10
Зачем людям воспоминания? Я задавался этим вопросом долгие-долгие годы, но ответ до сих пор витает вне моего сознания. Подумайте, как было бы здорово никогда не вспоминать своих провалов и неловких моментов. Я уверял себя в правильности мысли до тех пор, пока не понял один очень важный аспект. Лишившись воспоминаний, мы никогда не узнаем себя. Каждая мысль, каждая привычка, сложившаяся в прошлом, просто исчерпает себя в нашем сознании. Просыпаться ранним утром, как в первый раз, смотреть на себя, как в первый раз, ходить по дому, как в незнакомом месте, не узнавать родных и любимых, не иметь друзей, не знать мир и не понимать его. Это напоминает мне жизнь ребенка, лишенного самого главного – души.
Я думал о воспоминаниях, прогуливаясь по городу в один из пасмурных дней. Конечно, погода радовала мое сердце: что может быть прекраснее предстоящего дождя в августе?
Я зашел в первую попавшуюся кофейню. Свободных мест было не много, поэтому мне не пришлось выбирать. Я сел возле окна, рядом с которым тянулся длинный стеллаж с книгами, цветами, ароматизированными свечами, альбомами, фотографиями знаменитых писателей, виниловыми пластинками, небольшим проигрывателем и огромной походной сумкой. Все самое необходимое. Я заказал себе черный кофе и сел обратно. Играл Луи Армстронг, стены светились в неоновых надписях, а атмосфера дарила такой умиротворенный уют, что хотелось протянуть руку одной из дам и закружить ее в танце времен бессмертного джаза.
Я взял в руки одну из книг – «Тонкое искусство пофигизма», которое, как я понял по названию, учила абстрагироваться от проблем и смотреть на них как на что-то малозначительное. Я задумался. Как же много, наверное, произведений находится в неведении для людей. Сколько же авторов так и не снискали славу, уважение и признание. Сколько непрочитанных историй! Сколько разрушенных надежд! Я начал читать с раннего возраста, но до конца не понимал, какие брать книги. Я боялся прочитать то, что мне не понравилось бы, и не добраться до тех, которые бы по-настоящему воодушевили меня. Порой у всех бывают глупые страхи.
- Я так понимаю, у вас на веранде можно закурить с кофейком?
Мои мысли прервал высокий упитанный мужчина, завалившийся в помещение, как мешок кофейных зерен.
- Да, конечно, - приветливо ответил ему бариста, - здравствуйте!
- Ну что у вас по кофе? - Спросил тот с таким напыщенным видом, что его высокомерность разлетелась по всем уголкам заведения.
Бариста не сразу понял, что имел в виду мужчина, поэтому ответа не последовало.
- Ну давайте попробуем ваш капучино... и водички какой-нибудь холодной. Есть у вас нормальная?
Он потянулся к холодильнику и взял бутылку воды.
- Какой объем кофе? Средний? – Спросил бариста.
- Ну... а это какой?
- 350 мл.
- Ну да, давай этот. Ну я пойду выйду.
- Конечно.
- Ну ты мне туда сразу принеси кофе.
- Хорошо.
Я не могу сказать, что намеренно подслушивал их разговор, меня лишь заинтересовал этот мужчина. Не всякий раз встретишь истинных ценителей кофе в таком прекрасном настроении.
Я попытался продолжить полет мыслей, но меня вновь прервали. Как же тяжело было абстрагироваться от внешнего мира!
- Привет, - прозвучал знакомый голос, - сделай раф, пожалуйста.
Я обернулся. Это была она. Стояла с широкой улыбкой на лице. Единственное, что меня не удивило – ее наряд. Греческий бирюзовый костюм с золотым венком на голове. Ткань изящно подчеркивала форму тела, металлический пояс сжимал ее тонкую талию, а из-под платья выглядывали серебристые сандалии. Поразительно!
От нее искрилось счастье, словно весь мир сложился в один маленький комок позитивных эмоций и прикатил к ее ногам. Удивление настигло меня, потому что в моем представлении она была ни кем иным как вечно страдающим искателем смысла жизни. Спросите, почему именно такой образ? Я не знаю. Его выдало мое подсознание, с которым обычно не поспоришь.
- Как у тебя дела? – Спросил у нее бариста совершенно беззаботно, словно они были знакомы уже долгое время.
