28 Аврора
Кристиан расстегнул верхнюю пуговицу, и я сразу почувствовала, как по комнате прокатился странный ток. Он начал медленно тянуть за ткань рубашки, оголяя ключицу, и сделал шаг в мою сторону.
— Только не вздумай... - начала я, но он снова усмехнулся.
Уверенно, спокойно, с тем выражением на лице, которое я начинала ненавидеть.
— А если вздумаю?
— Псих! - я взвизгнула и, не дожидаясь ни слов, ни движений, развернулась и бросилась прочь, почти вслепую.
По мраморной лестнице — вверх, два пролёта, сердце бешено колотится.
Я понятия не имела, куда бегу, просто старалась уйти как можно дальше от него, от его наглого взгляда, от того проклятого поцелуя, от себя самой, теряющей контроль.
Ворвавшись в первую же открытую дверь, я резко захлопнула её за собой.
Просторная спальня. Шторы полуоткрыты, из окна — всё тот же вид на светящийся город. На кресле — чёрный пиджак, идеально сложенный галстук. Полка с часами, флакон его парфюма, разбросанные cufflinks.
Это была его комната.
— Великолепно, - прошептала я сквозь зубы, и в этот момент услышала шаги.
Тихие, уверенные. Лёгкие. Он шёл.
Я снова метнулась вглубь, на этот раз — в ванную.
Тяжелая дверь захлопнулась с глухим щелчком, и я прижалась к ней спиной, затаив дыхание.
Ванная была огромной — больше, чем моя комната в родительском доме. Белый мрамор, золотые акценты, огромная стеклянная душевая, ванна у окна с видом на город, подсветка под потолком, аромат жасмина в воздухе.
Но мне было всё равно.
Я просто стояла, вцепившись пальцами в холодную дверную ручку, стараясь дышать как можно тише. Он всё ещё мог открыть. Всё ещё мог зайти. Но не заходил.
— Аврора? - раздался его голос с той стороны. Низкий. Плотный.
Я молчала.
— Ты сбежала от собственного мужа.
— Я сбежала от ненормального. Это разные вещи.
— Я просто хотел тебя напугать, - его голос стал мягче. — Но ты такая... дикая, когда злишься.
— Держись от меня подальше.
— Ты уже в моей спальне. Немного поздно для этих условий.
Я зажмурилась, пытаясь успокоить дыхание.
— Я не готова к этому. К тебе. К браку. Ко всему.
— Я знаю, - тише. Почти нежно. — И я не прошу, чтобы ты была. Пока.
Несколько секунд — тишина.
А потом — удаляющиеся шаги. Он ушёл. Или сделал вид.
Я осталась в ванной одна.
С бешено колотящимся сердцем, пересохшим горлом и странным, неуместным ощущением... желания. Которое я ненавидела даже больше, чем его.
Я долго стояла в ванной, уговаривая себя, что он ушёл.
Что всё уже закончилось. Что я могу выйти — спокойно, тихо, не встречая его взгляда.
Наконец, медленно открыв дверь, я осторожно шагнула в спальню. Комната казалась пустой. Тихой. Даже слишком.
Я сделала ещё шаг... и в тот же момент он выскочил из-за угла, как хищник из тени.
— А-а-а! - я взвизгнула, когда сильные руки сомкнулись вокруг моей талии.
— Поймал, - усмехнулся Кристиан, и прежде чем я успела вырваться или ударить его кулаком в грудь, он легко перекинул меня через плечо.
— Сумасшедший! Пусти! Я серьёзно!
— И я серьёзно, - он спокойно шёл вперёд, будто нес не сопротивляющуюся женщину, а какую-нибудь лёгкую спортивную сумку. — Ты сама решила вернуться в мою спальню. Теперь — расплачивайся.
Он мягко, но решительно уложил меня на огромную кровать с тёмным изголовьем.
Я тут же попыталась вскочить, но он оказался сверху — нависая, удерживая меня взглядом, телом, дыханием.
Мы оба замерли.
