Сломанные крылья

Два месяца спустя

Прошло два месяца с тех пор, как я стала миссис Андерсон. Иногда мне казалось, что прошла вечность. Всё было по-другому: дни теперь начинались с плотно закрытых штор, охраны за дверью и шепота людей, чьё уважение покупалось не деньгами, а страхом. Но среди всего этого блеска, опасности и роскоши, я находила себя.

Свою силу. Свой голос. Свое дело.

Я работала. По-настоящему. Каждый день — эскизы, макеты, правки, подбор материалов. Мне поручили оформление нового ресторана — Luciano, который должен был стать лицом легального бизнеса Кристиана. Я знала, как важен был этот проект. И не только для империи Андерсон. Для меня. Это было признание — как дизайнера, как партнёра, как женщины, которая умеет создавать.

И вот, сегодня я приехала посмотреть результат.

Светлый зал встречал меня мягким золотом утреннего солнца, играющим на глянцевых поверхностях столов. Я прошлась мимо кресел, обитых дымчатым бархатом, по теплому деревянному полу, между колонн с отделкой под известняк. Всё было на своих местах. Всё — моё.

Я уже собиралась уходить, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя, от которого у меня тут же поднялось настроение: Моника.

— Ну как там твой ресторан мечты? - раздался её бодрый голос, как будто мы вчера только прощались.

— Почти готов. Я довольна. Очень.

— Значит, будем отмечать. Я прилетела.

— Прилетела?! - я улыбнулась, прижимая телефон к уху. — Мони, ты с ума сошла. Почему не предупредила заранее?

— Потому что я соскучилась, и потому что сюрпризы — это моя религия. Через пятнадцать минут буду у вас. Надеюсь, ты не забыла, как выглядят вечеринки.

— Тебя даже охрана не остановит.

— Чудесно. Тогда до встречи. Готовь шампанское и плейлист.

***

Моника появилась, как всегда, уверенно и громко. Как будто эти два месяца пролетели за один миг.

В тот день, когда я стояла перед алтарем, а Кристиан держал мою руку, она была рядом — в пыльно-розовом платье, с серьёзным лицом и влажными глазами. Она поддерживала меня в ту минуту, когда весь мир будто затаил дыхание. Сейчас она выглядела точно так же — только ярче, свободнее, счастливее.

— Ты стала ещё красивее, - сказала она, входя в пентхаус, даже не снимая туфель. — И, кажется, еще опаснее.

— Всего лишь жена самого страшного мужчины на Восточном побережье, - усмехнулась я. — Проходи.

Мы обнялись. Это было крепко, по-настоящему. Как будто за последние два месяца ни один день не прошёл врозь.

— Я так по тебе скучала, Аврора, - сказала она, присаживаясь на диван. — Ты будто исчезла в этом мире костюмов и теней. Я знала, что ты в порядке, но видеть тебя — другое дело.

— Я здесь. Смотри сама. Живая, творю, даже улыбаюсь.

— Заметно. Но сегодня ты отдыхаешь. Всё. Без работы, без переговоров, без планировок. Только мы. Только ночь. Только музыка.

Я вздохнула и кивнула.

— Есть одно место. Клуб Кристиана. Закрытое. Только для «своих». Мы можем туда поехать.

— О-о-о, идеально. Я за. Красимся, одеваемся и выходим. Как в старые добрые.

— С поправкой на телохранителя в коридоре.

— Прекрасно. Надеюсь, он хотя бы симпатичный.

***

Через час мы стояли у зеркала. Я выбрала чёрное платье с открытой спиной и тонкими бретелями, расшитое мелкими пайетками, которые ловили свет. Моника надела глубокое винное мини-платье с открытыми плечами — эффектно и дерзко, как она сама.

— Надеюсь, твой муж не против, что мы немного пошалим? - спросила она, нанося блеск на губы.

— Пусть попробует возразить. Это моя ночь.

— Именно. Пошли будоражить город.

Пьетро молча открыл перед нами дверь. Он был, как всегда, молчалив и напряжен, но от него исходило странное спокойствие.

— Только никаких фокусов, - буркнул он, закрывая за нами дверь автомобиля. — Это клуб для «семьи». Всё серьёзно.

— Мы только потанцуем, - подмигнула ему Моника.