- Хорошо, спасибо, - ответила она так добродушно, как если бы перед ней стояла ее мама.
- Как продвигается работа с картиной?
- Пока не совсем успешно, но я не сдаюсь.
О какой картине шла речь? Меня немного напрягал тот факт, что я не был в курсе ее дел. Удивительная вещь! Во мне проявлялись черты собственника! Ох уж эти неоправданные ожидания... Пока бариста готовил ей кофе, я пытался скрыться за книгами. Он протянул ей кофе, на что она с сияющей улыбкой ответила ему:
- Спасибо тебе! Удачного дня.
Что тогда произошло? Почему она была настолько счастлива? Представьте на минуту, что ваш близкий друг вдруг превратился в енота. Какова будет ваша реакция? Именно такая была в ту минуту и у меня.
Я сомневался. Меня мучала дикая жажда встретиться с ее глазами. Однако изменять своим принципам мне не особо хотелось, поэтому все, что я сделал на тот момент, - подошел к бариста.
- Вы с ней знакомы? – Спросил я, как ревнивый муж.
- С кем?
- С девушкой.
- Я не понимаю, о какой девушке вы говорите.
Через секунду я выбежал на улицу, разрывая воздух взглядом в поисках цели. Она стояла недалеко от входа, попивая кофе и ухмыляясь. Это был провал.
- Что-то ты долго, - сказала она мне, - я могла за это время убежать.
- Но не убежала ведь.
Я старался держаться как можно достойнее и убедительнее, чтобы совсем не ударить в грязь лицом. Она промолчала.
- Не знал, что ты здесь бываешь.
- А что ты обо мне знаешь?
- Эм...
- Вот именно.
- Это другая часть города. Вряд ли ты приехала, чтобы попить кофе.
- А почему бы и нет? Я не вижу причин отказывать себе в чем-то стоящем.
- Это глупо.
- А это уже субъективно.
- Все субъективно.
Ее глаза посветлели. Я понимал, что это могло быть следствием безукоризненной победы над моим самообладанием.
- Прогуляемся? – Спросила она.
Я кивнул, обрадованный, что не мне пришлось просить об этом, и мы пошли, куда глаза глядят. Было душно и тепло. От нее тянуло едким запахом красок, въевшимся во всю одежду. Мне нравилось.
- Ты рисуешь? – Спросил я, когда мы прошли достаточно долго, чтобы я мог позволить себе такую вольность.
- Совсем немного. Для меня это источник эстетического наслаждения и культурного развития, не больше.
- Мне кажется, этого достаточно. А театр?
- Театром я зарабатываю на жизнь, искусством – на бессмертие души. В театре слишком много лжи и лести, я не считаю это творчеством.
Как же сладко она говорила! Порой мне безустанно хотелось слушать ее на протяжении всего дня. Настолько умело она это делала. Вы можете посмеяться, но будете вынуждены согласиться, что не у всех получается говорить.
- Что ты рисуешь?
- Море.
- И все?
- Я пытаюсь нарисовать не просто воду с облаками, какие можно увидеть на любой фотографии туриста. Я стремлюсь достичь того успеха, который когда-то настиг Айвазовского. Если ты знаешь, кто это, то поймешь, какое море мне хочется нарисовать. Округлые, но строгие черты, пенистые бушующие волны, передающие зрителю всю свою агрессию и свирепость, всю свою власть и красоту, непревзойденные безукоризненно устрашающие облака, тучи, окутавшие все побережье, чувство полной немощности и бессилия перед властью природы. Грация, сила, гармония и бесконечная жизнь.
Она эмоционально разводила руками, подпрыгивала, убедительно смотрела мне в самую душу и так воодушевленно делилась свои чувствами, что мне самому захотелось сесть за холст.
- Понимаешь? – Наконец спросила она в переизбытке эмоций.
- Конечно, нет, - отрезал я.
- Что?
Она взглянула на меня опустошенным взглядом и остановилась.
- Ты серьезно?
- Конечно, - повторил я, - я никогда не смогу до конца понять тебя, потому что я совершенно не знаком с изобразительным искусством. Я могу лишь грустно осознавать свою неспособность говорить о чем-то так воодушевленно, как ты.
