Глава 1.
Часть 4. Достойная королева
На голову Марселлы медленно и аккуратно опускается корона. Она тяжелым грузом придавливает все мысли. Новая королева восседает на троне во властной позе. На ней длинное черное платье, шлейф которого тянется по ступеням к трону, до пола. Ее руки покоятся на подлокотниках. Длинные костлявые пальцы постукивают по ним. На правой руке зияет королевская печать. Ее хмурое лицо сурово. Рядом с троном ножны, в которых находится новый, отполированный меч. Его рукоять, сделанная полностью из драгоценного камня, отсвечивает блеском в ярком свете тронного зала.
Рядом с ней слуги в скромных черных одеяниях. Они, опустив ей на голову массивную корону, тихо удаляются, едва касаясь земли, чтобы не издавать лишних звуков.
По бокам солдаты, облаченные в новые одежды. Они хорошо вооружены. Их лица также угрюмы. При каждом недовольном взоре королевы они обнажают мечи. Кажется, будто в тронном зале вот-вот начнется очередное сражение. Или новая королева в гневе убьет несколько жертв. Впрочем, никто бы не жаловался. Каждый при дворе считал себя виновным в пленении мужа королевы, Его Величество короля Нортона Драммонда.
Рядом с охраной стоят высшие чиновники и близкие придворные: Амелота, Кассандра, Аннет, Лоцеа, Д'арэн, Джексон, Монте. Их лица также угрюмы. У девушек глаза на мокром месте. Однако королева запретила им плакать в такой день. Пусть льют слезы за дверьми своих спален. Ей хватает той боли, которую она испытывает в одиночку, и тех слезы, которые она пролила за последние несколько ночей.
Все высшие чиновники также облачены в черное. Их статные фигуры смотрятся угрожающе за спиной королевы, будто ее доблестные воины-призраки: неуловимые и страшные.
У ног королевы, на ступенях, а также во всем тронном зале находятся слуги и придворные, люди из народа, которые пришли в этот день во Дворец. Те, что находятся ближе всех, сидят на коленях. Опустив голову в пол, они льют слезы, поэтому закрывают свои глаза. Никто не может сказать, плачут они от горя или от счастья. Появление новой королевы Фейрилэнда, праведной, но жесткой графини, воодушевило народ. Но пропажа короля и его пленение не поверженным врагом вызывали тоску.
Те, что находились подальше от трона, тоже стояли на коленях. Они преподносили девушке цветы. Самые разные, всех цветов, они заполняли своим благоухающим запахом тронный зал. Длинная вереница цветов укутывала весь пол. Люди, что набирались храбрости, клали цветы прямо на тянущийся подол платья королевы. Они укутывали ее в это цветочное покрывало.
Слуги, придворные, высшие чиновники и сама королева – все были в черном. Они резко констатировали с разноцветными, пышущими жизнью, цветами. Цветы заполняли комнату. Но не заполняли пустоту в душе.
Так проходила коронация новой королевы Фейрилэнда – Марселлы Камиэль. Однако теперь, даже не имея официальной свадебной церемонии, она стала Драммонд и носила фамилию своего супруга, Нортона. Вот только теперь не знали, жив ли вообще король, и быть ли продолжению рода Драммондов.
Впервые коронация приобрела траурный оттенок. Черные одежды, хмурые лица, скрытые слезы были разбавлены яркими цветами, которые будто несли на могилу покойного. В какой-то степени Марселла хоронила свою старую жизнь. Но больше всего она боялась, что эти цветы могут оказаться на могиле ее любви.
– Подойдите, – тихо прошептала Марселла, взмахнув пальцем в сторону чиновников. Д'арэн подошел к ней, немного поклонившись. Теперь они имели чересчур разительный статус, чтобы привычно неформально общаться друг с другом на людях.
– Да, Ваше Величество.
Марселла скривилась от обращения. Д'арэн заметил это и хмыкнул. Казалось, они играли в какой-то дешевой трагедии на улице Неблагого Двора.
– Готовьте солдат. Мы пойдем на Северную Ормандию войной.
