Глава 11
Я просыпаюсь от того, что Найл громко пыхтит. На дворе ещё ночь, в комнате темно, лишь фонарь на крыше соседнего корпуса слегка освещает пространство.
Спросонья я думаю, что Лису плохо, что у него сердечный приступ или ещё что похуже, но продрав глаза, вглядываюсь и... о боже... Ну нет, на такое я не подписывалась.
Я специально задеваю бутылку с минеральной водой на полу, она падает и шурша катится к кровати соседа. Но он слишком занят, слишком увлечён собой, чтобы реагировать. Тогда я подпрыгиваю на койке, заставляя пружины жалобно стонать, но и это не прерывает его действий.
В самом-то деле! Неужели обязательно это делать??? Хочется подойти и треснуть его этой самой бутылкой по башке. Но вряд ли так сделал бы парень.
Время почти 4. Скоро прозвенит будильник. И я решаю встать пораньше. Укрывшись в ванной, привожу себя в человеческий вид, одновременно давая Найлу время довести начатое до конца. Надеваю форму, беру экипировку и, не желая выяснять отношения с соседом, иду на стадион.
Чуть поскользив по арене, осознаю, что сил практически нет. Я жутко не выспалась, а впереди ещё Зак со своим марш-броском, во время которого мне никак нельзя сесть в лужу.
"Раздевалка! Я подремлю часок на лавочке в раздевалке" - посещает меня великолепная идея.
Так я и поступаю. Сон накрывает сразу же, несмотря на жёсткость и неудобство скамейки.
- Ты был здесь всю ночь? - доносится до меня голос Закарии. - Похвально. Но спешу огорчить, это никак не повлияет на опыт. Не даст ему ни единого добавочного очка.
Ёжась от холода, я принимаю вертикальное положение и поворачиваюсь лицом к вошедшему.
Зак стоит в одних штанах, его грудь оголена и мне впервые предоставляется возможность лицезреть его ни чем неприкрытый торс. Ничем, кроме увивающего плющом, орнамента татуировок. Он весь в них. Это так неожиданно и так красиво, что я открываю рот и вновь закрываю. Как рыба выброшенная на берег. Открываю и закрываю. Он подходит ближе, берёт меня за подбородок и прекращает мои страдания, сжимая нижнюю челюсть так, что я не могу ею двинуть.
- Нравится? Хочешь потрогать, малой?
Я не могу говорить, но киваю. Он долго ничего не делает, словно внутри него происходит битва "за" и "против". И наконец "за" одерживает верх. Он хватает мою ладонь, болезненно её сжимая, и кладёт на свой идеальный, чертовски соблазнительный пресс.
- Угу, - одобрительно мычу я, желая провалиться сквозь землю.
- И у тебя такой будет, если попотеешь в спортзале.
- Вообще-то я о татуировках...
- Ааа, ну тебе их и лепить-то некуда. Кожа да кости, - Роджерс задирает на мне футболку, и я тут же отпрыгиваю назад, перелетая через лавку, как шаолиньский монах. Не надо, чтобы он видел бинты, стягивающие мою грудь.
- А что такое? Мальчик-недотрога?
- Не люблю, когда меня... - я изо всех сил пытаюсь подобрать слово, чтобы оно не звучало по-женски, но не нахожу такого и замолкаю.
- Трогают? Гладят? Щупают? - помогает Роджерс и идёт в наступление. - А как же ты трахаешься, малой? Ой, нет, подожди! Дай угадаю! Ты девственник! - он подходит ко мне впритык и пальцем поддевает резинку спортивных штанов. Я ощущаю холод его руки, ледяным щупом пробирающийся под кожу. Лицо же моё горит, и Зак это явно видит:
- В чём твоя загадка, Кас? Кто ты? Ты не похож на обычного пацана. Ты не похож на игрока в Сордис. Ты ни на кого не похож. Что ты, блядь, за особь такая? Откуда ты появился? И кто из нас так действует на другого, что я сделал сейчас то, что сделал? Взял твою грёбанную руку и положил на свой грёбанный живот!
- А если это обоюдно? - я поддаюсь этому магическому моменту и отвечаю как на духу.
- Ты чё, блядь, думаешь, что я этот? - захлёбываясь от ярости, Роджерс толкает меня в грудь. - Я не этот! Прекрати, сука, прекрати это... Сука, сука, сука! - Зак ногой поддевает скамейку и опрокидывает её. Дубасит кулаком в близстоящий, приоткрытый шкафчик, дверка не выдерживает и повисает на одной петле. В эти минуты гнева он так органичен. Завораживающее зрелище наблюдать, как играют его мышцы, а перекошенное от ненависти лицо - чистая, неистовая страсть.
- Не смотри на меня так! Отъебись, блядь!
Но я смотрю.
- Ты говорил, тебе нужны непослушные, - напоминаю я, поражаясь как незаметно моя робость трансформируется в бесстрашие.
Роджерс цепенеет. Отходит от меня и как пьяный шагает в душевую. Слышится шум воды, и через несколько минут я улавливаю его сдавленный рык.
Как же меня пугают и заводят эти схватки, эти баталии, где гордость то одного, то другого корчится в предсмертных судорогах, перекрывает горло и не оставляет ни единого шанса на ложь во спасение, требуя правды, требуя признания, втайне мечтая о соучастии. Я уже не знаю счёта в этой игре, но сегодня меня не покидает ощущение, что я победила.