Некоторое время она продолжала безжизненно стоять на месте и смотреть в пустоту.
- Неужели... - вдруг посмотрела она на меня, - неужели у тебя никогда не было увлечений, таких, что хотелось лишиться жизни, чтобы вечность отдать этому делу?
***
Я сидел в самом дальнем углу комнаты, тесно прижавшись к дрожащим коленям. Холод пробрал меня до самых костей. С приближением зимы отопление теряло свою мощь. Я пьяном безумии я выжигал в пустом пространстве дыру с утра до ночи, пока организм мог бороться со сном.
«Это сон»
- Нет, они двигаются. Я это вижу.
Полное одиночество не казалось таким унывающим и болезненным, когда я описывал его в своих мыслях. Мой разум помутнел, отчего мне с трудом удавалось отличить реальность от сна. Стены безостановочно меняли свой цвет, а окна исчезали и вновь появлялись в большем количестве. В сумраке ночи я не мог найти дверь, а потом осознавал, что он исчезала вместе с окнами, поэтому просиживал в комнате несколько дней подряд.
Единственный шум, который я мог услышать – это урчание моего живота. Я не ел нормальную еду долгое время. Запасы на кухне заканчивались, а за порог дома я не смел выйти. Это напоминало игру на выживание. Проблема была в том, что я не знал, какая была ставка.
Если бы не голоса в моей голове, я бы сошел с ума.
«Ты ведешь себя так, словно тебе это нравится»
- Вы ошибаетесь. Я не хочу так себя чувствовать.
«Ты врешь самому себе, пора уже понять это»
- Мне плохо...
«Тебе не может быть плохо, ты слишком счастлив»
- Разве я выгляжу счастливым?
«Конечно! Только посмотри на себя! Будь здесь публика, твоему счастью не было бы предела»
- Вы несете ерунду! Замолчите!
«Это ведь так прекрасно: знать, что люди тебя пожалеют»
- Они мне не нужны!
«Тогда для чего весь этот цирк?»
- Это не цирк! Мне плохо! Разве вы не видите? Здесь нет людей, перед которыми я мог бы играть!
Я поднялся на ноги, кружась вокруг себя и обращаясь в смиренную пустоту.
- Я видел чертовые «маски» на их лицах! Видел их! «Маски», которые описывал в своей книге!
«Чушь! Полнейшая! Стоило появиться парочке галлюцинаций, как ты сделал из этого огромную проблему и загнал себя в выдуманную депрессию!»
- Зачем? - я выдохнул и попытался успокоиться. – Зачем мне издеваться над самим собой? Если бы это не было проблемой, я не стал бы страдать.
«Ты страдаешь не потому, что тебе это нравится. В страдании ты находишь жалкое оправдание своей нерешительности и лени»
- Нерешительности к чему? Я уже пытался публиковать книги и не раз обращался в одно и тоже агентство.
«Нерешительности доя признания своего поражения»
- Я не проиграл, я...
На полу лежали разорванные в клочья главы книги, в углу пылилась стопка расписанных рассказов. К ним не притрагивались так долго, что паутина покрывала почти все листки. Меня обуревала тоска. Играясь в воздухе с пустой бутылкой подарочного коньяка, я невольно приходил к мысли, что потерял связующую нить между теми вещами, которые меня окружали и смыслом этих вещей в моей жизни.
«Надо бы тебе собраться с силами»
Отчего менялась их интонация, я не знал. Чем грубее становился я, тем грубее становились и они. Они чувствовали меня, мое настроение и мою позицию и ими же пытались атаковать меня.
- Я ничего не хочу, - ответил я опустошенно и повалился на пол, - мне опротивело бегство за перспективой, которая мне не светит.
«Ты не можешь просто так остановиться. На полпути?»
- Я свободен в своих действиях.
Я вновь поднялся и, крепко прижавшись к стене, поплелся к двери, которую снова не мог найти долгое время.
Прихожая утопала в мусорных пакетах и сигаретных окурках. Так долго я не делал уборку, что пыль въелась во все видимые и невидимые дыры. На кухню уже невозможно было зайти: так провоняло протухшими консервными остатками и плесневевшим хлебом.
«Почему ты называешь своеволие свободой?»
- Вы слишком самокритичны.
«Самокритика – основа успеха»
- Хватит разговаривать как законченные выпускники Гарварда!
