Глава XI: Казнь (Часть 1)
Очередное холодное утро в Роскилле совсем не удивило Ингвара. Оно ничем не отличалось от предыдущих — за исключением того, что сегодня должны были казнить Катарину. Однако, руночей почти ничего не чувствовал по этому поводу. Сейчас его больше занимали слова, сказанные ярлом Магнусом на вчерашнем тинге.
"Убить Бригитту Каролан," — повторил он вслух. — "С чего ему понадобилось её убивать? И откуда Магнус вообще знал об этой Бригитте?"
Вопросов было куда больше, чем ответов. Ингвар шагал по сухой, высушенной холодом траве, время от времени проваливаясь кожаными сапогами в сырую от ночного дождя грязь. Порой под ногами трещал тонкий лёд, покрывавший лужи — хрупкий, будто из стекла. Ингвар шёл быстро, с равномерным, отмеренным шагом. Руночей опаздывал. С утра он задержался чуть дольше обычного у печи, которую ему недавно подарил сам Магнус.
Магнус... — подумал руночей, проводя рукой по бороде. Какую игру ты ведёшь?
Ему не хотелось подозревать в чём-то лучшего друга, но внутреннее беспокойство, всё нарастающее, говорило, что всё не так просто, как казалось раньше. Придерживаясь быстрого темпа, он дошёл до площади недалеко от Дома Белого Волка — места, что с древних времён служило викингам для праздников, собраний и казней.
На площади уже толпилось не меньше сотни человек. Все они решили проснуться пораньше, чтобы своими глазами увидеть, как англичанке отрубят голову.
Катарину нигде не было видно. Зато Магнус стоял в одиночестве, облачённый в роскошную короткую тунику тёмно-бордового цвета. На нём были облегающие штаны, затянутые на талии крепкими кожаными тесьмами, и плащ, скреплённый фибулой на правом плече. Эту фибулу ярл изготовил сам, отобрав металл из первых трофеев похода — из золота, что хранило в себе силу побед. Он выгравировал на ней две руны: Дагаз и Эйхваз — свои любимые.
Руна рассвета и руна битвы.
Каждая деталь его одежды была продумана до мелочей. Всё подчинялось строгой логике и цели, и именно это удивляло Ингвара в своём друге больше всего. Внешняя выверенность странно сочеталась с той лёгкостью, с тем живым огнём, которым, как казалось руночею, был наполнен Магнус. Что-то в этом образе не сходилось. Не совпадало с человеком, которого он знал.
Заметив Ингвара, бывший кузнец поднял руку и сжал кулак — жест, оставшийся у них ещё с первого тинга, когда им вручили боевые браслеты. Руночей поспешил вперёд, широкими плечами расталкивая толпу. Он натыкался на сонных поселенцев, а те в ответ бурчали и злобно чертыхались, но, в целом, понимали, кто перед ними.
Он подошёл к Магнусу и, обменявшись с ним приветствием, спросил:
"Где Катарина? Её ещё не привели?"
"Я хотел, чтобы ты это сделал, Ингвар," — доброжелательно ответил ярл. — "Ты ведь сам её привёл. Наверняка, захочешь с ней попрощаться лично."
"Да не особо, Магнус," — честно признался Ингвар. Он не понимал, зачем тот это предлагает. Сентиментальность была ему чужда. — "Она нарушила наши законы. Значит, должна умереть. Этого требуют боги. Всё, что я хотел ей сказать, я уже сказал."
"Понимаю," — кивнул ярл. — "Полагаю, ты не привязался к ней."
Ингвар удивлённо посмотрел на друга.
"А должен был? Нас мало что связывало."
"Хорошо," — понимающе кивнул Магнус. — "В любом случае, сходи и приведи её, Ингвар. Пора закончить это дело."
