21. Нарушая границы
Перед нашим уходом Чон оплатил счет в кафе, и я тупо уставилась на деньги, которые он достал из кармана.
– А откуда у тебя деньги? – спросила недоуменно.
Я думала попросить брата за нас заплатить, ну или записать расходы на мой форландский счет... Чон безразлично пожал плечами.
– Хоби вчера показывал мне сейф с моими сбережениями, спрятанном в одном клочке пятого уровня сновидений. Не спрашивай, откуда они у меня, я сам не имею ни малейшего понятия, и никакой информации считать с сейфа не смог.
«Но судя по его содержимому, я весьма обеспеченный человек, так что ты со мной не будешь женой бедного господина!» – весело добавил Чон ментальным посланием.
Я лишь громко фыркнула и возвела глаза к ночному небу. Опять он за своё! В академию мы с Чонгуком прошли так же через шестой уровень сновидений, так как Джин не рекомендовал мне сегодня перемещаться с помощью обычной телепортации, считая это опасным для моей недотелесности. Не то чтобы я считала безопасным перемещение в Академию сумрачных странников через шестой уровень сновидений после инцидента со взбесившимся Чистильщиком, но, кажется, выбор мне не оставили. Все-таки Авалар находился очень далеко от Форланда, даже на скоростных поездах нам пришлось бы потратить уйму времени на дорогу. Поэтому в сон с Чонгуком я уходила не без замирающего от ужаса сердца, не скрою. Впрочем, в этот раз обошлось без нападений на мою персону, Чистильщика мы тоже больше не увидели. Да и на самом уровне сновидения провели лишь несколько секунд. На этот раз Чон прижимал меня к себе так крепко, будто боялся, что я куда-то ускользну. Он шустро потянулся за золотистым энергетическим потоком, скороговоркой произнес нужную формулировку, и миг спустя мы уже стояли на территории академии.
Чон как специально телепортировался чуть ли не перед самым носом Намджуна и других коллег, так что нас быстро окружили обеспокоенные профессора, завалившие Чонгука вопросами. Кто-то из коллег смотрел только на адепта, не замечая меня, другие же смогли увидеть мою сумрачную тень. Среди них, конечно, был и лорд Туареттонг, который недовольно поджал губы, уставившись на ладонь Чонгука, крепко обнимающего меня за талию во время телепортации. Довольно быстро выяснилось, что я могу вновь погружаться на нулевой уровень сновидений рабочего пространства академии, под чутким руководством Чонгука я смогла туда погрузиться и убедиться, что моя энергетическая составляющая пока не стремится распадаться фейерверком. Под руководством своего же подопечного я убедилась, что на уровни дальше мне пока лезть не стоит, так как прям физически испытала сильное сопротивление. Что ж, уже хоть что-то: нулевого рабочего пространства мне хватало для того, чтобы нормально общаться с коллегами, здесь я могла почувствовать себя почти живым и здоровым человеком. Охотно общалась с коллегами, изображая активный интерес к разговору, рассказывала в очень зацензуренной форме, что со мной сегодня произошло. Болтала без умолку, а сама пристально вглядывалась в лица волшебников и волшебниц, пытаясь понять, мог ли кто-то из них быть причастен к похищению моего тела? Вглядывалась в Намджуна, но того, кажется, сейчас волновало только слишком активное присутствие Чонгука рядом со мной. Вглядывалась в Обернона, он показался мне немного нервным, но это вполне могло быть вызвано инквизиторской проверкой. Зная Джина, могу себе представить, как «ласково» он тут со всеми разговаривал, когда допрашивал всех преподавателей. Вглядывалась в других коллег, но ничего особенного понять или почувствовать не смогла. Сердце не ёкало в плохом предчувствии, не замедляло и не ускоряло свой бег. Что ж, возможно, я ошиблась, и эти мои коллеги вообще ни при чем. Либо я просто пока чего-то важного не чувствовала и не понимала. В какой-то момент Намджун попытался сбагрить Чонгука и отправить его в канцелярию скорых решений за уже готовой для него униформой сумрачных странников, но тот был категоричен:
– Пока мисс Ким общается с вами, я буду находиться рядом. Как только вы закончите беседу, и мисс Ким доберется до своих покоев, я отлучусь ненадолго в канцелярию скорых решений. Полагаю, моя униформа может еще немного подождать. – С каких таких пор вы подрядились в личные телохранители Джейд? – брови Намджуна поползли вверх.
