17. Не смотри в глаза
– Так что там насчет твоих глаз? – напомнила я, когда мы с Чонгуком шагали по алее в сторону парка и уже свернули на более безлюдные улочки. – Помнится, ты обещал мне объяснить, что не так с твоими глазами. Почему ты всё время ходишь в очках? От чего именно защищают очки? Что произошло между нами утром и между тобой и Чистильщиком? Признавайся давай. Мне нужна информация! И я не могу больше ждать и тянуть резину. Ты своим взглядом убивать умеешь, что ли? Обновленная версия твари а-ля Василиск? – Нет, что ты, мой взгляд никого не может убить, – активно замотал головой Чон. – Но...
Он не договорил и потянулся к дужкам очков.
– В общем, это лучше показать. Не смотри сейчас в мои глаза. Смотри на вон того парня, – Чон кивнул в сторону темноволосого инквизитора, идущего нам навстречу, и снял с себя очки. – Добрый день! Мистер, не подскажете, как пройти в Центральный парк? – Так вот же он, буквально перед вами, – широко улыбнулся паренек, махнув рукой в нужную сторону и на миг столкнувшись взглядом с Чонгуком.
Всего на миг, но, кажется, этого хватило, чтобы испытать силу влияния алых глазок. Сначала я не поняла, что случилось. Потому что парень просто замер на месте, не сводя глаз с Чонгука, счастливая улыбка испарилась бесследно. Потом глаза его расширились от ужаса, лицо побледнело.
– Нет... Нет... Только не это... – еле слышно забормотал парень, попятившись. – Я не хочу... Не надо... Перестань! Зачем ты так говоришь?! Он отмахивался от чего-то перед собой, то ли пытаясь оттолкнуть кого-то невидимого, то ли стараясь ударить. – Не надо ее бить! – чуть не плакал паренек, глядя абсолютно пустыми глазами куда-то в пустоту. – Отец! Перестань! Отпусти ее! Мама!..
От его отчаянного голоса, полного боли и жуткого страха, аж мурашки побежали по спине. Я нахмурилась. Не смотрела на Чонгука, как он и просил, хотя мгновенно ощутила уже знакомую тяжесть в голове, когда он снял очки. Тяжесть и невыносимое желание повернуться и тоже заглянуть в алые глазки. Они, гнарр его раздери, манили, как включенная лампочка – ночного мотылька.
– Что с ним? – сиплым голосом просила я, потому что говорить почему-то тоже стало сложно. – Человек сталкивается с самыми страшными своими кошмарами, когда смотрит мне напрямую в глаза, – негромко произнес Чон, печально глядя на всхлипывающего парня. – Ему мерещится самый жуткий его кошмар наяву, это может быть как воспоминание, так и любая выдуманная подсознанием жуть. Чем больше продолжительность контакта, тем больше человек растворяется в этом кошмаре и в итоге перестает отличать его от яви. – Погоди, – я нахмурилась еще сильнее. – Но лорд Туареттонг говорил, что Лукас, главный лекарь в нашей академии, после зрительного контакта с тобой всего лишь жаловался на головную боль и... – Да я просто незаметно стер ему память, – отмахнулся Чон. – Делов-то.
Он надел очки, и молодой инквизитор тут же перестал отмахиваться от невидимого противника. Он проморгался, нахмурился и недоуменно огляделся по сторонам. А Чон в это время уже шагнул вплотную к пареньку и, пока тот еще пребывал в смятении, быстро хлопнул его ладонью по плечу и коротко шепнул: – Забудь.
В месте прикосновения на миг вспыхнула всё та же золотистая печать с изображением крыльев. Взгляд инквизитора на мгновенье расфокусировался, он как в тумане пошел вперед и, сделав еще несколько шагов, тряхнул головой, оживился и направился к зданию Генерального Штаба уже обычной походкой человека, с которым всё в порядке, с которым ничего особенного сейчас не произошло.