Руночей спустился в подземелье, в одну из камер которого накануне бросил Катарину. После ночного дождя там чувствовалась сырость и лёгкое зловоние — здание начинало пропускать влагу, и гнилостный запах полз по стенам.
Он подошёл к камере. Девушка сидела на полу, обхватив голову руками, локти упёрты в колени. В этой позе она медленно раскачивалась вперёд-назад, словно погружённая в прострацию, будто бы не замечала ничего вокруг.
Обычно перед казнью никто не спит, — подумал он. Вероятно, она вспоминает свою жизнь... или ищет путь к бегству. В любом случае, и то, и другое — напрасно.
"Пора, Катарина," — тихо сказал Ингвар.
Она никак не отреагировала. Или делала вид, что не слышит. Он повторил:
"Вставай. Люди ждут тебя. Скоро ты будешь пировать в Вальгалле — конечно, если Один примет тебя."
Девушка продолжала раскачиваться. Ингвар начал терять терпение.
"Не заставляй меня применять силу, Катарина," — произнёс он, уже жёстче.
Та замерла. Затем медленно подняла на него лицо — покрасневшее, опухшее от слёз.
"И что ты сделаешь, Ингвар?" — спросила она с усмешкой. — "Ударишь меня снова, как вчера? Своей магией? Ты хоть представляешь, как это было больно? Да, этот меч даёт тебе силу. Ты можешь гордиться собой. Только запомни одну вещь."
"Какую?" — сдержанно поинтересовался руночей.
С каждой секундой он всё острее чувствовал жалость. Катарина ведь не выбирала этот путь. Она была англичанкой, она не была рождена в холодных землях, не была воспитана по их законам. Откуда бы ей знать, что значит — честь? Как ей жить, как спасать других, если люди в её мире спасают себя в первую очередь? Но прежде чем он успел что-то сказать, она продолжила:
"Магнус не рассказал тебе всей правды об этом мече," — тихо проговорила она. — "Да он и сам не знает её до конца. А я могу рассказать только то, что слышала от наших ворожей."
"И ты, конечно, просто так собираешься это рассказать?" — Ингвар хотел прояснить всё сразу.
"Да," — грустно сказала Катарина. — "А почему бы и нет? Мне уже всё равно. Но ты однажды спас мне жизнь, а я не тот человек, который забывает подобное."
Она натянуто улыбнулась — и в груди у Ингвара что-то болезненно кольнуло. Он вдруг ясно понял, что не хочет её казни. Не хочет, чтобы эта девушка понесла наказание за проступок, вина за который целиком и полностью лежала на его брате. Но он не знал, как её спасти, просто не мог придумать плана. Но, что важнее — руночей не смел идти против воли богов.
Тем временем, Катарина продолжала:
"Так вот. Я слышала, что в этот меч заточена душа одной дурной волшебницы с островов." — Она сглотнула. — "Это произошло давно. Лет сто назад. А может, больше — кто теперь скажет точно."
"И что?" — нетерпеливо перебил её Ингвар. Время поджимало. Магнус наверняка уже хватился их. Или, по крайней мере, начал подозревать неладное.
"Ты правда считаешь, что душа ведьмы не оставила следа?" — глаза девушки блеснули. — "Ты не чувствовал, будто у этого меча — своя воля?"
"Откуда ты знаешь?" — удивился Ингвар.
"Ты читаешь руны, а я — людей," — ответила она. — "И вчера я увидела в твоих глазах то, чего раньше в них не было."
"И что же это?" — выдохнул он.
Ингвар уже догадывался, какой будет ее ответ, но привычка девушки говорить загадками и тайнами начинала ему надоедать. Он постоянно был вынужден уточнять и переспрашивать, но Катарина, казалось, ничего такого за собой не замечала.
Тем не менее, Ингвар чувствовал, что должен выслушать Катарину, пусть даже и не сможет спасти ее. Девушка помолчала несколько секунд, разглядывая лицо руночея, после чего произнесла:
"Желание убить."