– Сейчас? – изумленно переспросил Д'арэн, отшатнувшись.
– Да. Соберите всех тихо. Вооружите. Лучше меня разгромят и втопчут в грязь, чем я позволю страдать человеку, который должен сидеть на этом троне.
– Будет сделано, Ваше Величество, – кивнул он и, передав информацию чиновникам, вместе с остальными покинул тронный зал. Марселла тяжело вздохнула, прикрыв глаза.
Слуги преподносили цветы. Они думали, что королева не встает с трона, чтобы ей кланялись в ноги. Однако девушка попросту не могла стоять. После долгих изнурительных сражений, ранений и использовании всех четырех стихий, ей приходилось медленно передвигаться, хромая на одну ногу. Она могла сама упасть народу Фейрилэнда в ноги, но стойко продолжала отдавать приказы и разрабатывать план мести. Она не позволит какому-то жалкому генералу, возглавляющему Кровавую Армию, отобрать у нее то, что дороже власти. Любовь.
Людей становится все меньше. Солнце постепенно садится, озаряя тронный зал последними лучами. Марселла не поднимается со своего места. Она просит охрану зажечь свечи и слушает доклады от Амелоты. Во Дворце началась подготовка к нападению на Северную Ормандию. В переговорной уже обсуждается план, а солдаты готовят вооружение.
– Нам нужны еще люди, – честно признается Амелота. – Нас не так уж и много, а Маро догадывается, что мы пойдем мстить. Он провозгласил себя королем Северной Ормандии. Смешно, правда? – усмехнулся Амелота, однако, Марселла успела уловить мелькнувшую боль. Маро разрушил ее родное королевство, завербовал нескольких сестер на свою сторону, уничтожил то место, где она росла.
– Пустите в народ брошюры. Призывайте людей вступать в армию. Нам понадобятся все: и женщины, и мужчины. Врачи и стратеги. Если мы попросим помочь отстоять Фейрилэнд, эта победа будет принадлежать всему народу.
– Да, Ваше Величество, – кивнула Амелота и оглянулась назад. Весь тронный зал был наполнен цветами и их ароматом. Люди давно покинули церемонию коронации, но их дух будто еще витал в воздухе.
Внезапно раздался тихий стук, затем странные звуки в коридоре, и двухстворчатые двери немного распахнулись, впуская яркий свет в полутьму тронного зала.
Показались колеса. Следом железная коляска. На ней бледная девушка с длинными распущенными волосами и в ночном халате.
– Моя королева... – она поклонилась, насколько ей позволяло положение. – Я искала Амелоту, Ваше Величество.
– Сестра, что ты делаешь? – обеспокоенно спросила Амелота, скорее подходя к Изабелле.
– Как твое здоровье, Изабелла? – спросила Марселла, взмахом руки останавливая Амелоту, намекая ей на то, что увозить девушку отсюда необязательно.
– Я практически поправилась, Ваше Величество. Мое состояние не сравниться с той болью, что пережили вы, королева.
– Не стоит лести и лишней похвалы. Я справлюсь.
Марселла уловила укоризненный взгляд Амелоты. Ей все также не нравилось, что девушка взваливает все на свои плечи.
– Но ты все еще выглядишь бледно, – перевела тему королева. – Пусть лекарь посещает тебя чаще.
– После полного выздоровления я перевезу Изабеллу в свою резиденцию, – заявила Амелота. – Тогда я как раз разберусь с домом и смогу забрать сестру.
– Изабелла не потеснит нас сейчас, – успокоила ее Марселла. – Я слышала, ты много проводишь времени в саду последние дни. Свежий воздух поможет тебе. К тому же я видела, как с тобой беседовал Ониши. Как он? Как Свон?
– Свона уже перевели в гостевые покои. Он даже начал ходить, – рассказала Амелота. – Его раны не серьезны, так что он быстро поправится.
– Спросите его о том, захочет ли он участвовать в нападении. Все-таки псы Маро убили его отца. Что насчет Ониши? Почему ничего не говорите про него?
