Глава VIII: Иллюзия (Часть 3)
"Как ты выживала все эти годы?" — спросила Бригитта, глядя на подругу с изумлением. Волшебница и вправду не могла поверить, что та — настоящая, из плоти и костей, а не бледный призрак её памяти.
Гвен усмехнулась — устало, будто сама не ожидала, что этот разговор ещё может состояться. Она опустилась рядом на валежник, вытянула закоченевшие ноги и кивнула в сторону грубого лука и стрел, лежавших у костра.
"Смастерила это. Тетиву сделала из жилы — кого именно, уже не помню, мне тогда было не до подробностей. Белки, вороны... Иногда олень попадался. Но это, считай, праздник. Здесь они редкость — и те какие-то захудалые. Кожа да кости, с трудом мясо отдираешь."
Бригитта в оцепенении смотрела на неё. Потом выдохнула:
"Ты... ты убивала оленей?"
"А ты полагаешь, тут можно устроить пир из мха и добрых намерений?" — в голосе Гвен мелькнуло раздражение. — "Захочешь есть — и лошадь не пощадишь."
Бригитта отвернулась.
От оленя до лошади — один шаг, а для волшебницы это уже кощунство. Лошади были священны, и причинить им какой-либо вред, значило навлечь на себя суровый гнев Эпоны.
"Ты вообще пробовала отсюда выбраться?" — спросила она, с трудом подавляя в себе осуждение.
"Думаешь, я совсем глупая?" — вскинулась Гвен. Она резко поднялась, подошла к дереву и провела рукой по коре. "Смотри."
Бригитта подошла ближе и заметила: каждая сосна в поле зрения — с зарубкой. Гвен оставляла указатели. Едва-различимые следы её тщетных попыток выйти из этого леса.
"Он бесконечен," — сказала Гвен почти шёпотом. — "Отсюда нет выхода. Только прожить ещё день и не сойти с ума. Поэтому ты даже не представляешь, как я рада, что ты тут. Я уже думала, что никогда больше не услышу голоса живого человека."
Она резко заплакала.
Бригитта молчала и просто смотрела на подругу — на её покрасневшие глаза, осунувшееся лицо и сбившееся дыхание. Ей было жаль подругу. Впрочем, чего нельзя было сказать о Гвен — так это того, что она была дурой. И если она за пять зим не сумела найти выхода, то, возможно, этого выхода и вправду не было.
Если только, весь этот лес не...
"Это может быть иллюзия," — быстро выдохнула Бригитта, поражённая собственным открытием.
Гвен фыркнула.
"Спасибо за новость. Это первое, о чём я подумала. Только вот беда — без магии из иллюзии не выбраться. А здесь всё глухо и совсем пусто. Даже вода меня не слышит, а ты знаешь, я лучше всех в Кьёрне владею элементом воды...".
Она как-то по-особенному тоскливо, почти безнадежно, взглянула на Бригитту и поправилась: "Владела."
Волшебницы сидели рядом, воздух вокруг был холоден, а разговаривать совсем не хотелось. В этом лесу желание, действительно, могло быть только одно — выжить.
Вдруг, где-то совсем рядом послышался хруст сухих веток. Бригитта вскочила, сердце забилось чаще.
Гвен насторожилась и в тот же миг схватила лук, ловко прижав тетиву к щеке.
"Может быть, олень," — прошептала она. В её глазах вспыхнул странный, почти хищный блеск.
Из чащи показались трое викингов в красивой броне, обитой мехом. Впереди шёл тот, кого Бригитта узнала мгновенно.
"Ингвар..." — одними губами прошептала она.
Викинги совсем не замечали двух девушек. Они шли быстро, уверенно, словно колючие кустарники и игольчатые ели вовсе не касались их кожи — северяне проходили сквозь них, как сквозь утренний туман.
Бригитта и Гвен молчали, затаив дыхание, лишь изредка обмениваясь взглядами — тревожными, полными недоумения.
"Что всё это значит, Ингвар?" — спросил один из них хриплым голосом, причиной которого мог быть, и возраст, и длинный розовый шрам, тянущийся по шее.
"Не знаю, Ульфрик", — ответил Ингвар, не оборачиваясь. "Не понимаю, зачем Магнусу понадобилось убивать эту Бригитту Каролан. Да ещё и снаряжать целых десять тысять топоров ради этого".