– Вот таким же образом и стер лекарю память, – негромко пояснил Чон, когда инквизитор отошел на достаточное расстояние. – И слегка скорректировал его воспоминания о моём осмотре. Я опешила. – Что?! Но... Как? Почему? Но зачем?! Зачем ты стер память нашему лекарю? – Внутреннее чутье подсказало мне, что не следовало всех вокруг оповещать об этой моей специфике взгляда. Тем более, к тому моменту осмотра я уже порядком устал от допросов и просто хотел, чтобы меня оставили в покое, – пожал плечами Чон. – Как раз я тогда не выдержал и случайно утащил всех находящихся рядом на третий уровень сновидений. Так как рядом в лекарском крыле были еще и младшекурсники, то им на третьем уровне стало плохо из-за резкого скачка, и сумрачных дел мастера переключились на них. Мне эта суматоха оказалась на руку: я как раз очень быстро затер некоторые воспоминания осматривающего меня лекаря, никто даже не глянул на меня. – Но зачем? – повторила я. – Почему ты никому из наших старших коллег не рассказал о столь важной детали? Или ты, хм... Подумал, что кто-то может обернуть это знание против тебя? – Разумеется. Вряд ли бы обо мне подумали хорошо, узнав столь пикантную особенность моих ясных глазок, – хмыкнул Чон. – И уверен, что меня бы быстро заперли в карцере, воспринимая исключительно как угрозу, особенно на фоне всех этих ваших новостей с ожившими кошмарами. А я совершенно точно не угроза, Джейд. Скорее уж – жертва... Кто-то что-то сделал со мной перед тем, как меня нашли твои коллеги. Я не знаю, откуда у меня эти очки, не помню о них ничего. Но почему-то уверен, что этот аксессуар не я сам себе покупал или мастерил. – Всё это очень похоже на какой-то дурно пахнущий эксперимент, проведенный над тобой, – медленно протянула я. – Вот и я так думаю, – усмехнулся Чон. – Потому и сказал тебе ранее, что хочу вспомнить о себе всё и найти того, кто нокаутировал меня в сон. Кто бы это ни был, я хочу ему отомстить. Сам.
Я меланхолично потерла подбородок.
– А еще всё это похоже на своего рода оружие. А что? Отличный способ массово дезориентировать противника. Если честно... Почти уверена, что ты как-то связан с Темным Странником. Твоя магия мне сегодня показалась похожей с той, что я видела в исполнении нашего безумного анонима. – Возможно, не буду отрицать. Но об этом я тоже ничего не помню. Ну что, теперь тебе понятно, почему я стер память лекарю и не стремился распространяться о своей особенности?
Я задумалась. Как бы я поступила на месте Чонгука? Даже не знаю... Хотя, почему не знаю?..
– Ты ведь и сама не захотела сегодня отправлять меня звать на помощь ректора и других коллег, – напомнил Чон. – Причем, ты сама толком не понимаешь, почему, просто внутреннее чутье тебе сказало: сначала свяжись с родственниками, дождись их запуска поисковой сети, а потом уже информируй коллег в академии. Так чем это сокрытие информации отличается от моей ситуации? – В общем-то, почти ничем. Как раз об этом сейчас и думала, ты как мысли прочел, – усмехнулась я. – Кстати о мыслях... А как ты умудряешься влезать ментальными посланиями в мою голову? Тебе это уже несколько раз удавалось. Чон пожал плечами. – А что тут такого? В этом есть что-то особенное? – с вполне искренним недоумением спросил он. – Мне казалось, что все так умеют... Нет? – Ой, всё, я устала от твоих странностей и особенностей! – аж за голову схватилась и потрясла ей, будто это как-то могло помочь рассортировать мысли по полочкам черепной коробки. – Я очень хочу разгадать тебя, Чон, но пока что даже не понимаю, с какого конца к тебе подступиться. – О, про конец я могу тебе подсказать, – воодушевленно произнес Чон, поигрывая бровями. – У меня есть отличный вариант, с какого именно конца ты можешь начать ко мне подступаться! И подлежаться... И подлизаться...
Я возмущенно ткнула локтем в бок Чонгука под аккомпанемент его заразительного смеха. Но я пока была сосредоточена на ином.