«Ты нас этому приучил»
- Пора уже отучиться, - я открыл холодильник, в котором не было ничего, кроме бутылки воды, варенья и баночки гороха, и приуныл.
«Это тяжело»
- Лишится навыка не тяжелее, чем приобрести его. Где эти чертовы сигареты?!
Я обыскал все ящики в доме, но ни одна сигарета так и не попалась мне на глаза. Кажется, где-то было небольшая заначка, но избыток алкоголя мешал мне вспомнить это место.
«Наплюй уже на сигареты»
- Да...
Я закрыл дверь на кухню и поплелся в комнату. Когда я смотрел на рукописи и вспоминал людей, разгуливающих по городу в туманных «масках» лжи, то понимал лишь одну очень удручающую вещь: всего одна идея вторглась во мое сознание и разрушила жизнь...
«Тебе нужно что-нибудь поесть, ты умрешь с голоду, если не выйдешь из квартиры»
- Я не могу... Мне... мне очень страшно.
«Ты должен побороть свой страх, иначе сгниешь, как трусливый псих»
Я метался по комнате, как испуганный ребенок, потерявший своих родителей в самом центре города. Вокруг плыли тени, глумливо нашептывая оскорбления и угрозы. Я видел, как они восставали из пустоты и вновь в ней терялись.
«Соберись и успокойся, они тебе мерещатся»
- Мне страшно, их там много.
Стены дрожали под покровом ночи, ощущая на себе всю злость и агрессию моих фантазий.
«Единственное, что в твоих силах – бороться. Если сдашься, потеряешь все. Выйди из комнаты!»
- Ни за что! Там «маски»!
«Ты жалок...»
Я схватился за голову, сжимая ее так, что из мыслей постепенно вытекала вся эта пошлая комедия. Мне не удавалось сосредоточиться. Перед глазами плыли сцены из жизни, радостные и счастливые моменты, словно моя душа смиренно готовилась принять смерть. Все смешалось в бушующем водовороте, я издал пронзительный звук и выбежал из дома...
- Нет, - ответил я.
Я хотел крикнуть «Да! Да! Я чуть не отдал жизнь за это увлечение!» Я почти поддался внезапному приливу сил, но вовремя взял себя в руки.
- Я не верю, - уперто высказала она, сложив руки на груди.
- Зачем ты тогда спрашивала?
- Чтобы услышать «да».
Она возмущенно потрясла головой и поплелась дальше по улице, приподнимая волосы от духоты.
- Все люди больны чем-то. У каждого должна быть история. Я хочу услышать твою. Кстати, у меня на голове все нормально? – Спросила она, собрав волосы в неопрятную, но красивую прическу.
- Все прекрасно.
- Хорошо.
- Она утомительна.
Актриса непонимающе взглянула на меня.
- Моя история.
- А! Но ты сам сказал, что все субъективно. Неужели ты думаешь, что я так просто сдамся?
- Ты выглядишь бойкой.
- Вот именно.
Ее розовые пухлые губы искривились в довольной улыбке. Пару прядей аккуратно ниспадало на ее открытые плечи, а в глазах виднелось больше света и жизни, чем во всем мире. Кажется, я могу влюбиться.
- Мы можем сходить в кино? – Спросил я, совершенно неожиданно для самого себя, ведь фильмы я терпеть не мог, поэтому в кинотеатре был пять лет назад.
От волнения и нехватки воздуха я решил закурить. Глупое решение, конечно.
- Конечно! Всегда, но только не сейчас, - мы подошли к пустой автобусной остановке, где наконец-то смогли спрятаться от жары.
- Почему?
- Я пропахла краской и старой, сгнившей студией. Как-нибудь в другой раз. А вот и мой автобус!
Она выбежала вперед, останавливая рукой водителя и придерживая рассыпающуюся прическу.
- Но когда? – Выкрикнул я, когда она уже открывала дверь.
- Когда судьба вновь решит нас свести.
Она скрылась после первого поворота, а я продолжал смотреть вслед автобусу. Странное чувство бурлило внутри, словно она оставила его сжигать мою душу.