Чонгука нисколько не смутил насмешливый тон ректора. Он спокойно ответил:
– Я дал обещание мистеру Киму и мистеру Паку постоянно находиться рядом с мисс Ким, пока она не вернет свою телесность. Мне было категорично рекомендовано не оставлять ее одну, только когда мисс Ким изволит отдыхать в своей спальне, которая максимально хорошо защищена от вторжений извне. Полагаю, вы знакомы с Джином Мином и Чимин Паком? В таком случае, думаю, вы знаете, что категоричные рекомендации в устах эти верховных инквизиторов являются завуалированными приказами, которые лучше не нарушать.
Намджун скривил губы так, будто ему пощечину дали, а я с молчаливой благодарностью глянула на Чонгука. Благодарностью и – восхищением, что уж там греха таить. Потому что никаких «категоричных приказов» ни Джин, ни уж тем более Чимин не отдавали Чонгуку. Он же не их подчиненный, о каких приказах вообще может идти речь? Просто Чон упрямо не хотел оставлять меня одну, да еще в компании целой толпы подозреваемых в похищении моего тела, так что он на ходу придумал такой вот железобетонный предлог для того, чтобы виться за мной хвостиком на виду у всех, ведь лорд Туареттонг не станет враждовать с верховными инквизиторами. Умно, однако. Да еще Чон говорил всё таким серьезным тоном, с важным видом скрестив руки за спиной, что не возникало даже тени сомнений в его словах. Артист, говорю же!
«Подозреваешь кого-то?» – я попыталась отправить ментальный вопрос Чонгуку.
И, о, чудо, у меня получилось! Хотя, может, чуда в этом и не было, просто умение Чонгука уловить все мои направленные в его сторону мысли, однако он ответил тут же:
«Подозреваю. Всех. Пока что».
Я вздохнула. Да уж, та еще веселенькая задачка перед нами стояла, искать иголку в стоге сена, по сути...
– Ты уверена, что готова вверять свою жизнь в руки молодого адепта, Джейд? – обратился ко мне Намджун.
Мне очень не понравился его презрительный тон и взгляд в сторону Чонгука.
– Я уверена, что мне стоит доверять тому, кто сегодня спас мою жизнь и помогает разобраться с потерей моей телесности, – проникновенным голосом произнесла я.
После чего имела удовольствие вновь наблюдать перекошенную физиономию Намджуна. Ай какой красавчик. Люблю своей вежливостью доводить людей до бешенства.
– А еще уверена, что каждый должен заниматься своим делом, – продолжила елейным голосочком. – Так что я сейчас отправлюсь на тренировку со студентами, о которой вы сейчас сообщите моей группе адептов. Занятие должно было состояться ранее вечером, но из-за моего плачевного положения все планы пошли наперекосяк. Но ничего страшного, я сейчас наверстаю, сдвинем немного наш учебный график, нам всем сейчас отдыхать некогда. Уведомите студентов, что я буду ждать их на рабочем уровне сновидений в аудитории. Я не могу этого сделать без телесности, поэтому прошу вас посодействовать мне в этом, буду премного благодарна. А сейчас, господа и дамы, вынуждена откланяться, и без того потеряла время.
Я отвесила шутливый полупоклон и махнула рукой Чонгуку, чтобы он шел за мной. Уходили мы в полнейшей тишине, провожаемые очень подозрительными взглядами.
– А для чего сумрачным странникам нужна униформа именно с капюшонами? – спросил Чон, когда мы ненадолго вышли из рабочего пространства сновидений. – Они у всех на мантии есть, как я заметил. Какую функцию выполняют? – Да просто помогают закрыться от мелькающих сновидений, – пожала я плечами. – Когда очень много времени проводишь в сновидениях по делу и вынужден быстро перескакивать из сна в сон, то находишься в постоянном калейдоскопе чужих сновидений. Чтобы они не мелькали перед глазами и не действовали как на психику, так и энергетически, мы в моменты переходов накидываем капюшон на голову, это очень удобно. Ведь сны бывают разные, порой с очень дурной обстановкой попадаются. Бывают и такие, что силу из тебя высасывают. А униформа как раз имеет защитную функцию, она пропитана чарами, отталкивающими подобное негативное воздействие извне. – А-а-а, вот оно что, – понимающе протянул Чон. – Тогда понятно.
