб совсем уж дискомфортно было. Для полного погружения в депрессивное состояние, так сказать.
– А, ну с этим мы сейчас как раз и поработаем, – беззаботно произнес Чон, увлекая меня в танец.
Пришлось умолкнуть, потому что на раздраженную шипящую меня стали оглядываться другие танцующие пары рядом. Так что я позволила Чонгуку обнять и начать двигаться со мной под романтическую музыку – чтобы шипеть тихонько ему на ушко.
– Чон... На кой ты меня сюда вообще притащил? – все-таки задала я мучивший меня вопрос. – Если бы ты просто хотел потанцевать со мной, то мог сделать это и где-то в сновидении, вдали от посторонних глаз.
– Именно поэтому мы и тут.
– В смысле? Не понимаю. Если ты решил выпендриться танцем со мной на виду у всех коллег, имей в виду, я это не одобряю, – проворчала я.
– Дело не в этом, – возразил Чон, прокручивая меня в танце вокруг себя. – Я всего лишь хотел напомнить тебе о том, как прекрасен реальный мир.
– А он прекрасен? – я скептично выгнула бровь.
– Конечно. И для того чтобы наслаждаться жизнью, вовсе не обязательно сбегать от него в сновидения. Слышишь эту музыку? Вслушайся в ее прекрасную мелодию и слова. Подумай о том, что такие прекрасные творческие вещи способны создать только люди из реального мира, никакие сны не способны сочинить подобные чудесные мелодии, они могут лишь повторять уже созданное реальными людьми. Вслушайся. Слушай не разумом, а сердцем, душой. Попробуй проникнуться этим моментом здесь и сейчас. Этот миг и именно этот танец уже не повторится, будет какой-то другой. Так наслаждайся же моментом, Джейд, наслаждайся жизнью! Закрой глаза и просто слушай, просто позволь мне вести тебя в чувственном танце.
И я повиновалась. Действительно закрыла глаза и попробовала отключиться от ежесекундного контроля всего происходящего. Просто слушать и доверять Чонгуку, двигаться, подстраиваясь под него. Хотя первым порывом было послать его куда подальше, но у Чонгука была какая-то удивительная способность располагать к себе людей и меня в частности. Сложно отталкивать от себя такого позитивного улыбающегося человека, который искренен с тобой и мурлычет на ушко всякие приятности.
Это был... Какой-то невероятно чувственный танец. Поначалу Чон меня попросту забалтывал, расслабляя и расфокусируя мое внимание. Он говорил... да просто всякие комплименты, если честно. О том, какая я красивая, какая у меня чарующая улыбка, и как вкусно я пахну чем-то сладким – что меня так и хочется попробовать на вкус. Сама не заметила, как стала сначала робко, а потом и широко улыбаться, слушая Чонгука, слушая музыку и расслабленно кружась в неспешном танце. Чон негромко подпевал звучащей сейчас в зале песне, его мягкий голос ласкал мой слух и уверенно гипнотизировал своей бархатистостью.
Если честно... Я даже не думала, что обычный танец с мужчиной может быть таким чувственным. Вроде Чон не лез ко мне с поцелуями, не лапал меня за неположенные места, не говорил какие-то непристойности. Но интимности в этом танце было столько, что голова шла кругом. Потому что он прижимал к себе очень тесно и большим пальцем руки поглаживал мою ладонь так, что во рту пересохло. Потому что он щекотал своим горячим дыханием и будто хотел поцеловать украдкой. Потому что он подпевал так, будто посвящал мне эту песню, и у меня мурашки бежали по спине. Треклятый яркий свет в зале мешал расслабиться полностью. Какой идиот придумал устраивать Лунную вечеринку в таком ярко освещенном помещении? Ну неужели нельзя было хоть немного свет приглушить? А потом у меня дыхание перехватило, когда Чон неожиданно подхватил меня на руки, прокручивая в воздухе вокруг себя в тот момент, когда звучащая в зале песня разразилась эмоциональным взрывом. И я тоже взорвалась – эмоциями, ощущениями и странного рода единением с мужчиной, который смотрел на меня сейчас таким влюбленным взглядом. Смотрел и улыбался, и не было сейчас для него никого, важнее меня. Знаете... В тот миг я почувствовала себя центром маленькой Вселенной. Эдакой Вселенной счастья для одного конкретного человека, которому нравится во мне всё. Даже то, как я морщу носик, будучи недовольной чем-то в очередной раз. Это роскошно приятное чувство, которое осознанно или не очень обожают женщины во взгляде каждого мужчины. Ведь всем нам в глубине души хочется быть той самой единственной и неповторимой, нужной и незаменимой...
Когда он поставил меня на ноги, всё так же не сводя с меня взгляда, я качнулась вперед и лишь в каком-то сантиметре от губ Чонгука сообразила, что сейчас поцелую его, своего студента и подопечного, вообще-то, на глазах наших коллег. Прямо тут, посреди танцпола. Полное катастрофэо! Осознав свой эмоциональный порыв, я резко отшатнулась и прервала танец.
– Я... Мне... Нужно... В уборную, – промямлила, избегая смотреть в лицо Чонгука и вообще не зная, куда смотреть, мои глаза испуганно перебегали с точки на точку, будучи не в состоянии на чем-то сфокусироваться. – Да, точно! В уборную. Срочно. Я... Потом... В общем...
Не договорив, кинулась прочь из Танцевального зала, позорно сбегая с «поля боя» и направляясь в общую гостиную на этом же этаже, в дни Лунных вечеринок она использовалась как комната отдыха. Мне нужно было хоть пять минут побыть наедине с собой и попытаться как-то утихомирить рой мыслей в голове. И затолкать обратно в себя фонтанирующие во все стороны эмоциональные «звезды» моей наспех выдуманной Вселенной.