8
Я встретился с сестрой в назначенное время в небольшом уютном семейном кафе. Вышел я из дома настолько рано, что вдоволь смог насладиться уединенной прогулкой в тот дождливый августовский день. Меня одолевала лишь духота. Остальное было настолько прекрасно, что я должен был поверить в существование рая на бренной земле. Простите меня за мою глупую привычку вдаваться в подробности. Такой уж я человек – замечаю важные вещи.
- Здравствуй, - прошептала сестра, когда я подошел к ее столику.
Она поднялась, как по команде, но не сделала больше ни движения. Моя сдержанность не позволили ей утопить меня в объятиях и поцелуях.
- Привет, - ответил я и присел.
- Я очень рада видеть тебя, спасибо, что пришел.
- Ты пошла на крайние меры, - усмехнулся я, - я не мог отказать.
Она засмущалась, но постаралась скрыть это за легкой прозрачной улыбкой.
- Я хотела поговорить с тобой, нам необходимо было увидеться.
- Тебе, - поправил я, - не нам.
- Да, конечно, - она замолчала, - ты прекрасно выглядишь.
- Спасибо, ты ничем не уступаешь.
Она пропустила мой комплимент мимо ушей, как это обычно было в минуты увлечения одной насущной темой.
- У тебя все хорошо? – Спросила сестра.
- Да.
- Мама хочет встретиться с тобой.
- Нет, без лишних вопросов и просьб, нет.
- Но почему? Ты не можешь так с ней поступать.
- Нет, могу! Мне противно смотреть, как она пытается угодить мне, лишь бы я не вспоминал о ее выходках.
- Это ведь твоя мать!
- Она никогда не была мне матерью! Это ты, ты всегда была кем-то вроде заменителя. Заменитель мамы, заменитель папы, заменитель друзей.
Она помедлила с ответом, пристально глядя мне в глаза. Мои слова застигли ее врасплох, медленно доплывая до сознания. Кончики ее нежных персиковых губ чуть вздрогнули, обнажив на секунду ее хрупкую душу, и вновь застыли в непокорной серьезности.
- Я прошу всего об одной встрече. С тебя не убудет, а ей будет очень приятно. Каждый день с утра до вечера она думает о тебе и искренне волнуется.
- Я верю, но это не меняет сути дела. У меня появились новые принципы, которым я твердо следую.
- Ты сам писал, что беспринципность не порок.
- Давай не будем переходить к теме моих книг. Ты хотела поговорить со мной только о матери?
- Я хотела узнать, как ты. Хотела просто посидеть с тобой за чашечкой кофе и говорить о самых обыденных вещах. Мы с тобой не виделись очень-очень долго, я могла бы рассказать, как у меня обстоят дела. А ты поделился бы своими впечатлениями за эти несколько недель. Простая беседа о самом важном, что произошло в нашей жизни за время разлуки. Четыре года - это огромный срок, знаешь ли.
Я не торопился ответить. Официант поднес нам кофе с бесконечно жалким видом, словно его угнетала послеобеденная смена. Я разглядел на его лице морщины усталости и вечных переживаний и, может быть, на долю секунды разделил с ним его печаль.
- Это время было самым ужасным периодом. Четыре года жизни как вечность в аду. Я хочу найти работу, уехать и начать все заново. Поэтому я пытаюсь оставить прошлое в прошлом.
- Даже семью?
- Семью в особенности. Я не выбирал рождаться именно в этой семье, я не выбирал себе ни имя, ни статус, и я не хочу, чтобы именно эти невольные события сдерживали меня в действиях. Это золотая клетка. Мы думаем, что сами выбираем, чему следовать, каких принципов придерживаться и какие нормы ценить, но мы продолжаем находиться взаперти. Большинство не замечают вторую сторону. И ты не замечаешь. Причем во всем. Расставь приоритеты, поставь цель в жизни, измени что-нибудь.
- Для чего? Чтобы не достичь ее? Я никогда не уеду из этого города, а здесь единственная перспектива - это устроиться каким-нибудь администратором или открыть дешевую забегаловку. Но, к счастью, я это уже прошла.
- Я думал, что мои слова хоть как-то усвоятся.
- Куда ты хочешь уехать?
- Не знаю. Сначала надо решиться, а потом уж выбирать.
- Надолго?
Она медленно и увлеченно мешала сахар в кофе. Сияющие глаза вызывали у меня двусмысленное чувство.
- Пока не решил, - ответил я, закусив губу, - как твой муж?
Сестра вдруг удивленно взглянула на меня. Голова ее так и осталось опущенной, поэтому испепеляющий взгляд из-под бровей казался еще более грозным. Откинувшись на спинку стула, она небрежно поставила ногу на ногу, слега подняла короткий утонченный подбородок и, набрав воздуха, ответила:
- Все прекрасно, недавно студию открыл, проводит курсы фотографии.
- Я бы хотел с ним повидаться.
Она вышла замуж три года назад. Через год об этом сообщили и мне. Если вас интересует мое отношение к их свадьбе, можете прочитать до конца абзаца, если нет – пропустите, чтобы совсем не вздремнуть. Мне не поведали ни о подробностях их знакомства, ни о процессе общения, ни о причинах такого внезапного и неожиданного для всех решения. Его образ всегда был обрамлен в цветущий пионовый сад, оставляющий в воздухе свой ароматный запах еще долго после прощания. Фотография составляла большую часть его жизни, а жизнь его была всего лишь кадром. Изнуряющее противоречие как символ творчества. Он стал самым настоящим спасителем. Когда и как, я расскажу чуть позже, но это одна из главных причин моего ярого желания встретиться с ним.