За два часа на поле я не забиваю ни единого гола. Разъярённый Роджерс оберегает кольца, как львица своего детёныша. Оберегает как самоё себя, свою мужскую честь, своё мужское достоинство. Он играет не против меня, он играет за себя. Удивлена, что он не врезал мне там, в раздевалке. И сейчас, видимо желая восстановить статус кво, матерясь, атакует и не подпускает к кольцу на пушечный выстрел. Вытесняя меня на центр поля, он орудует торсом, не касаясь меня руками. Знатно же он испугался за свою ориентацию. И как близко подошёл к разгадке моего секрета всего лишь за 2 недели. Раскроет ли он мою тайну? И разве не об этом я мечтаю последние несколько дней?
По традиции, после тренировки я иду переодеваться домой, что несомненно радует Закарию. А там уже все в сборе. Найл, забравшись с ногами на кровать держит на коленях ноутбук, вокруг него сгрудились Пол и Буже. Они увлечённо обсуждают увиденное на экране.
- Смотри, смотри, вот это умора! Не, ну ты видал?
- Думаешь, он транс?
- Ха, ну ты ляпнул! Скорее зоофил. На хрена ему черепаха?
- Сам тупой, черепаха зоофилу? Подумай котелком.
- А чё, когда курнёт, то и по фиг! Что черепаха, что девчонка.
Я не вижу, что они смотрят и меня это не интересует до тех пор, пока ко мне не обращается Кристоф:
- Кас, иди глянь! Тут такое кино!
Я подхожу, чтобы не выделятся из компании, больше всего на свете мечтая о душе. Охлаждающем, отрезвляющем потоке ледяной воды, что смоет или хотя бы притупит скачущие эмоции.
На экране комната с такой же мебелью как у нас, как у Минки. Обычная комната из общежития. И парень. Худой, как стручок, темноволосый. Он в одних трусах сидит на кровати и гладит красноухую черепаху. Ничего смешного, ничего наводящего на те мысли, что были озвучены парнями.
- И что? На что смотреть? - не вникая в суть, спрашиваю я.
- Как думаешь он зоофил?
Я пожимаю плечами. Меня это заботит меньше всего.
- А мне-то что? Пацан, как пацан, - я потихоньку пячусь назад, чтобы улизнуть в ванную, но меня останавливает следующая фраза Найла:
- Когда ты ваще успел ему камеру пристроить? Он же из хаты не вылезает. Как гоблин в своей норе окантовывается.
Я торможу, не веря своим ушам. Не веря, что моя догадка может оказаться правдой.
- Подожди-ка.., - я внимательней вглядываюсь в лицо видео-парня и нахожу его знакомым. - Это... эм... забыл, как зовут... С третьего этажа, возле Зака? Роберт, да? Как-то так.
- Гилберт. Гилберт Демор, - поправляет Пол.
- Понятно, Гилберт. А... как он у вас в компьютере оказался? - как бы между прочим задаю я очередной вопрос.
- А ты чё не знал, с чего его кликуха Полароид? - хлопает друга по спине Кристоф.
Я отрицательно мотаю головой.
- Да он же прирождённый, ети его мать, шпиён. Фотографический тип. Который всё подмечает.
- Не только подмечает, но и записывает, - поправляет гордый Поли-Доли. - Моя работа. У меня этого оборудования, - Пол проводит ребром ладони по горлу, - на всех хватит.
- А тебе-то это зачем? - пребывая в шоке и пытаясь переварить информацию, не отступаю я.
- Да ржачно же! Прикол же!
Меня бросает в пот. Потом в холод. Ржачно? На месте этого Гилберта могла оказаться я. Нет, не так! На месте этого Гилберта МОГУ оказаться я.
- И как часто вы так делаете? Прячете камеры. А жертву как выбираете? - я делаю незаинтересованное лицо, возобновив движение к ванной.
Мне обязательно надо знать.
- Жертву? Вот это словцо. Это не жертва, а герой сериала! Да кто хошь может им быть! Вот хотя бы Буже или Лис. И у них найдутся тайные примочки.
- И Зак?
- Неее, Зак это святое.
- Он убьёт его сразу. Зарэжет, - иронизирует Кристоф. - Уссаться, как страшно донимать такой хренью Зака. Он это не одобряет. Так что лучше молчи. Ни слова. Он думает, что Пол уже давно с этим покончил.
- А если скажу?
- Тогда тебя зарЭжу я, - смеётся Полароид, но выглядит он уже не так безобидно, как пару секунд назад.
- Понятно. Когда я ем, я глух и нем. Но с условием, что это не коснётся нашей комнаты, - ломаю я комедию до конца, теперь уже на сто процентов уверенная, что следующим "героем" буду я. Нюх у меня на такое говно.
Надо что-то срочно делать. И самое первое, что приходит в голову - предупредить того парня, Гилберта. И Рона. Нет, Рону об этом знать нельзя. Он же сынок тренера. Чувствую, муки совести сведут меня с ума. Но я не могу подставить Пола. Ведь он часть моей команды. Надо придумать другой выход. И потихоньку собирать манатки. Сваливать отсюда к чёртовой матери. А лучше к своей, что, в принципе, как оказалось, одно и тоже...
Перед сном Найл опять пыхтит под одеялом. И в голове тут же зреет мысль...