– Ребенок тяжело воспринимает перемены, – тихим голосом произнесла Изабелла. – Как вы и сказали, я беседовала с ним, и он чувствует себя очень одиноко. Все-таки масштабы особняка разительно отличаются от Дворца. Ваше Величество, возможно, это не мое дело, но...попытайтесь почаще проводить с ним время. Он не совсем понимает, куда делась мать, а теперь и сестра. Он видел сегодня на церемонии корону на вашей голове, но в его глазах вы все еще просто старшая сестра.
– Изабелла, – одернула ее Амелота, предостерегая взглядом. Девушка на коляске замолчала и опустила голову.
– Извините.
– Я приму твой совет во внимание, – ответила Марселла. – Я бы не прочь поговорить с ним. Он уже в постели?
– Я могу посетить его, – предложила Амелота.
– Да, хорошая идея. Если не спит, приведи его ко мне. Без служанки. А чуть позже позови Джексона и Д'арэна.
– Вы не отправитесь спать?
– Явно уснуть не смогу, к чему ворочаться бездельно в постели, – отмахнулась Марселла. Амелота хотела воспротивиться. Будучи лекарем, она знала, как важен ослабшему организму Марселлы сон, но промолчала.
Ониши не спал, и Амелота, уведя из тронного зала сестру, привела мальчика к сестре. Похоже, служанка уже настращала его о том, что сестра теперь королева, и он принялся кланяться.
– Не нужны эти формальности, когда мы наедине, – отмахнулась Марселла и широко улыбнулась. Ониши увидел нежный взгляд сестры и немедленно взобрался к ней по ступенькам. Марселла затащила его к себе на колени и прижала к груди. Его маленькая фигурка только начавшего расти юнца сжалась. Он уютно устроился на коленях сестры и обнял ее ручками за плечи.
– А мама придет? – шепотом спросил он. Марселла вздрогнула. Перед ее глазами мелькнула сцена убийства Линнет.
– Твоя мама спасла меня, – призналась Марселла, закрывая глаза, чтобы скрыть блеск слез. – Я уверена, за этой ее уготовлено место в Царстве Света.
Мальчик в ее руках задрожал. Кажется, он понял, на что намекала Марселла. Его плечики содрогались от слезы, а Марселла все старалась сжать его в объятиях сильнее, прижать к груди, спрятать от этих ужасов и кровопролитий. Как уберечь от этого ребенка, когда он оказался в самом эпицентре дворцовых интриг?
– Я буду заботиться о тебе, Ониши, – нежно прошептала Марселла, гладя по волосам и спине брата. – Я позволю тебе вырасти во Дворце, но исключительно в любви и ласке.
– Я буду верен своей сестрице, – также тихо и как-то по-взрослому ответил он. – Я буду рядом с сестрой, буду делать то, что сестрица прикажет мне.
– Скоро с островов Кельта прибудет учитель для тебя. Тебе же нравится рисовать?
– Очень, сестрица.
– Тебя воспитают как благородного мужа, – улыбнулась Марселла. – Твоя сестра найдет лучших учителей для тебя, ты будешь общаться с лучшими людьми, ты...
– Главное, чтобы сестрица не оставила меня, – он схватил ее за рукав черного платья, сжимая ткань. Марселла вздрогнула. Она прижала ребенка к себе еще крепче и покачала, будто младенца.
Теперь она не оставит его. Линнет погибла, спасая Марселлу. Его отец не намерен заниматься чадом. Теперь ответственность за это дитя лежит исключительно на Марселле. Но воспитание Ониши не страшит ее.
Двери тронного зала открылись. Ониши съежился, выглядывая с трона с колен сестры, кто пришел. Показались Джексон и Д'арэн. Они поклонились Марселле, удивленно глянув на ребенка на ее руках.
– Как план нападения? – с порога спросила Марселла.
– Идет подготовка. Весь Дворец на ушах. Амелота говорит о каких-то брошюрах.
– Да, я хочу позволить людям Дворов воевать в этой войне. Народ должен защищать свои территории. Маро хочет заполучить то, что принадлежит нам.