Грудь тяжело поднималась от адреналина. Его пальцы лежали по бокам от моей головы, локти — на матрасе, он не касался меня... но был так близко, что между нами почти не осталось воздуха.
Я смотрела ему в глаза. Серые. Холодные. Жадные.
Он изучал каждую линию моего лица, каждый вздох, каждое колебание.
— Слезь, - прошептала я. Слабее, чем хотела.
— Хочешь, чтобы я ушёл? - его голос стал ниже. Глубже.
Я сглотнула.
— Я...
— Тогда скажи это. Скажи "уйди", Аврора. Скажи и я уйду.
Я открыла рот — и ничего не сказала.
Потому что его дыхание касалось моей шеи. Потому что моё сердце билось так громко, что, казалось, слышно даже за пределами спальни. Потому что я чувствовала — он хочет меня. И, что ещё страшнее, — я тоже его хотела. Хоть и ненавидела за это.
— Не молчи, - прошептал он, глаза в упор в мои. — Не в этот раз.
Мои пальцы вцепились в покрывало, а он медленно опустился чуть ниже, скользнув носом по моей щеке, к уху, к шее.
Огонь по венам. Гнев, стыд и желание смешались в одном безумном коктейле.
— Кристиан... - выдохнула я, почти умоляя, почти приказывая.
Но сама не понимала — что именно хочу ему сказать.
Он замер.
Не касался губами. Не тронул меня. Просто остался там — в том проклятом сантиметре от моей кожи.
— Ты сводишь меня с ума, - сказал он глухо. — И я не уверен, что это можно остановить.
Я зажмурилась.
Мир сузился до одной точки — до его веса, до дыхания, до горячего электричества между нами.
И всё, что я могла, — это дышать.
Ровно, с трудом, и надеяться, что ещё немного... и я не сорвусь.
Я смотрела на него, будто за гранью здравого смысла.
Он нависал надо мной, горячий, настойчивый, сдержанный лишь усилием воли — но это был тот момент, когда всё внутри лопнуло.
Столько дней. Столько злости. Столько желания.
Он доводил меня. Дразнил. Ломал. И, чёрт подери, я хотела его до безумия.
— Чёрт тебя побери, Кристиан, - прошипела я сквозь зубы. — Ты хочешь игры? Получишь.
И в следующую секунду я рванулась вверх, сама притянула его за ворот, впилась в его губы жадно, грубо, глубоко — с языком, с полным намерением уничтожить эту проклятую дистанцию между нами.
Он застонал — низко, глухо, от неожиданности и удовольствия, его руки с силой сомкнулись на моих бёдрах.
Он ответил на поцелуй так, как будто всё это время только этого и ждал.
Без нежности. Без пауз.
Жадно. Доминирующе.
По-настоящему.
Его губы раз за разом накрывали мои, языки переплетались, дыхание сбивалось. Всё было слишком — жарко, резко, живо.
Я не думала. Я просто чувствовала.
Он перекатился, притянув меня с собой, и лёг на спину, опершись спиной о подушки.
Дыхание хриплое, грудь тяжело вздымалась.
Я в одно движение забралась на него сверху, перекинув ногу через его бедра, и продолжила целовать его, не отрываясь.
Мои ладони легли на его лицо, в волосы, скользнули вниз — по шее, к грудной клетке. Я ощутила под пальцами напряжение его тела, как он горит подо мной.
— Аврора... - голос дрогнул. — Что ты делаешь?
— То, что давно должна была сделать, - прошептала я, снова наклоняясь к нему. — Закрой рот.
Я поцеловала его с новой силой — злилась на себя, на него, на этот брак, на всю эту проклятую жизнь, и с каждой секундой срывала злость с его губ, с кожи, с собственного контроля.
Он больше не пытался держать дистанцию.
Его руки прошлись по моей спине, по талии, крепко сжали бёдра.
Он стонал в мои губы. И я хотела этого звука снова. И снова.
Это было не про нежность.
Это было про власть. Про вызов.
Про то, кто кого сломает первым.
Он был подо мной — сильный, гордый, властный. Но именно сейчас — покорный. Только мне.