Мы дошли до моей спальни, и Чон чуть ли не силой впихнул меня в комнату, да еще своего фамильяра вызвал на помощь.
– Пока я хожу за этой вашей униформой в канцелярию скорых решений, ты не будешь выходить из комнаты, ясно? – жестким тоном произнес Чон. – Твой брат мне сказал, что тебя сейчас вообще нельзя оставлять одну, только в твоей спальне ненадолго можно, потому что это помещение Джин дополнительно защитил. А старшего брата надо слушать, тебя мама этому не учила, что ли?
Я громко и возмущенно фыркнула, скрестив руки на груди.
– Ты меня еще в угол поставь!! – Я тебя лучше на колени перед собой поставлю, – расплылся Чон в похабной улыбке. – Но потом, так уж и быть.
Пока я от возмущения ловила ртом воздух, подбирая нужные слова, Чон уже переключился на фамильяра.
– Хоби, если с Джейден за время моего отсутствия что-нибудь случится, ты отвечаешь за нее каждой своей шерстинкой, понял? – Понял, – важно кивнул фамильяр. – Понял, что, в случае чего, ты готов оставить меня с голым задом ради какой-то бабы! Полное катастрофэо!
Чон пригрозил ему кулаком и быстро скрылся в коридоре. Я ни пнуть его напоследок, ни уколоть словом не успела, вот же сладкий мерзавец! Вообще заметила, что за Чонгуком водилась удивительная способность игнорировать все спорные высказывания своего фамильяра, будто они не звучали вовсе. Наверное, в этом был смысл: с характером Хоби можно было ожидать, что тот будет только рад бурной реакции на его провокационные фразочки, ему только оно и надо было. А при отсутствии такой реакции у морской свинки сразу терялся интерес к бурному продолжению идиотического диалога. Едва за Чонгуком закрылась дверь, как фамильяр подскочил ко мне поближе, запрыгнул на столик около кресла, на которое я плюхнулась, мысленно бурля возмущением.
– Ну что, бро́кколь моей души, – Хоби забавно поиграл бровками. – Пошалим?
Я хохотнула. – С тобой, что ли? Нет уж, я лучше тогда уж с Персиком уединюсь.
– Персиком – это ты так лорда Туареттонга называешь? – Ага. Честно говоря, многие наши коллеги Намджуна за глаза Персиком зовут. – Сморщенный персик какой-то. Курага уж скорее. Или нет – урюк!
Я снова хохотнула.
– Да ладно тебе, ему до сморщенности еще ох как далеко.
Скептично оглядела зверька с головы до ног. Ой, то есть – до лап.
– Забавно, что Чон оставил тебя рядом со мной в качестве своеобразного телохранителя. – Чой-то? – обиженно произнес Хоби. – Ты крохотная морская свинка, от которой в случае какого-то реального нападения на меня толку будет аж ноль целых гнарр десятых. Тебя прихлопнут первого, а потом займутся мной. – Чой-то?!! – Хоби возмущенно забарабанил передними лапками по столу. – Да ты! Да я! Да ты вдупляешь вообще, что это благодаря моей великолепной, изумительной, волшебной шерсти ты еще жива, а, моркво́ша ты неблагодарная?! – Ну, лекарь из тебя неплохой, допустим. Но все равно... – Да я... Да я вообще! Да я, знаешь, какой сильный? – продолжал возмущаться Хоби. – Я во сне вообще такой крутой – полное катастрофэо! Ты же меня во сне не видела даже! Ты вообще знаешь, какой я крутецкий крутяш во сне?! – Знаю, что ты морская свинка с завышенным самомнением, – зевнула я. – Тебе как, не тошно от своей крутости? – Крутяшности много не бывает. А ты просто ничего не вдупляешь! – гордо произнес Хоби, забавно скрестив лапки на груди и отвернувшись от меня якобы в смертельной обиде.
Но через мгновенье носик его дернулся от распространившегося аромата арахиса в шоколаде, пакетик с которым я достала из тумбочки и шумно раскрыла, начав демонстративно поедать лакомство.
– Поделишься? – пискнул Хоби, раздувая ноздри и с шумом вдыхая ароматный ореховый воздух. – Или будешь жадю́жкой? – Прозвучало будто «гадю́жкой», – хмыкнула я, нарочито аппетитно похрустывая орешками. – Расскажешь мне какую-нибудь важную информацию про своего хозяина, которая мне может быть полезна, – поделюсь с тобой орешками. Вообще целый нетронутый пакет арахиса дам!