Velvet Room встречал нас неоном и басами, вибрирующими в груди. Это был клуб с атмосферой тайны, с барменами в черных перчатках и приватными зонами, охраняемыми даже не взглядами, а аурой недоступности.

Мы вошли под аккомпанемент шепота — «это жена Андерсона». Я чувствовала на себе взгляды, но держалась ровно. С гордо поднятой головой, как и положено женщине, чьё имя теперь звучит в полусвете с уважением и страхом.

Мы прошли к бару, заказали коктейли. Никого неожиданного не было. Никаких фигур из прошлого, никаких странных лиц. Только музыка, танцпол и ощущение, что мы — в центре мира.

— Знаешь, Аврора, - сказала Моника, чуть наклонившись ко мне, — я скучала не по клубам. Я скучала по тебе. По этой. Уверенной. Красивой. Настоящей.

— Я возвращаюсь, - ответила я, глядя на танцпол, — по кусочкам. Каждый день. И сегодня — ещё один кусочек.

— Тогда давай отпразднуем это так, как умеем только мы.

Я взяла её за руку и потащила на танцпол. Под ритмы, под свет, под ночь. Мир вокруг был другим. Но мы были прежними.

— Быть женой босса всё-таки полезно, - хихикнула Моника, подмигивая. — Тебе бы только корону. И троих телохранителей вместо одного.

— У меня Пьетро. Он за троих. Особенно по части хмурого взгляда.

Мы пили. Много. Я не считала бокалы — мы считали песни, под которые танцевали, и шутки, которые были бы слишком неприличны для дневного света.

— Если бы Кристиан знал, как ты двигаешься под эту песню... - Моника рассмеялась, когда я обернулась и прижалась к ней спиной, двигаясь в ритме.

— Он бы гордился. Или начал ревновать. Или и то, и другое.

— И ещё уволил бармена, который на тебя пялился всё это время.

Я только фыркнула и сделала глоток ледяного мартини.

На нас действительно смотрели. Мужчины — с интересом, женщины — с подозрением. Но я не чувствовала угрозы. Пока.

Пьетро и охранник Моники, Сандро, были рядом. Всегда. Я знала, что ни одна иголка не упадёт рядом со мной, если они на посту.

Но всё равно... внутри начинала шевелиться тревога.

Неясная. Неуловимая. Как будто кто-то провел холодным пером по позвоночнику.

Ближе к рассвету, когда музыка уже была не грохотом, а уютным фоном, я почувствовала, как телефон вибрирует в клатче. Я достала его, и на экране высветилось: Кристиан.

Сердце вздрогнуло.

— Алло?

— Уже светает, - его голос был низким и ровным. — Где ты?

— Мы уже собираемся. Честно. С Моникой. Пили, танцевали. Всё хорошо. Пьетро рядом. Он как цербер. В версии не улыбается.

Пауза. Он явно что-то считывал по моему голосу. Я знала его. Он чувствовал, когда я нервничаю, даже если я молчу.

— Позвони, когда будете дома. Я прослежу, чтобы завтрак ждал тебя в постели.

Я улыбнулась.

— Только завтрак?

— Остальное — зависит от того, как быстро ты вернёшься.

Поездка домой начиналась спокойно. Моника почти сразу задремала — её макияж ещё сиял в неоне клуба, а локоны мягко рассыпались по моему плечу, когда она устало опустила голову. В салоне стояла тишина, прерываемая только редкими звуками ночного города и тихим, приглушенным гудением мотора. Мы выехали на проспект — он был пуст, будто всё вокруг замерло в предрассветной дреме.

Я смотрела в окно. На стекле отражались первые отблески утреннего солнца, стальные контуры небоскребов и... что-то в груди стянулось. Лёгкая, едва заметная тревога. Она была без причины, просто ощущение, что что-то не так. Как будто кто-то в темноте смотрит тебе в спину. Холодно. Пристально. Ждёт.

Пьетро напрягся. Я сразу это почувствовала — не по его словам, а по тому, как он чуть наклонился вперед, как пальцы на руле сжались крепче, как взгляд метнулся в зеркала. Он никогда не делал резких движений, не суетился. Но сейчас что-то изменилось.

— Пристегнись, - бросил он глухо.

