31 Аврора
— Даже не думай встать с кровати! - прошипела я, когда Кристиан пошевелился, собираясь встать и пойти за мной в душ.
— Я не инвалид, - огрызнулся он, чётко выговаривая каждое слово.
Я медленно обернулась, вскинула брови и окинула его взглядом. Его лицо было мертвенно-бледным, как мраморная статуя, и покрыто испариной, словно он только что выбрался из лихорадочного кошмара.
— Нет. Но ты потерял слишком много крови прошлой ночью, - напомнила я, смягчив голос, но не отступая.
— Это ничего не меняет, - упрямо буркнул он, сжав зубы.
— Меняет, - отрезала я с такой суровостью, что даже воздух в комнате на мгновение застыл, — и скрылась за дверью ванной, не дожидаясь ответа.
Теперь, когда я знаю, что Кристиан на самом деле любит меня... в моих руках вдруг оказалось слишком много власти. И это немного пугало.
Я медленно покачала головой, глядя на собственное отражение. В зеркале сияла моя улыбка — настоящая, широкая, искренняя. Та, которую невозможно стереть. Та, что прорывалась сквозь все мои попытки сохранять холодную маску.
Какая же я дура. Столько лет жила в уверенности, что он влюблён в Талию. А он... всегда смотрел только на меня.
Но, несмотря на эйфорию, несколько вопросов всё ещё висели в воздухе, острыми, как лезвие ножа. Я быстро приняла душ, закуталась в пушистое, ещё тёплое полотенце и, не теряя времени, вышла из ванной.
И замерла.
Кристиан стоял у окна, абсолютно голый, с телефоном у уха. Солнечный свет заливал его фигуру, словно подчеркивая каждую линию мускулов и каждую тень.
— С твоей сестрой всё в порядке, - сказал он с усмешкой, скрестив руки на груди.
Голос у него был ровный, я знала — он говорит с моим братом.
На другом конце провода Николас, очевидно, не церемонился. Слова были слишком громкими, чтобы не услышать. Кристиан вспыхнул — не от стыда, нет, — от злости.
— Будешь командовать, и в следующий раз, когда увидишь Аврору, она будет беременна, - рявкнул он в трубку.
Я широко распахнула глаза, не зная, то ли рассмеяться, то ли бросить в него подушку.
Я медленно моргнула, осмысливая только что услышанное.
— Ого, - протянула я, приподняв бровь. — Смело.
Кристиан оторвался от телефона и посмотрел на меня так, будто только сейчас заметил. Его взгляд скользнул по мне — от мокрых кончиков волос до капель воды, стекающих по плечам и груди, под полотенце.
— Он меня достал, - буркнул он, отключая вызов. — Думает, если ты его младшая сестра, то у него есть право диктовать, спать ли тебе со мной.
— А у тебя, значит, есть право объявлять о моей гипотетической беременности? - с ироничной усмешкой уточнила я, прищурившись.
— Если придётся — да, - отрезал он.
Его голос был хриплым, грудным, и в нем сквозила опасная решимость. Мурашки побежали по спине. От возбуждения или от страха — я не знала. Возможно, от обоих чувств сразу.
Я медленно подошла к нему, остановилась всего в паре шагов. Кристиан не отводил взгляда, и в этой тишине между нами словно пульсировало что-то невыносимо плотное, почти электрическое.
— Ты вообще понимаешь, что сказал? - спросила я тихо.
— Понимаю, - ответил он, не отводя взгляда. — Я, чёрт возьми, понимаю каждое слово.
Мы стояли друг напротив друга — он, ещё бледный, с раной, затянутой свежей повязкой, но всё ещё излучающий дикую силу... и я, с мокрыми волосами, босиком, в одном полотенце, с сердцем, которое стучало в груди как бешеное.
— Ты злишься на Николаса, - прошептала я. — Но в твоих словах прозвучало нечто большее.
Он молчал. Только подбородок чуть дрогнул.
— Это всё правда, да? - спросила я. — Не просто злость. Не бравада. Не акт.
— Я люблю тебя. Не с этой недели. Не с прошлого месяца. Я любил тебя даже тогда, когда ты ненавидела меня. И если придётся повторять это перед всей твоей семьей, под прицелом, хоть сто раз — я сделаю это.
Полотенце чуть соскользнуло с моего плеча. Я даже не попыталась поправить.
— Тогда не вздумай больше вставать с кровати без моего разрешения, - сказала я, и в моем голосе прозвучала угроза, совсем не страшная, но абсолютно реальная.
Он усмехнулся.
— Я подчиняюсь только тебе.
— Кристиан... - тихо сказала я, когда напряжение немного спало. — Можно вопрос?
Он повернул ко мне голову, взгляд стал серьёзнее, сосредоточеннее.
— Конечно.
Я вздохнула. Этот вопрос жёг меня изнутри уже давно. И сейчас, когда он был рядом, когда между нами не осталось ничего лишнего, я больше не могла его удерживать.
— Почему ты исчез? Почему отстранился от меня на три года?
Он словно оцепенел на миг. Его взгляд потускнел, стал тяжелее, словно я вытащила наружу старую, незажившую рану.
— Я... - начал он, но запнулся.
Провёл рукой по волосам, опустился обратно на край кровати и какое-то время молчал. Я ждала.
— Я думал, что стал тебе противен, - наконец выговорил он.
— Это было неправильно. Я это знал, даже тогда, - продолжил он. — Но... я потерял голову. Столько лет — ты рядом, ты такая... ты вся. А я просто не справился. И после той ночи мне казалось я видел в твоих глазах отвращение.