Гвен резко обернулась к подруге, в её взгляде застыл испуг, граничащий с недоверием. Бригитта, побледнев, не отводила взгляда от мужчин. Имя Магнуса прозвучало, как удар — будто она уже слышала его раньше, но не могла вспомнить где, а вот голос Ингвара... В нём не было ничего враждебного. И именно это поразило её больше всего.
Звуки начали гаснуть, фигуры растворялись в воздухе, как дым над болотом. Мир снова переменился, и в глаза ударил резкий свет. Через несколько мгновений они уже стояли на солнечной поляне главной площади Кьёрна.
Бригитта едва держалась на ногах, а Гвен рухнула на четвереньки — её вырвало. Волшебница, пошатываясь, подошла к подруге и помогла ей подняться. Сил призвать на помощь энергию природы не было вовсе.
Люди, всё это время наблюдавшие за ними, начали подходить, взволнованно спрашивая, что произошло. Из их сбивчивых рассказов Бригитта поняла: для них всё выглядело так, будто они с Гвен просто сидели на траве, спокойно, будто погружённые в размышления... а потом встали, и Гвен внезапно упала.
К ним подошли две девушки из ковена, и Бригитта с трудом узнала в них близнецов Аврен и Ронвен. Они видела их будто сквозь пелену. Аврен взяла за руку Гвен, а Ронвен — Бригитту. Соединив круг, они произнесли:
"Пусть жизнь течёт равномерно. Пусть сильные делятся с уставшими. Да будет так".
Невидимым потоком сила начала перетекать от них к подругам. Бригитта и Гвен почувствовали, как тепло заполняет их изнутри, как розовеют щёки, выпрямляется спина, и исчезает ломота в теле.
Аврен и Ронвен, напротив, побледнели, их плечи поникли — равновесие было достигнуто. Это древнее прикосновение к живым силам природы не каждый мог выдержать: оно настраивало тела на общее дыхание, перераспределяя жизненную силу между теми, кто держался за руки. Подобный обряд применяли редко, и лишь в случае крайней необходимости.
Передав часть своей силы, близнецы опустились на траву, тяжело дыша. К счастью, у них с собой оказалось немного хлеба и сушёного мяса. Гвен, даже не поблагодарив, с жадностью набросилась на еду, вызвав лёгкое удивление и тревогу у Аврен.
Бригитта, отделяя мясо маленьким ножом, коротко рассказала, что произошло, при этом сознательно умолчав об Ингваре. На лицах Аврен и Ронвен отражались ужас и смятение, а Гвен просто молча ела, явно не желая поддерживать разговор.
Бригитта тронула её за руку.
"Гвен..."
"Не трогай меня!" — выкрикнула та, сжимая еду, словно боясь, что её отберут.
"Нужно отвести её в лазарет", — озадаченно произнесла испуганная реакцией подруги Ронвен.
"Нет-нет... простите... я в порядке", — Гвен помотала головой. "Не знаю, что на меня нашло. Я справлюсь, не надо в лазарет".
"Ты уверена?" — спросила Бригитта.
"Да. Всё будет хорошо", — она попыталась улыбнуться, но через миг снова закричала: "Отойди! Не прикасайся ко мне!"
Бригитта не послушалась.
Волшебница села рядом с Гвен и крепко обняла подругу, прижав её голову к себе. Она начала говорить мягким, успокаивающим, почти гипнотическим голосом:
"Ты в безопасности. Всё это было иллюзией. Ты дома. Рядом наши друзья. Посмотри вокруг — сойки поёт, солнце греет. Завтра будет праздник. Ты справилась. Всё позади."
Гвен зарыдала, слёзы текли по щеке и впитывались в ткань коричневого платья.
"Кто мог это сделать, Бригитта?" — прошептала она. "Только Этна способна на такую магию..."
"Я тоже так думаю", — тихо ответила Бригитта. "Я не знаю, как, но сердцем чувствую — это она. Возможно, старая ведьма просто показала мне, что будет, если я её ослушаюсь..."
Аврен и Ронвен встали и подали руки Гвен. Та поднялась, опираясь на их плечи.
"Мы отведём её в лазарет. Ей нужны заклятия друидского круга", — сказала Ронвен.
Бригитта кивнула.
Уже через минуту чародейка осталась одна, опустилась на траву, подставив лицо солнцу. Тепло, несмотря на мартовскую прохладу, согревало и приносило ощущение покоя.
"Ты усвоила мой урок?" — раздался вдруг холодный голос.
Волшебница резко выпрямилась, опёршись руками о горячую землю. Рядом сидела Этна, закутанная в плащ с капюшоном, из-под которого невозможно было разглядеть её лица.