Я видела, как в его взгляде смешиваются голод и трепет. Он хотел меня. Всей душой, телом, без остатка.
И я позволяла ему желать. Позволяла сгорать.
Я медленно провела пальцами по его груди, царапая ногтями кожу, ощущая, как напрягались мышцы под моей ладонью. Он стонал — тихо, глухо, почти сдержанно, но каждый звук отзывался во мне вибрацией. Я не спешила. Я мучила его. Дразнила. Наслаждалась каждым мгновением этой власти.
— Сними с меня всё, - прошептала я ему в губы, не давая опомниться.
Он не колебался. Пальцы дрожали, когда он развязывал мне платье, обнажая мою спину, плечи, грудь. Я скинула его остатки с себя, и осталась на нём — обнаженная, горячая, живая. Он будто потерял дар речи, глядя на меня. Словно я была чем-то запретным. Священным. Его проклятием и спасением.
Я наклонилась к его губам, поцеловала — медленно, с силой. Потом скользнула ниже — по шее, к ключице, к его груди. Он выгнулся навстречу, хватая воздух, как утопающий.
Его ладони крепко сжимали бедра, соски затвердели от прохладного воздуха и густого желания. Кристиан поднял голову, и, смотря мне прямо в глаза, прильнул губами к одному соску, а другой рукой сжал, перекатывая между пальцами.
Я громко застонала, когда он начал кусать мои соски, сосать мои груди как голодный мужчина. Между ног стало слишком влажно, я двигалась на нем взад-вперед, оставляя мокрое пятно на его брюках.
Протянув руку вниз, я начала лихорадочно расстегивать его ремень, и расправляться с молнией. Быстрыми движениями я стянула с него брюки и черные боксеры.
Я снова опустилась на него, скользя мокрой киской по его налитому кровью члену, нас больше ничего не разделяло. Дыхание было хриплым, у него, у меня. Влажные звуки заполнили пространство.
Я чувствовала, как он пульсирует подо мной, как он сдерживается. Но больше не нужно было сдерживаться. Я направила его член туда, где горела сама, и опустилась, крепко прижавшись к нему, глубоко. Он застонал, громко, дико, и это был лучший звук, что я когда-либо слышала.
Я двигалась сидя на нем, задавала ритм, брала всё в свои руки. Взгляд Кристиана метался по моему лицу, по груди, по животу — он будто не мог насытиться, будто боялся, что это сон.
А я не позволяла ему очнуться.
— Смотри на меня, - прошептала я, нависая над ним. — Ты чувствуешь? Это я.
Я ускорила темп, мои пальцы сцепились с его. Его бёдра рванулись вверх, подчиняясь, проникая глубже в мою киску.
— Я твоя жена. Понял?
Он кивнул, захрипел, его голос сорвался.
— Только попробуй посмотреть на другую, - я склонилась к его уху, дыхание горячее, как пламя. — Я вырву ей глаза. А тебе... тебя не спасет никто. Понял?
Он не ответил словами. Он лишь стонал, отдаваясь мне полностью, до конца, без остатка.
Мы слились. Без пощады. Без тормозов. Я сжигала его — и себя.
И в этой боли, в этой жадности, в этой близости я, наконец, почувствовала, что он — действительно мой.
Я наклонялась к нему снова и снова, губами и зубами вырывая дыхание из его груди, его горла, его рта.
Он сжимал простыни проникая глубоко в меня, издавая такие звуки, от которых внутри меня всё сжималось в тугой, нестерпимый узел.
Я чувствовала себя на вершине мира — и одновременно в самом его пекле.
— Ты мой, - прошептала я сквозь его толчки. — Ты слышишь меня, Кристиан?
Он смотрел на меня снизу вверх, глаза в огне.
— Слышу, - выдохнул он. — До чёрта ясно.
— Ты мой муж. Только мой. - Я поцеловала его резче, глубже. — Если ты когда-нибудь... хоть раз... посмотришь на другую женщину... - Мой голос стал шёпотом, низким и опасным: — Я тебя убью. Своими руками. Медленно.