Он опустил голову, голос стал ниже.
— Я думал, что разрушил всё. Что стал тем, кого ты будешь ненавидеть. Поэтому я ушёл. Отошёл. Постарался стереть себя из твоей жизни.
Я стояла молча. Горло сжалось. Я вспомнила ту утреннюю сцену — как кричала, как хлопнула дверью. А потом он просто исчез. И я, гордая, упрямая, не пошла за ним.
— Но когда появилась угроза... - продолжил он, — когда тебе стала грозить опасность, я не мог больше стоять в стороне. Чёрт с ним, с твоим мнением обо мне. Главное — ты. Чтобы ты была жива. Цела.
Я сделала шаг вперёд и села рядом, едва касаясь его бедра своим.
— А потом ты решила выйти за другого, - добавил он, и в его голосе зазвучала боль. — И я... Я не мог этого допустить.
Я подняла глаза.
— Почему?
Он повернулся ко мне, и в его взгляде было столько ярости, отчаяния и любви, что мне стало страшно дышать.
— Потому что ты — моя. Всегда была. Я отдал тебе всего себя еще тогда, когда ты этого даже не замечала. И если бы я позволил тебе уйти к другому... это было бы похоже на смерть.
Я молчала. Молча смотрела, как он борется со своими словами, как откровенность даётся ему с трудом. Но каждое его слово было правдой. Настоящей. Глубокой.
— Поэтому ты меня забрал? - спросила я едва слышно.
— Да, - прошептал он. — Забрал и больше никогда не отпущу.
Кристиан, к моему удивлению, не стал спорить, когда я сказала, что собираюсь одеться. Он лишь кивнул и остался в спальне, следя за мной взглядом, пока я шла к гардеробу. Это было новое — не держать меня рядом, не цепляться, не командовать. В его взгляде была сдержанность... и доверие.
Я оделась в простое хлопковое платье, подняла волосы в небрежный пучок, нанесла немного бальзама на губы и прошлась по щекам румянами — просто чтобы выглядеть живой. Потому что, честно говоря, внутри всё ещё немного дрожало от всего, что он сказал.
Кристиан ждал меня у лестницы. Уже одетый — чёрная футболка, свободные брюки. Вид у него всё ещё был немного болезненный, но в глазах — спокойствие. Странное, тихое.
— Пошли, - сказала я, проходя мимо, и он усмехнулся, следуя за мной.
На кухне было прохладно и уютно. Я открыла холодильник, нашла творог, яйца, немного муки и сахара. Всё ещё ощущая на себе его взгляд, принялась готовить.
— Сырники? - спросил он с лёгкой улыбкой.
— Угадал, - ответила я, включая плиту. — Ты ведь ел последний раз... вчера?
— Я ел только потому, что ты заставила.
— Вот именно. Так что считай, я снова тебя спасаю.
Он хмыкнул и сел за стол.
Пока сырники подрумянивались на сковороде, я приготовила кофе — себе с миндальным молоком, ему — чёрный, крепкий. Поставила чашки на стол, выложила сырники на тарелку. Кухню наполнил теплый аромат ванили и жареного масла.
Мы только начали есть, как двери лифта распахнулись. Конечно, это был Пьетро.
— Доброе утро, - сказал он, кивая сначала мне, потом Кристиану. — Проверяю периметр. Всё спокойно.
— Заходи. Завтракать будешь? - предложила я.
Он немного удивился, но не отказался. Через минуту Пьетро уже сидел с нами за столом, аккуратно намазывая сырники вареньем и притворяясь, что не слышит, как Кристиан неодобрительно цокает языком.
— Я не умер, - буркнул тот. — Охрану можно было не ставить под здание.
— Это не охрана. Это контроль качества, - улыбнулась я. — К тому же, Пьетро мне не мешает. Он единственный мужчина в этом доме, который не бросается фразами вроде «я заберу тебя себе».
Кристиан смерил Пьетро взглядом. Тот молча ел, сделав вид, что шутка прошла мимо ушей.
— Кстати, - сказала я, ставя кружку на стол, — я хочу работать.
Кристиан поднял брови.
— Работать?
— Да. Я не просто твоя жена, не просто чья-то младшая сестра. У меня есть образование, талант, и, между прочим, диплом с отличием.
— Аврора, ты знаешь, что это опасно. Наш мир... он не для работы по найму.
— Я не хочу по найму. И не собираюсь открывать бутик в центре города, - перебила я. — Но у вас, как ты сам говорил, есть сеть легальных ресторанов. Интерьеры, брендинг, оформление — всё это нужно кому-то разрабатывать. Почему не мне?
Кристиан молчал. Было видно, что он колеблется. Его пальцы медленно обвели край чашки.
— Ты хочешь, чтобы я дал тебе работу в своей же империи?
— Нет, - сказала я твердо. — Я хочу, чтобы ты признал, что я способна быть полезной. Что я — не просто уязвимое место, которое нужно прятать.
Молчание длилось еще пару секунд, а потом он вздохнул.
— Хорошо. Только из дома. Без встреч, без выставок, без чужих людей.
Я улыбнулась.
— Договорились.
Пьетро поднял глаза от тарелки:
— Не уверен, кто из вас двоих опаснее.
— Я, - ответили мы с Кристианом одновременно, и на мгновение на кухне стало так тепло и спокойно, как будто за окнами не существовало ни угроз, ни прошлого, ни будущего. Только мы.