Я еще и достала второй такой пакетик и покрутила им перед фамильяром.
Тот аж носом за пакетиком водил, как змея – за дудочкой. Забавный такой. И облизнулся ну та-а-ак жадно, что я, если честно, была в шаге от того, чтобы просто так лакомством поделиться. Но нет. Бартер так бартер! Хоби был не так прост, конечно.
– Фамильяры своих хозяев не сдают, – упрямо заявил он и демонстративно отвернулся.
Только то и дело оглядывался, кидая жадные взгляды на арахис в шоколаде.
– Так я ж тебя не прошу все его тайны мне выкладывать, разумеется, ты не будешь сдавать своего хозяина, ты же мудрый фамильяр, – поддакнула я. – Такие мудрые и хитрые всегда горой будут стоять за своего хозяина. – Да! Буду стоять горой! – гордо пискнул Хоби.
Я с трудом сдержалась от желания рассмеяться. Продолжила елейным голосочком:
– Ну во-о-от, а я же не прошу о страшных тайнах говорить! Я хочу поговорить с тобой об интересных мелочах. О каких-то вещах, которые замечают только такие внимательные фамильяры, как ты, – продолжала я льстить. – Наверняка среди таких вещей найдется информация, которая не является секретом твоего хозяина, и которую ты можешь мне поведать. Она вполне может оказаться весьма полезной для меня и моего понимания Чонгука.
Хоби на миг задумался, а потом радостно так выпалил:
– О, знаю, знаю про хозяина инфу, которая может оказаться тебе ну очень полезной! И это ваще не мелочь! – И что же это? Даже дыхание задержала в ожидании какой-нибудь чрезвычайно важной информации.
Хоби подбежал ко мне ближе, оперся передними лапками о подлокотник моего кресла и заговорщическим шепотом произнес:
– У хозяина...
Хоби смущенно замолк, и я поторопила, помахивая перед его носом орешком в шоколаде:
– Ну? – У моего хозяина есть... – Ну-у-у-у? – У него морковка размером в целых семнадцать с половиной сантиметров!! – гордо произнес Хоби. – Ты вдупляешь? Я аж орешками подавилась и некоторое время откашливалась. – Прости, милый, но ты опоздал, я уже в курсе этой, без сомнений, важной информации, – выдавила из себя, залпом выпивая стакан воды. – Он тебя что, уже отжухал? – Хоби удивленно прижал лапки к пухлым щёчкам. – А когда вы успели? А где? А почему от тебя хозяином тогда не несет за версту? А тебе как, понравилось? Заценила морковку?
Я хлопнула себя ладонью по лицу, уже в который раз за день.
– Стесняюсь спросить: вы там вместе с линейкой бегали, что ли? – пробормотала я. – За линейкой бегал я, – охотно кивнул Хоби. – Но дальше Чогукушек сам справился, чесслово!
Я хохотнула, красочно представив себе эту картину. Бурное воображение дорисовывало такую комичную обстановку, что я оказалась близка к тому, чтобы вполне по-человечески рассмеяться. Но поторопилась вернуть разговор в прежнее русло. Ковать, пока горячо, так сказать.
– Ну, в общем, это не считается, об этом мне Чон сам уже рассказал. Не могу назвать сию конфиденциальную информацию полезной для себя, ну да опустим этот момент. А еще что ты мне можешь поведать? Вот, например, этот символ, – я постучала по перстню Чонгука на моей руке. – Этот символ крылышек мне не знаком. Но я так же видела его сегодня, когда Чон развоплощал ожившие кошмары. Что означает этот символ? – А, так это просто мой знак, – махнул лапкой Хоби. – Ничего особенного. Просто хозяин в этот момент обратился к своей истинной магии и зачерпнул ее немножко от меня, вот и вся ботва! – Твой знак? – мои брови взметнулись вверх. – Э... Но у фамильяров нет никаких своих знаков. Да еще и крылышки... Крылья вообще при чем? – Я те чо, обычный фамильяр, что ли? – произнес Хоби таким тоном, будто его с тараканом сравнили. – А ты не обычный? – прищурилась я. – Канешна! Всё, давай орехи. Ты обещала! Я поделился с тобой информацией, которую ты не знала, вижу это по твоим глазам. Но я не подвязывался перед тобой все капустные листы с себя снимать. Орехи хочу! Да-а-ай!