– Почему ты не уходишь в покои, Мари? С подготовкой мы справимся, церемония давно закончилась, – Д'арэн оглядел зал, наполненный цветами. – Так непривычно видеть корону на твоей голове. Когда сегодня нам приходилось играть спектакль слуги и королевы, мы оба едва ли не рассмеялись.
– Это точно, – вздохнула Марселла и слабо улыбнулась. Ониши сполз с ее колен, спустился и уселся в цветы, будто в клумбу.
– Мы отправимся через несколько дней, – сказал Джексон. – Амелота займется брошюрами, мы с Д'арэном проследим за подготовкой войск. Планом сейчас занимается Ван Мэнор с нашими лучшими солдатами.
– А где советники? – удивленно поинтересовалась Марселла. – Поручите им занятие брошюрами.
– Боюсь, сегодня они вернутся только на рассвете.
– Куда они ушли? – напряглась королева.
– Сегодня под покровом ночи они обменяются клятвами и станут мужем и женой, – сказал Д'арэн. – Они не хотели рассказывать об этом, но Аннет случайно выдала себя. Они попросили не приходить на церемонию. Клятвы для них лишь формальность, дабы подтвердить серьезность своих намерений. Люди могут не понять, с чего Аннет будет хозяйкой поместья Фури, если сама не возьмет фамилию Фури.
– Вот как, – усмехнулась Марселла. – Их скромность поражает. Их нежелание показывать чувства даже пугает, – размышляла вслух Марселла, следя взглядом за Ониши, который с научным видом изучал цветы. Как только Марселла смотрела на мальчика, ее взгляд всегда теплел, и улыбка сама появлялась на лице.
– Ты будешь возглавлять военную процессию? – скептически отнесся к этому Д'арэн, уже заранее зная ответ.
– Я восстановлюсь за несколько дней. Больше откладывать эту войну я не намерена.
– Нортон сказал не идти за ним, – вдруг заявил Джексон. В его словах не было призыва не спасать его, однако, Джексон дал понять, что тоже не хочет, чтобы Марселла отправлялась в военный поход.
– Я лично вспорю брюхо этому ублюдку, – рявкнула Марселла, намекая на Маро. Ониши в цветах обернулся. Марселла тут же захлопнула рот, позабыв про ребенка. – Помоги мне встать, – подозвала она брата. – Хочу прогуляться по саду. Сегодня я не выходила из тронного зала. Джексон, ты возьми мой меч. Охрана, следите за залой.
Д'арэн подошел к сестре, подал ей руку, помогая встать. Девушка нахмурилась, чувствуя острую боль во всем теле. Маленький Ониши схватил ее за вторую руку, будто хотел помочь. Марселла потрепала его по макушке и схватила его ладошку, принимая помощь. Джексон взял ножны, и они вчетвером направились в сад.
Было прохладно. Ветер трепал листья на деревьях. Луну загородили черные тучи, оставляя лишь слабые проблески света на землю. Дворы спали, в то время как Дворец подпольно готовился к атаке.
Марселла правила, стала королевой. Но она все еще чувствует себя слабой и беспомощной. Казалось, что с приходом власти в ее жизни все резко переменится в лучшую сторону и после этого последуют только знаменитые слова «жили они долго и счастливо». Но этого не происходило. Марселла продолжала страдать от душевной и физической боли, возглавляла военную процессию и размышляла над воспитанием младшего брата. А по ночам в сад ее выводил старший брат, потому что идти сама она была не в состоянии.
Не о такой власти мечтала Марселла. Но проведя достаточно времени при дворе, осознала, что власть наполнена интригами, болью и опасностью. И, быть может, эти тихие ночи в кругу родных среди зелени и цветов, намного лучше балов с постоянным вниманием к ее персоне.
Она бы могла оставить все, как есть. Признать властьСеверной Ормандии и выстраивать экономику собственного государства. Но разветеперь, когда ее сердце переполнялось любовью, могла ли она позволить себемолчать и бездействовать? Бросить того, кого любила всем сердцем?