Голос без паники, но в нем прозвучал приказ, не обсуждение.

— Что? Почему?..

— Сейчас же, Аврора.

Я едва успела защелкнуть ремень, как всё началось.

Из переулка слева вылетел черный седан. Без номеров. Без звука — будто он был призраком на колёсах. Он резко обогнал нас, прижимаясь к боку, и начал теснить к бордюру. Потом вторая машина — сзади. Глухой рёв двигателя. Мотоцикл. Всё одновременно.

— Дерьмо... - прошипел Пьетро. — Держитесь!

Первый выстрел разорвал тишину. Я вскрикнула. Стекло с водительской стороны треснуло, осколки осыпались внутрь. Пьетро инстинктивно склонился влево, одновременно выравнивая машину. Сандро, охранник Моники, уже вытащил оружие и через открытую щель стрелял в сторону преследователей.

— Аврора, ложись! - рявкнул Пьетро.

Я накрыла голову руками, инстинктивно вжимаясь в сиденье. Моника вскрикнула, спросонья ничего не понимая. Сердце колотилось, как будто хотело вырваться из груди.

Пули били в корпус машины, сзади, сбоку, спереди. Глухие хлопки, звон разбитого стекла, запах горелого металла. Машину тряхнуло. Нас ударили сзади. Мотоцикл?

Я видела в зеркале тень — мотоциклист с автоматом. Он выстрелил по заднему стеклу. Еще одна очередь — стекло разлетелось вдребезги.

— Сзади трое! - заорал Сандро, перекрывая шум. — Один на крыше второго авто!

Моника уже проснулась полностью. Её глаза расширились от ужаса.

— Что происходит?! Что за чёрт?!

— Засада, - выдохнула я, сама не веря в то, насколько спокойно это прозвучало.

— Пробито переднее колесо! - Пьетро яростно крутил руль. Машину крутило — нас разворачивало поперек дороги.

Мы едва не задели ограждение, вильнули на тротуар. Пьетро вырулил обратно, сбивая железную урну. Брызги мусора разлетелись в воздухе. Впереди выскочила ещё одна машина — теперь нас окружили с трех сторон.

— Перехват! - крикнул Сандро.

Его обдала вспышка выстрела из переднего окна. Секунда — и прямо перед нами вспыхнул огонь. Одна из машин преследователей загорелась, но тут же отъехала. Их это не остановило.

Пьетро свернул резко влево, в узкий переулок между зданиями. Машину швырнуло в сторону — мы врезались боком в столб. Металл заскрежетал. Моника вскрикнула. Я инстинктивно прикрыла её, сердце бешено колотилось.

— Дальше не проехать! - прокричал Пьетро. — Слишком узко!

Он начал сдавать назад. Впереди уже перекрыли выезд. Мы были в ловушке. И тогда — выстрел. Один. Глухой. И потом — удар.

Металл с левой стороны прогнулся. Пуля пробила колесо. Машина вздрогнула, повалилась на бок и резко остановилась.

Мертвая тишина. Пьетро выругался, и хотел потянуться за вторым пистолетом... но его опередили.

Раздался удар. По стеклу. Потом снова. Его дверь распахнули. Рука в черной перчатке. Лицо в маске. Они вытащили Пьетро из машины силой — он пытался сопротивляться, стрелял, отбивался, но их было слишком много. Я увидела, как один из нападавших ударил его прикладом по затылку. Пьетро рухнул, как подкошенный.

— Нет! - закричала я. — Не смейте!

Следующей была моя дверь. Я вцепилась в неё, пыталась отбиться ногами, кричала, визжала, молотила кулаками, но меня вытащили, как куклу.

Асфальт был холодным. Меня бросили на землю. Кто-то навис надо мной. Я не видела лица — только чёрную маску, темные глаза, полные безразличия.

Я не успела даже вдохнуть.

Удар. В грудь. Второй — в живот. Меня скрутило от боли.

— Пошел ты... - прошептала я сквозь кровь во рту.

И тогда — финальный удар. В висок. Чем-то тяжёлым. Металлическим. Всё поплыло. Звук стал ватным. Глаза не слушались. Я видела, как Монику вытащили, как она сопротивлялась, как закричала мое имя...

А потом — пустота. Тьма накрыла меня, как саван.