Я молча раскрыла пакетик с арахисом и протянула его морской свинке. Хоби с радостным визгом плюхнулся прямо в пакет, причём лапки в прыжке сложил так, будто в бассейн нырял. Некоторое время я молчала, задумчиво наблюдая за счастливым фамильяром, натурально плавающим в шоколадном арахисе. Мне теперь было о чем подумать.
Несколько минут спустя в комнату постучали, и я открыла дверь запыхавшемуся Чонгуку. Он вернулся удивительно быстро, я-то думала, что не меньше получаса пройдет. Я вскинула брови и склонила голову набок.
– Бежал, что ли?
И после короткого кивка усмехнулась:
– Ну и зачем было так торопиться? – Не хотел тебя одну надолго оставлять, – пожал он плечами, заходя в комнату.
Я громко фыркнула.
– Чон, я не маленькая девочка! – Разумеется. Ты – моя большая девочка, – сладким голосочком пропел этот невыносимый человек. – Я не твоя девочка! – огрызнулась раздраженно. – Может, хватит уже постоянно называть меня своей?! Меня это бесит! Ты еще клеймо на мне поставь давай! К тому же... Что ты делаешь?
Я опешила, глядя на Чонгука, который как ни в чем ни бывало начал снимать с себя одежду, небрежно кидая ее на кресло.
– Как – что? Переодеваюсь, – сказал он, доставая из принесенного свертка униформу адептов, а второй рукой потянувшись к ремню, чтобы и брюки снять.
Он так искренне удивился и пожал плечами, что мне оставалось только рычать и топать от негодования. Повернувшись спиной к Чонгуку, чтобы не таращиться лишний раз на его прекрасный торс. Стоя спиной к собеседнику, затруднительно ругаться с ним, но я очень старалась.
– Чон, чтоб тебя!! – шипела, как стая рассерженных дилмонов. – Ты не мог переодеться в своей спальне?! – Зачем? Сейчас я быстро переоденусь, и мы сразу же отправимся на занятия. Я экономлю время. В этом нет ничего особенного. – Гнарр тебя раздери!! Ты о субординации и правилах приличия вообще ничего не знаешь, что ли?!! Ах да, ты же правда не знаешь... Но ты мог хотя бы в ванну пойти переодеться!! – Тебя так смущает это? – А тебя нет?! – Никак не могу привыкнуть к странностям в вашем мире, – вздохнул Чон, шебурша одеждой. – Глупостей каких-то стесняетесь, от обнаженных тел шарахаетесь, как от оживших кошмаров... – Ну ты нашел, с чем сравнить! – А что, не так, что ли? – Не так!! – Ну-ну... Ладно, можешь оборачиваться, мисс Святая Невинность, я уже оделся.
Все еще возмущенно сопя, повернулась к Чонгуку. На нем теперь тоже была темно-синняя униформа сумрачных странников, и она шла ему чрезвычайно. Я удовлетворенно кивнула.
– Отлично, теперь ты похож на человека, – Чон при этих моих ехидных словах хохотнул. – А что насчет матрикса? – Его тоже выдали. Но он все также не работает в моем случае.
Он достал золотую монету из потайного кармашка, подкинул ее на ладони. Но артефакт не упал обратно на ладонь и не закружился вокруг Чонгука, а просто завис на уровне его головы в воздухе и странно задрожал. Будто пойманный в тиски и отчаянно пытающийся вырваться, но не знающий, как это сделать. Да почему это происходит? Не понимаю... Я тяжело вздохнула.
– Ладно, дилмон с ним, с этим матриксом. Чую, я не разберусь с этой задачей, пока не пойму, кто ты такой вообще, и что случилось с твоими воспоминаниями. Ключ к тебе кроется именно в твоем прошлом, уверена. Будем работать над этим. А пока что просто будем тренироваться, ну и...
Я запнулась и умолкла, недоуменно уставившись на Чонгука, который слишком близко подошел ко мне, да еще с таким странным выражением лица... Ну чего он на меня так смотрит?
– Ты нарушаешь мои личные границы, – негромко произнесла я. – Знаю, – тихо произнес Чон, не сводя с меня пристального взгляда.