– Так, ты теперь вот что мне скажи. Тогда, в момент нашей встречи... Я сняла с тебя очки. И тоже... видела свой самый страшный кошмар наяву, что ли? – Верно. Хм... Ничего об этом не помнила... – Ты стирал мне об этом память? – Нет, не было такой необходимости. Но потеря сознания скорее всего смазала твои воспоминания об этом инциденте. Мозг человека устроен так, что инстинктивно старается поскорее стереть из памяти самые жуткие эпизоды из своей жизни. – Но ведь этот паренек не терял сознания, – я кивнула в сторону инквизитора, который уже давно скрылся с поля зрения. – Он был дезориентирован и выглядел так, будто просто увидел красочное наваждение, не более. И чувствует он себя хорошо, лишь легкая головная боль могла остаться. А я... Я в обморок упала, вообще-то. Или это ты со мной что-то еще сделал? Признавайся! – Тебе не хватает только кинжала в руках, приставленного к моему горлу, – усмехнулся Чон. – У тебя сейчас та-а-акой горящий взгляд, м-м-м... – Могу и кинжал приставить, если будешь дальше юлить, – пообещала я. – Так что там утром произошло между нами? Что ты со мной сделал? – Ничего. Просто ты тоже при взгляде на меня увидела нечто кошмарное. – Но я аж в обморок упала! И голова у меня болела жутко! И тошнило! И вообще... Это было больше похоже на серьезное отравление! И мне даже сейчас было не очень хорошо, когда ты снял очки, а я на тебя не смотрела. Что-то ты сильно не договариваешь. Как нашему лекарю.
Чон тяжело вздохнул, улыбка его померкла.
– Просто ты была напугана до смерти. Гораздо сильнее, чем этот замечательный паренек, – заговорил он негромко очень серьезным голосом. – Твой кошмар был таким жутким для тебя, что ты довольно быстро потеряла сознание, так как твой разум был не в состоянии смириться с этим кошмаром наяву. Я попытался привести тебя в чувство, но ты была так сильно напугана и так громко кричала... состояние у тебя действительно было, как при своеобразном отравлении, со всеми сопровождающими симптомами. У тебя сердце чуть не остановилось от сковавшего тебя ужаса, мне пришлось постараться, чтобы привести тебя в порядок. Нацепил на тебя свой перстень, так как внутреннее чутьё подсказало, что от этого тебе сильно полегчает, – Чон кивнул на перстень с изображением крылышек. – Так и вышло, после этого тебе сразу легче стало. Потом отнес тебя к порогу академии, позвал на помощь. Стоял рядом невидимым, дабы убедиться, что тебя привели в порядок. Не стал показываться на глаза, чтобы меня не подозревали в намеренном покушении на сумрачных дел мастера и не мучили очередными допросами. А тошнило тебя, потому что увиденное наваждение в твоем случае было такой силы, что фактически отравляло тебя, произошла магическая интоксикация организма. Ночные кошмары обладают энергетикой черной магии, мои наваждения являются очень концентрированным сгустком чёрной магии. А ты – белая волшебница до мозга костей, логично, что тебя сильно тошнит, даже просто когда я рядом очки снимаю и в сторону смотрю.
В горле как-то подозрительно пересохло. Самый страшный кошмар... какой он у меня? Что такого особенного я могла увидеть, что аж сознание потеряла? А этот вот инквизитор – не потерял, между прочим... Хотя он тоже чего только не видал в своей жизни в качестве рядового. А я? Что не так со мной?