Она кивнула.
- Конечно, я передам ему
- Не надо, я сам загляну к нему.
- Ты ведь не знаешь график.
- Поверь, это не самая большая проблема.
- Знаешь, я... жду ребенка, - внезапно для меня сказала она.
Стараясь придумать подобающий ответ, я долго разглядывал узор на алой салфетке, который она мяла в своих трясущихся руках.
- Я рад.
- Правда?
Я кивнул. Я действительно был рад. Нет ничего прекраснее, чем видеть, как у людей исполняются самые долгожданные мечты.
- Знаешь, чего я хочу больше всего? – После небольшой паузы она продолжила – Чтобы у моего ребенка был дядя.
Тяжело было сопоставить ее слова с той внутренней наполненностью, которой она обладала. В любом случае, чувства человеческого сочувствия и понимания давно засохли в моем вечном стремлении избежать столкновения с неоправданной ошибкой.
- Из меня выйдет не самый лучший дядя.
- Ты ошибаешься. Ты мог бы играть с ним.
- Думаешь, я могу веселиться.
- Конечно, - ответила она мгновенно, - я помню как мы с тобой в детстве играли у бабушки в саду. Собирались со всеми родственниками, чтобы хоть немного отдохнуть от городской суеты. Родители беседовали за приготовлением обеда, а мы резвились до самого вечера, пока комары не оставляли на нас хоть немного живого места.
Мои высохшие губы искривились в неподдельной улыбке, а глубоко в душе стало так тепло и уютно, словно ее окутали в плед и положили на кровать под светом луны.
- Я помню, - начал я, - ты всегда побеждала в играх. Я так искренне был рад за тебя.
- Ты всегда видел нас командой.
- Да, - перебил я ее поспешно, - мне казалось, что победа одного присуждалась сразу обоим.
- А помнишь, я не попала на соревнования по теннису из-за сломанной руки? Ты плакал больше всех.
- Я всегда гордился твоими победами, и тогда мне было очень обидно за тебя. Ты ведь сама злилась пуще остальных, когда моему расскажу присудил 3 место, а не первое. Помню, как ты грозилась сжечь победителю все стихи.
Она засмеялась так искренне и звонко, как если бы ее защекотали пером прямо по стопе. Улыбка на ее лице засверкала, как ночная звезда, и вдруг она вздохнула.
- Прости меня, - услышал я.
Она подняла голову так томительно, словно не управляла своим телом. В глазах исчез прежний блеск, и сейчас глубоко в темных зрачках ютилась тревожная печаль. Они дрожали.
- За что? – Спросил я.
- За то, что не смогла тебе помочь.
- Ты просишь помощи за то, в чем совершенно не виновата.
- Я тот человек, который должен был тебя поддержать.
- Ты так и сделала.
- Но я не смогла помочь.
- Единственный, кто смог бы мне помочь, был я сам.
- Иногда я думаю, какой была бы наша жизнь, не случись с тобой этого.
- Ты можешь вечно об этом думать, но случившегося не изменить. Мне кажется, это самая глупая ошибка людей – жить прошлым. Сколько книг было написано об этой проблеме, сколько спето песен, сколько посвящено выступлений и речей? Но мы умудряемся допускать одни и те же ошибки. В конечно итоге, все сведется к потере настоящего и депрессии, сопровождающейся чуть ли не всеми человеческими проблемами.
На самом деле, я думал намного глубже. Я мог рассказать ей о причинах вечного бегства в прошлое, мог объяснить, как с этим справляться. Я мог прочитать ей целую лекцию на тему «Жизнь в настоящем или 21 способ избегать ностальгического прыжка в прошлое». Однако моя душещипательная речь не принесла бы никаких радикальных изменений, поэтому я сказал:
- Все будет хорошо.
Может, я врал ей, а может, и самому себе. Однако, что может утешить лучше, чем самая наивная и безобидная ложь. Ей и хочется верить больше всего.
- Скажи мне, - начал я, - скажи мне что-нибудь, что мне поможет в этой жизни.
Она нежно взяла меня за руку и улыбнулась.
- Если у тебя что-то не получится, попробуй заново. Если вновь ничего не выйдет, попробуй и во второй раз. А вот если третий раз все останется прежним, попытайся еще раз. И так до тех пор, пока не добьешься своего. Ну или позвони мне, попьем кофе, что никогда не бывает лишним.
Мы расстались с ней спустя три чашки кофе, четыре шутки, семь воспоминаний и безмерное количество улыбок. Самое прекрасное, что может получить человек, заключено в неожиданных и спонтанных вещах. К чему лишние слова? Если с вами такое случалось, вы поймете с первых строк, если нет – увы, вам не осознать моих слов, будь они пояснены на целый том. Такова печальная, а может и прекрасная участь человека – чтобы научиться чувствовать, надо позволить этим чувствам овладеть вами.
Когда я шел под мелким, щекочущим дождем в неизвестном мне направлении, глубоко в душе росло негодование. Я оборачивался, словно боялся что-то выронить и потерять. Мысли бессознательно вертелись вокруг кафе, останавливая меня, лишая возможности двигаться и умоляя вернуться обратно, словно я забыл на столе что-то очень важное. Они были правы. Кажется, я оставил в прошлом частичку своей жизни.
Стоило подумать о потере, как ноги сами занесли меня к той невозмутимо странной находке, подсевшей ко мне в кофейне в жаркий летний день. Она сидела по ту сторону огромного панорамного окна художественной студии.