Я невольно сделала шаг назад и уперлась в стену, но Чон сделал такой же широкий шаг ко мне, стремительно сокращая между нами расстояние до полного отсутствия оного.
– Чон?.. Ты чего? – голос мой предательски дрогнул, когда Чон изучающе провел ладонью по моей щеке. – Что ты от меня хочешь? – А ты как думаешь? – шепнул он мне почти в самые губы.
Я даже пикнуть не успела. Вообще не поняла, в какой момент губы Чонгука накрыли мои – поцелуем. Нежным, но настойчивым. Таким сладким и тягучим, таким уверенным и приятным... Глаза сами собой закрылись, сердце пустилось вскачь, а мозг попросту отключился, дезориентированный внезапным поцелуйным нападением. Вернее, первые пару секунд мозг еще пытался орать сиреной в духе «Да как он вообще посмел вот так вот подойти ко мне и просто взять и поцеловать, без разрешений и предупреждений?!!». Но сердце тут же пнуло подальше отголоски разума с ехидным «А тебе что, письменное уведомление с твоей подписью на официальное разрешение целовать нужно всем выдавать?». Но... Это же неправильно, да? Так не должно быть, мне не положено целоваться со своими студентами! Но... Как же это было желанно... Я уперлась ладонями в грудь Чонгука, хотя не предприняла реальных попыток оттолкнуть его от себя. Кого я обманываю? Я сама хотела этого поцелуя, и только гордость, стереотипы, субординация и привычка следовать правилам не давали мне расслабиться ранее. А сейчас... Ай, да к дилмону под хвост всё это!
Я решительно не способна отталкивать от себя симпатичного мне мужчину, который целовал меня так, как будто знал, какие именно поцелуи мне нравятся. Такие вот... Чувственные, напористые, с постоянной сменой темпа. То нежные порхающие, с аккуратным прихватыванием зубами, то глубокие и страстные, чтобы воздуха не хватало, и голова шла кругом. Я будто горела изнутри и снаружи одновременно. Горела вспыхнувшим факелом и не представляла, как можно унять этот пожар.
– Я тебя весь день хотел поцеловать, – шепнул Чон как раз в ту секунду, когда я прервала поцелуй, чтобы жадно вдохнуть ртом воздух. – Больше терпеть не мог...
Впрочем, долго он мне прохлаждаться без поцелуев не дал и снова накинулся на мои губы с неприкрытой страстью, буквально сминая все мои возмущения и нерешительность своим напором. А как он прижимал меня к себе и приятно проводил ногтями по спине, ох, боже...
Он целовал меня так долго и с таким упоением, что я совсем размякла и в какой-то момент обнаружила, что зарылась пальцами в черные волосы Чонгука и сама притягиваю его к себе для жаркого поцелуя, отбросив в сторону и стеснение, и субординацию, и прочую чушь. Мы, кажется, оба дорвались. Каждый по-своему. Я – потому что гнарр знает сколько времени уже ни с кем не целовалась и чувствовала себя одуревшей от такой внезапной и приятной мужской ласки. А Чон... Чон пил мои поцелуи так, будто невероятно соскучился именно по единению со мной. Хотя как он мог соскучиться, если мы с ним и знакомы-то совсем недавно?.. А когда сладкие поцелуи плавно перетекли на мою шею, я совсем голову потеряла, если честно. Мозг был уже в таком растекшемся состоянии, что я не могла сопротивляться, из меня можно было веревки вить. Впрочем, веревки из меня не вили, но ласкали так, что дух захватывало от этой близости. Чон сейчас был похож на ураган, обрушившийся на меня со всей своей силой, подминающий под себя. А как можно противостоять урагану?
– Боже... Как ты целуешься... – выдохнула я в какой-то момент. – Да-а-а, – самодовольно протянул Чон. – Оказывается, это вполне себе инстинктивное действо. – Да тут не только инстинкты, их одних недостаточно, – пробормотала я, – Чтобы так целоваться, нужно иметь большой опыт... – Который я не помню, – усмехнулся Чон и продолжил покрывать мою шею поцелуями. – Ну, твое тело отлично помнит, – всё так же тихо пробормотала я. – Боже, Чон... Чо-о-он... Чон, стой...