– А какой кошмар я видела? – спросила, скорее обращаясь вслух к самой себе. Но Чон всё-таки ответил: – Тебе виднее. Я мог наблюдать только за твоим поведением и делать из него выводы. – А как я себя при этом вела? – спросила осторожно, не уверенная, что хочу знать ответ на этот вопрос – Что говорила, делала... кричала, в конце концов? – Я никому об этом не расскажу, – подмигнул Чон. – Эту тайну я унесу с собой, можешь не переживать по этому поводу. – Да я и не переживаю, – отмахнулась раздражённо. – Я просто сама хочу знать, что именно может испугать меня настолько, что аж до потери сознания доводит? Не понимаю... – Так ты и знаешь. Только успешно затолкала мысли об этом на задворки своей памяти и закрылась эмоционально так, что сама себе в это веришь, – с лукавой улыбкой произнёс Чон. – Я заметил, что люди в этом мире вообще очень любят обманывать самих себя. У вас это что-то вроде местного спорта или распространенного хобби. Довольно странного, но, по моим беглым наблюдениям, этим хобби увлекаются девять из десяти человек. Очень забавный мир, но мне это даже нравится. – Да ну, ерунда какая-то, – фыркнула я. – Ты все равно что-то не договариваешь. Я же воин! Я сражаюсь с опасной нечистью каждый или почти каждый день! Нет в моей жизни ничего, чего бы я боялась настолько, чтобы в обморок позорно падать! – Сейчас – действительно нет. А вот раньше... Я же говорил, что вижу на тебе печать боли и горечи. – Со мной всё в полном порядке, – огрызнулась я. – Люди, у которых всё более-менее в порядке, всегда улыбаются в течение дня, – мягко возразил Чон. – Даже те, кто по уши завяз в куче рабочих проблем и жизненных неурядиц. Хотя бы вымученно улыбаются, натянуто, через силу. Ты даже этого не делаешь. Почему? – Потому что не хочу, – фыркнула я. – Ну да, конечно. Знаешь... Я успел послушать сегодня разные сплетни о тебе. Студенты – народ болтливый. Сами не замечают, как выдают гору информации, которую считают бесполезной. А я вот считаю иначе. Подслушанные крупицы информации о тебе оказались чрезвычайно любопытны. – Ну и как, много полезного узнал? – издевательским тоном спросила я.
Но Чон очень серьезно ответил: – Много. Например, что тебя многие студенты и коллеги за спиной в шутку называют царевной Несмеяной и аж целой Ледяной Королевой. Потому что ты якобы вся такая неприступная крепость. Холодная, колючая, никого к себе близко не подпускающая. Узнал, что в целом ты всегда была серьезной девушкой, но раньше всё-таки была, хм... Повеселее, так скажем. Помягче. Чаще улыбалась на людях, смеялась... Однако уже несколько лет тебя ни разу не видели смеющейся. Говорят, это изредка случается, когда ты находишься в кругу семьи, наедине с самыми родными и близкими людьми. Очевидно, когда можешь позволить себе полностью расслабиться и не думать о том, как выглядишь со стороны. Но стоит тебе только остаться наедине со своими мыслями... Джейд? Эй, Джейд? – нахмурился Чон, глядя на побледневшую меня, подозрительно шмыгающую носом. – С тобой всё в порядке?
Нет. Ни черта со мной не в порядке. Ты даже не представляешь, Чон, на какую больную мозоль сейчас наступил. Я шумно вдохнула теплый воздух, посмотрела в небо и быстро заморгала, пытаясь прогнать непрошеные слезы. Обычно это помогало, и быстро, но сейчас – со скрипом. Мои эмоциональные блоки, и так подверженные большому стрессу с раннего утра, трещали по швам и были на грани полного раскола. Руки мелко подрагивали, и я сжала их в кулаки до побелевших костяшек пальцев. Еще раз шумно вдохнула и выдохнула, мысленно сосредотачиваясь на восстановлении эмоциональных блоков. Судорожно запирая на металлические засовы все те уголки подсознания, куда не стоило заглядывать ни при каких обстоятельствах.
– Джейд? – негромко произнес Чон, коснувшись моего плеча. – С тобой все в порядке? Ты поняла, о каком кошмаре идет речь, не так ли? Мысли об этом прорвались наружу и теперь мешают тебе удерживать образ Ледяной королевы? – Тебе следует обращаться ко мне как «мисс Ким», – сухо отозвалась я, скидывая с себя ладонь Чонгука. – Даже наедине со мной. Плохая была идея позволять тебе общаться в дружеском тоне. Оставим полную субординацию, как преподавателя с адептом, и... Что ты делаешь?
Чон неожиданно обнял сзади, крепко-крепко, положил голову мне на плечо и бархатным голосом произнес на ушко: – Чувствую, что тебе нужно теплое объятье. Я, конечно, не какой-нибудь близкий тебе человек вроде родителей, но частичкой тепла и позитива поделиться всегда готов.