Оставшиеся планы на вечер не сулили ничего интересного, поэтому я решил разбавить вечер походом в кино. Не знаю, что заставило меня принять такое решение. В любом случае, ничто не вечно. Поэтому вкусы меняются всегда и во всем. Вопрос лишь во времени. Я выбрал самый отвратительный фильм из всех имеющихся, но избыток времени заставил досмотреть его до конца. Сильнее всего меня выводила из себя семейная парочка, оставляющая свои плоские комментарии к каждой безобидной сцене. С моего последнего посещения кинотеатра ничего не изменилось.
Впервые за долгое время я был рад выйти из помещения летом, несмотря на ужасно душную погоду. Я закурил сигарету и, помпезно выпуская дым, спустился в парк с небольшим прудом внутри. Любуясь погодой, я вновь ощутил Вселенскую тягу. Как это можно было объяснить, я не знаю, поэтому не стану вас путать и закончу на этом.
Мне вдруг позвонили. Я долго смотрел на входящий вызов, потому что номер был знаком мне.
*Алло*
- Да? – Произнес я, пересилив свое презрение.
*Привет, эм, это...*
- Знаю.
*Откуда?*
- Я еще не успел очистить телефонную книгу.
*Видел тебя недавно в городе*
Я промолчал, потому что понятия не имел, что отвечать в таких случаях. Как же многие люди любят ждать ответа на утвердительное предложение. Я поражаюсь их логике.
*Не хочешь встретиться?*
- Можно...
*Мы собираемся в баре каждую субботу, поэтому, если захочешь, приходи*
Дальше он повесил трубку. Вот так просто ему удавалось привести любой наш разговор к тому, что я оказывался инициатором всего на свете. Безупречно! Это был тот самый худощавый парень, с которым я сидел в баре и благодаря которому я впервые обнаружил свою болезнь. Была суббота. Как же удачно он позвонил!
Я подошел к ближайшей застекленной витрине, посмотрел на свой внешний вид и решительно повернулся в сторону бара. Я взглянул на витрину снова. Туристическое агентство «Чайка». Милая семья, уютно устроившаяся на окне здания. Они были никем друг другу, я уверен, что до рекламы даже не знали о существовании друг друга, но улыбались так, словно прожили 15 лет вместе. Вот что значит мастерство! Причем, в моих словах два смысла. Устало брякнув себе под нос «да кто они такие, чтобы я для них прихорашивался», я направился в бар.
- А ты не изменился, - заметил второй друг, потолстевший еще на десяток килограмм.
- Ты тоже, - ответил я.
Наступило неловкое молчание, словно они ждали от меня каких-то речей.
- Как давно ты..., - начал было первый, но вовремя придержал язык, чтобы конкретнее сформулировать мысль, - как давно ты в городе?
- Пару недель, - отрезал я быстро, глотнув пива.
Я прочитал в его глазах удивление, словно он не ожидал так быстро услышать ответ. Неужели они не понимали, что есть разговоры, которые можно предсказать задолго до их развития. Для таких случаев у каждого есть свои заготовки.
- С родными виделся? С мамой, сестрой?
- Нет. Я попросил их больше не приезжать ко мне.
- Почему? – Спросил второй, улепетывая жирный бургер, пока первый медленно грыз сушеную рыбу. Я уже говорил вам про Чехова?
- Это унизительно. Вы должны знать, я ненавижу жалость.
Он опустил взгляд, двигая полупустой стакан с пивом по столу. Напряжение между нами росло, а я даже не пытался его разрушить. Я отдавался приятной музыке и волнительным беседам людей. Наш разговор меня не особо волновал, как в принципе и его тема.
- Как твои дела? – Спросил худой.
- В общем или сейчас?
- В общем.
- Хорошо, - ответил я, не поднимая головы, - со мной все хорошо, я контролирую себя.
Он утвердительно кивнул, словно понимал, о чем идем речь. Эта наигранное переживание в его словах больше наскучивало, чем раздражало.
- Мы приходили, - сказал второй.
- Знаю, мне сообщали.
- Правда ты никого не хотел видеть, - добавил первый, - словно мы были виноваты в том, что...
- Ты хотел именно это обсудить со мной? Если да, то я пойду по своим делам.
- У тебя их нет...
Я промолчал, глядя в его до толи невинный взгляд. Казалось, они кричали «прости меня!»