Голос мой перетек в полустон, и я сильнее сжала плечи Чонгука, который спустился порочными поцелуями ниже. Его кончик языка вырисовывал узоры на моей ключице и ниже, а сам Чон при этом вжимался в меня так, что было невозможно не почувствовать его, кхм... вдохновение, да. Чон прервал поцелуй и поднял на меня мутный взгляд. Этот взгляд плавил своей страстью и пьянил похлеще темного айлино́ра, честное слово...
– Я... немного увлекся, да? – улыбнулся Чон, тяжело дыша. – Слегка, – нервно усмехнулась я.
Он улыбнулся шире и склонился, чтобы провести кончиком языка по моим раскрасневшимся губам. Невольно приоткрыла рот навстречу очередному поцелую – на этот раз короткому, но такому стремительному, что у меня вновь голова пошла кругом. Теперь уже Чон усмехнулся.
– А мне точно нужно прекратить и остановиться? – издевательским голосочком спросил он, подразнивая меня короткими поцелуями в шею. – Да... Нет... не знаю, – честно мотнула я головой. – Но через пятнадцать минут мне пора бы начинать тренировку с группой адептов, – добавила, кинув короткий взгляд на настенные часы. – Тогда да... Пятнадцати минут нам с тобой не хватит, – задумчиво протянул Чон. – Не хватит для чего? – зачем-то спросила я. Не знаю, зачем. То ли мозг уплыл окончательно, то ли хотела услышать... что-то такое, отчего разомлею еще больше. И услышала: – Не хватит для полноценного и глубокого продолжения, – сказал Чон низким голосом, с лукавой улыбкой заглядывая мне в глаза. И выразительно при этом подергивая за застежку молнии на моей униформе. – А я хочу именно неспешного, очень долгого и глубокого продолжения с тобой, – продолжил Чон, буквально гипнотизируя меня взглядом. – И ты ведь тоже хочешь этого, верно?
Я судорожно втянула носом воздух, ощущая себя пьяной от этого мужчины и совсем плохо соображающей. Ну что, Джейд? Как теперь будешь работать в таком состоянии и с этими словами, звенящими в ушах? А, кстати, в ушах звенело не только от слов Чонгука. До меня только сейчас дошло, что это в комнате раздавалось тихое странное попискивание со стороны чайного столика, и я вспомнила, что там, вообще-то, сидел Хоби. Сидел и лопал орехи, когда Чон ворвался ураганом в мои покои и... и напрочь снес мне голову своими настойчивыми поцелуями. Я смущено закусила нижнюю губу. Это мы прямо при фамильяре столь беспардонно целовались, да? Ох, как неловко...
С опаской покосилась на Хоби. Да, он всё так же сидел на столике, только замер на месте и смотрел на нас дикими восторженными глазами. На его смешной моське застыла безумная улыбка, и он счастливо попискивал, смешно перебирая передними лапками по подлокотнику кресла, подавшись вперед, чтобы получше нас видеть. Заметив мой взгляд, Хоби расплылся в еще более дурной улыбке и восторженно пропищал:
– Ы-ы-ы!!! Я ни-че-го не видел! Не-че-го-шень-ки! – проговорил он по слогам, отчаянно мотая головой и все еще таращась на нас. – Я всё вдупляю! Гляди, да я ваще ослеп! Я – сдохший ослепу́ндрий!
С этими словами Хоби положил на свои глазки орешки, раскинул лапки в стороны, плюхнулся на спинку, замер и язык высунул для достоверности, изображая сдохшего зверька. Не могла понять, то ли мне смеяться, то ли плакать... А делать это одновременно не умела, но и определиться в своих смешанных эмоциях не могла. Впрочем, Чон не обратил никакого внимания на Хоби, будто его тут не было вовсе, и будто он ничего не говорил. Чон вообще, кажется, видел и слышал сейчас только одну меня, а весь остальной мир для него временно прекратил свое существование. Он еще раз одарил сладким поцелуем, а потом, наконец, оторвался от меня, широко улыбнулся и решительно распахнул дверь, жестом предлагая выйти вместе с ним в коридор.
– Ну что, идем на занятия? Кажется, нам пора поработать как следует.
Он кивнул на настенные часы, время на которых поджимало к началу тренировки. А мне захотелось кинуть чем-нибудь тяжелым в эти самые часы, чтобы они не отвлекали от самого главного. Я не знала, как сейчас буду работать со студентами. Я сейчас хотела работать только с одним Чонгуком. В горизонтальном положении.