– Откуда ты такой взялся на мою голову? – почему-то шепотом спросила я. – С неба свалился, – хмыкнул Чон. – А что ты со мной сейчас делаешь? – Обнимаю. – Да ты прям командо́р очевидность, – громко фыркнула я. – Я не об этом! Я... как-то странно ощущаю себя сейчас. Вот отсюда, – ткнула себе в точку солнечного сплетения, – по всему телу разливается странное тепло. А еще как только ты меня обнял, такое же тепло стало разливаться от твоего перстня по всей руке и дальше, – задумчиво уставилась на свою уже почти горячую ладонь, подняв ее на уровень глаз. – А еще мне резко расхотелось плакать, хотя несколько секунд назад слезы чуть было не полились из моих глаз, ты сам видел. У меня вообще сейчас отличное настроение, давненько такого парящего ощущения в теле не было. Но такая смена настроения и ощущения абсолютно не нормальна, не естественная для меня. Ты совершенно точно колдуешь, я уверена. Но я не узнаю́ какое-то определенное ментальное заклинание, хотя вроде изучала их достаточно, чтобы суметь отличить. Так что ты со мной сейчас делаешь? Я должна знать, какое именно заклинание ты ко мне применил. Ну чего ты смеёшься?
А Чон смеялся так заразительно, будто я отменный анекдот рассказала.
– Я просто поделился радостью к жизни, мисс Ким, – издевательским голосочком протянул. – Просто поделился своей радостью, вот и всё. Передал частичку своего хорошего настроения. Крохотную частичку, но я рад, что и этого хватило, чтобы тебе почувствовать себя лучше. – Но как именно ты это сделал?
Чон развел руками.
– Понятия не имею. Я же ничего толком о себе не помню. Как-то у меня это получается, я ничего особенного для этого не делаю. Просто мысленно накрыл тебя своим хорошим настроением, как теплым лоскутным покрывалом. Цветастым таким, знаешь, какие они уютные? Во-о-от. Я такой же уютный, не правда ли? – Это похоже на методику насылания хорошего сновидения на человека, – задумчиво я, мысленно делая заметку. – Очень интересно... А ты не хочешь уже отпустить меня из объятий? Спасибо, конечно, и всё такое, но к длительным теплым обнимашкам с тобой я не готова. – Так «с тобой» или «с Вами»? Кажется, Вы сами запутались, чего хотите, мисс Ким, – снова издевательским голосочком протянул Чон. Я вздохнула. – Ты прав. Запуталась, – неожиданно для самой себя не стала отбрыкиваться я. – Сама не понимаю, чего хочу, как с тобой общаться, и... Ты чего?
Чон совершенно внезапно обогнул меня, быстро нагнулся, звонко чмокнул меня в кончик носа и по-мальчишески весело подмигнул. А потом взял меня за руку, уверенно переплел наши пальцы и повел дальше, в сторону Центрального парка.
- Ну, пока ты там думаешь и определяешься, я буду действовать сам, так как я уже давно всё придумал и определился. Так уж и быть, ближайшие пару часов не буду к тебе приставать, пока мы делом будем заняты. Но только пару часов, не больше! Ты уж постарайся определиться насчет меня за это время. – Приставать не будешь, значит? А это что такое? – кивнула я на наши переплетенные пальцы. – А это нужно исключительно в целях улучшения твоего самочувствия, – самоуверенно заявил этот красноглазый нахал. – Между прочим, Джин Ким сказал, что нам пока нужно побольше физически контактировать с целью поддержания твоей энергетической оболочки, а старшего брата, да еще верховного инквизитора и господина Пророка в одном лице, надо слушать, он плохого не посоветует! А я что? Я просто следую советам умного человека, ничего более, ничего личного, никаких приставаний!..
И так уверенно он при этом говорил, с таким невинным выражением лица, что я даже как-то растерялась, что на это можно возразить. Поэтому предпочла промолчать, лишь молча шла за бодро шагающим Чонгуком и то и дело косилась на наши ладони, замечая, как Чон большим пальцем то и дело поглаживал мою ладонь. В совершенно не приставучем жесте, конечно же.
– О, что это? Полуулыбка на твоем лице? – ехидно спросил Чон, мгновенно заприметив мою смену выражения лица. – Тебе показалось, – буркнула я и демонстративно отвернулась.
Проклятье!! Я элитный воин против нечисти... Но почему впадаю в такой странный ступор от выходок этого мужчины?