- Ты в городе уже несколько недель, - продолжил он медленно, продолжая играться со стаканом, - трудно не заметить, как ты слоняешься по улице с утра до вечера.
В ту секунду в голове пролетела благодарность за то, что они не решились подойти ко мне на улице. Впервые я радовался их робости.
- Так вы следите за мной?
- Никогда бы себе этого не позволил.
- Я слоняюсь по городу дни напролет не потому, что у меня есть свободное время, а потому, что это и есть мои дела.
- Я тебя не совсем понимаю.
- Я хожу по городу и изучаю людей. Здорово, правда?!
Откинувшись на спинку стула, я посмотрел на них своим полным насмешки взглядом, а они продолжали переглядываться, словно пытались найти смысл моих слов на своих лицах.
- Нет, - ответил худой, к моему удивлению, - это дико.
- Не уж то ты теперь говоришь только правду?
Мои слова задели его. Не думал, что он станет таким чувствительным.
- Как долго ты будешь винить меня?
- Я тебя не виню, я тебе напоминаю о том, что стало причиной нашей ссоры. Думаешь, можешь так просто начать со мной беседу и все между нами будет нормально? Нет. Ошибки всегда тяжелее забыть.
- Мы можем это разобрать, но ты ведь не хочешь.
- Да, это бесполезно.
- Я лишь хотел узнать, как ты поживаешь. Ты через многое прошел и сейчас тебе нужна поддержка. Почему ты отказываешься от помощи?
- Я справлюсь со всем, не переживай.
- Пойми, что ты мне дорог. Я перестану с тобой общаться только при одном условии – если ты этого захочешь.
Каким же по-детски невинным и печальным был его взгляд. Я не видел в нем ни друга, ни даже знакомого. Я видел лицемерие и слышал фальшивый тон. Когда ты долго наблюдаешь за людьми, понимать их становится легче. Для любого другого человека эта сцена сжала бы чувствительное сердечко и вызвало бы бурю эмоциональных впечатлений. Что ж поделать, если меня к таким сложно было причислить.
- Ты встретил девушку? – Спросил он после долгого молчания.
- Я уже и забыл, что ты за мной следишь.
- Я...
- Да, она работает в театре.
- Кем?
- Актрисой, кем еще? – Ответил я недоумевающе.
- Познакомишь?
- Девушки рушат дружеские отношения.
Конечно, он понял на что я намекаю. Его опустошенный взгляд говорил о нарастающей ненависти ко мне. Мои слова все сильнее угнетали его и напоминали о содеянном.
- Это несправедливо.
- Что именно?
- Твое отношение ко мне. В чем мне нужно извиниться, чтобы ты перестал напоминать о том дне.
- Тебе не надо извиняться. Все равно ничего уже не изменится. Ты мне соврал.
- ЭТО НЕ БЫЛА ЛОЖЬ!
- НЕТ БЫЛА! – Воскликнул я, ударив по столу. Ты притворился тем, кем не был на самом деле. Это самая большая ложь в мире.
Он ничего не ответил.
- Я не хочу здесь быть, - сказал я после долгого молчания.
- Тогда почему ты все еще здесь?
- Я не знаю.
Полупустой бар кружил в вечном запое. Похмелье наступит лишь в пять утра.
- Мне пора, - сказал я, - дела ждут.
- Мы еще встретимся?
- Думаю, нет.
Внезапно громче обычного заиграла музыка, которая приглушила мой голос. Надеюсь, они услышали слово «нет».
Я выбежал на улицу через толпу беспринципно выпивающих студентов и вдохнул с облегчением. Прохладный воздух выветрил все напряжение, и я пошел в сторону дома, расслабленно выкурив несколько сигарет. Я не мог заставить себя не оглядываться в прошлое. Оно тянулось за мной хвостом, и это отчасти расстраивало все мои отношения, которые я тщетно пытался удержать в стабильности. Что ж, чувства порой не контролируемы, и нам приходится мириться с последствиями их внезапных всплесков. Я очень часто думал над одним очень интересным вопросом. Сколько раз мы наступаем на одни и те же грабли? Десятки? Сотни? Тысячи? Проблема не в том, что мы не замечаем их. Проблема в том, что они появляются в совершенно ином виде. В этом момент надо постараться разглядеть содержимое сквозь фальшивый облик. Но как?..