Он застонал, схватив меня за талию, будто эти слова возбудили его даже сильнее, чем мои прикосновения.
— Скажи ещё раз, - прохрипел он.
— Ты. Мой. Муж, - я впилась в его шею. — Ты принадлежишь мне, Кристиан. Навсегда.
Я продолжала вести. Управлять. Он отдавался мне, покорно, с наслаждением, но я видела — в нём нарастало напряжение.
Он больше не мог держать себя в рамках. Не мог просто лежать и дышать.
Кристиан всегда был альфа — и я это знала.
И в следующий миг — он взорвался.
С глухим рыком, похожим больше на звериный, чем на человеческий, он резко схватил меня, перевернул, прижал к кровати. Его тело нависло надо мной, тяжёлое, сильное, властное.
Я взвизгнула, но это не был испуг — это было что-то иное. Ожидание. Вызов. Огонь в крови.
Он заставил меня подняться на колени, не давая шанса сопротивляться.
Его ладони обхватили мою талию, крепко, властно, как будто он вырезал меня из мрамора и требовал полного подчинения.
Его дыхание обжигало мою шею, волосы, спину. Моя грудь терлась о покрывало, соски царапали простынь, такими твердыми они были.
— Твоя очередь отдать себя, принцесса, - его голос был хриплым, диким, чужим. — Без контроля. Только мне.
Он не дал мне времени подумать. Резким, жадным движением вошел в меня. Он двигался так, будто я принадлежала ему по праву крови. Словно всё это время он терпел, сдерживал себя, позволял мне играть — и теперь всё, хватит. Пришла его очередь править.
Я закусила губу, руки сжались в простынях. Он доводил меня до грани — снова и снова. И каждый толчок, каждый стон, каждый шепот его имени был признанием. Проклятьем. Клятвой.
— Моя, - рычал он. — Только моя. Навсегда.
И в этом было всё: его гнев, его любовь, его безумие. И я не сопротивлялась. Я сгорала вместе с ним. Кристиан опустился ниже, прижимаясь грудью к моей спине, не прекращая карающих толчков. Его рука сжалась вокруг моего горла, член словно разрывал меня изнутри, ставил метку.
Я застонала, когда он укусил меня за шею, и одновременно сильно ущипнул твердую вершинку моего соска.
Он двигался во мне с яростью, будто хотел выжечь каждый след прежнего — моей воли, моей силы, моего контроля. Но я не сдавалась. Я встречала его напор, отвечала — телом, дыханием, взглядом. Это была война. Столкновение стихий. Страсть, доведенная до предела.
Руки обвил мою талию, вжимая в себя, и он шептал моё имя — сначала чётко, потом срываясь, почти рыча. Мои пальцы цеплялись за его запястья. Я чувствовала, как он дрожит, как напряжение внутри него растет с каждым движением. И моё — тоже.
Мы были на грани. Я знала — ещё чуть-чуть. Он чувствовал — ещё один вдох. Его рука скользнула на мой клитор, пальцы вцепились в него, как якорь. Он вжался в меня глубоко, резко, будто хотел остаться внутри навсегда. И в этот момент всё сорвалось.
— Ещё чуть-чуть, - прорычал он. — Аврора... я...
Он целовал меня между толчками, вжимался в кожу, будто хотел раствориться в ней. И я чувствовала — приближается.
Мы кричали друг в друга — без слов. Он рванулся, я выгнулась навстречу. Мир растворился. Всё исчезло — кроме тепла, жара, вспышки света внутри.
Он кончил в меня, и я кончила вместе с ним. Как будто души вырвались наружу, переплелись. Мы рухнули в этот момент вдвоём, единым телом, единым дыханием.
Кристиан не отстранился. Он остался — внутри, рядом, обнимая меня крепко, как будто боялся, что я исчезну. Мой лоб лежал на его плече, дыхание сбивалось в унисон с его. Тишина между нами была громче крика.
— Ты моя, - выдохнул он хрипло. — Навсегда.
— Ты мой, - ответила я, прижимаясь ближе. — Никогда не забывай это.